Дина Зарубина – Просто космос (страница 3)
Вздохнув, встала. Буквально выползла из объятий мягкого розового дивана. В ванной комнате из меня точно не будут вырезать печень. Ну, я так надеялась. Первое время. Потом посчитала, что куска печени лишиться было бы проще.
Это я по меркам Иррайи считала себя ухоженной девушкой, не хуже других. Здесь меня шпарили, как пернатую ящерицу, терли, сдирая кожу, обматывали питательной пленкой, мочили в трех ваннах, скоблили и полировали. Одновременно занимались кожей, лицом, волосами, руками и ногами. А я-то думала, зачем нагнали столько народа!
– Нет! – завопила я, увидев шприц у своих губ. – И бровь не прокалывайте!
Ужас какой, надутые губы! Я им что, волнистый хейлин? У этих рифовых рыб толстые пухлые губы и вырост на голове. Не дамся! Приклеенные когти, по крайней мере, можно снять, а эта дрянь будет три года рассасываться.
– На бровь наклеим страз медицинским клеем, – распорядился старший стилист. – На губы пенку-композит! Не волнуйтесь, через шесть часов все само отклеится!
Оказывается, у моей сестрички на левой ягодице была татуировка. Крылатый рогонос. Обошлись переводной картинкой, к моему облегчению.
Мучители отстали, когда в стене ванной засветилось окно с недовольной миной моей сестренки.
Меня тут же обсушили, нацепили ярчайшее платье цвета фуксии, и вытолкнули из ванной. На позор и поношение.
– Неплохо, – Ниневия походила вокруг меня кругами, присматриваясь и ища недостатки. – Неплохо. Я довольна!
Бригада стилистов выдохнула и покинула помещение.
– Все, – Ниневия взяла под ручку нага. – Проваливай к жениху!
– Какому жениху?
Мерцание искорок от схлопнувшегося телепорта был мне ответом. Ни разу не информативным.
Наверное, жених старый, страшный и вообще, непривлекательный, раз она сбежала. Или этот… инсектоид, поедающий слабых самок! Или чешуйчатый рептилоид! Или многоног! Или зеленый, бугристый оркейн… Куда, куда бежать?
Дверь распахнулась. Влетела статная дама в лаковой красной коже.
– Детка, ты готова? Идем!
Нет, если бы не толпа женщин, влетевшая вслед за ней, я бы поборолась… Но я просто замерла от мерцания мириалов, удушливых запахов и громкой музыки, рванувшейся в уши. Этого момента хватило, чтоб дама схватила меня под руку и поволокла в выходу.
– Не упрямься, детка, конечно, один муж – это не то, к чему ты привыкла, но уверяю тебя, как муж, он вполне приличен!
Мы миновали несколько роскошных залов и вошли в очередной, полный разнаряженной толпой. Вокруг с еле слышным жужжанием летали журналистские дроны.
«Это все сон, это все происходит не со мной, сейчас я проснусь и все станет, как прежде», – повторяла я, чтоб не сойти с ума. Мне снится сон из жизни высшего общества. А я просто помощник лекаря с жалованьем в три кредита!
У стола, покрытого пурпурной скатертью, стояли двое мужчин. Пожилой, полный, в розовой тоге с золотой каймой, и молодой в черной коже. И кто из них счастливый жених? Оба одинаково хмурые.
– Деточка! – Расплылся в улыбке… отец? – Это Аринель бен-Разах, твой муж с этого момента!
А меня спросить? Слова замерли в моем горле. С таким презрением на меня еще никто никогда не смотрел! Я что, у него заняла миллион кредитов и не отдала? Разбила планетарный катер линейки «Мираж»? Затопила шахту с красными алмазами? Пнула любимую ящероптицу?
Кожаный подписал бумагу, получил на руки подписанную копию, мужчины пожали друг другу руки и постояли рядом, позируя. Я стояла рядом, не пришей рогоносу хвост, совершенно не зная, что делать и как себя вести.
Крепкая рука обвила мою талию. Муж прижал меня к своему телу, пережидая жужжание дронов.
– Мне казалось, вы намного мясистее, дорогая супруга, – прошипел он.
Я вспыхнула до корней волос. Откуда бы у меня взяться лишнему весу? Пищебот приюта лишнего не выдавал. Никогда и никому. Давал ровно столько, сколько и положено по рациону, с учетом нагрузки.
– Попрощайтесь с родителями! – Приказал супруг после фотосессии.
Эта курица в красном лаке – мама? А этот индюк в мантии – мой отец?
Я коротко кивнула обоим. Если супруга это и удивило, то он ничем этого не показал.
– Рюкзак, мой рюкзак! – Спохватилась я. – И сумка!
Вовсе незачем оставлять мои комбинезоны и потом и кровью заработанный диплом этим неприятным людям. Они что, так плохо знают дочь, чтоб принять меня за нее? Или наоборот, полностью в курсе подмены и потому молчат?
Поясную сумку я тут же защелкнула на поясе, нарушая весь гламурный дизайнерский ансамбль. В лямку рюкзака вцепилась со всей силы. Отныне только смерть разлучит нас.
– Памятные вещи, – оскалилась я супругу.
– И все? – Поднял брови он. – Я заказал порт на тонну груза. Мне сказали, у вас двенадцать сундуков багажа?
– Пятнадцать! Но самое важное здесь.
– Хорошо.
Супруг не собирался раздумывать над странностями новоиспеченной жены.
Помахал ручкой, обхватил меня за талию и телепортировался.
Я снова закашлялась. Хорошо хоть, блевать было нечем, желудок тщетно пытался вывернуться.
– Вы плохо переносите телепорты? – удивился муж.
– Отвратительно! – Призналась, дыша широко открытым ртом.
– Мне не сказали. Ладно, неважно! Добро пожаловать на Хаграм, в Сердце Пустыни! – муж с легкостью потащил меня с рюкзаком по сводчатому коридору.
Пустыня? Меня, жительницу морского побережья, в пустыню? Да я привыкла к влажности восемьдесят-девяносто процентов! Пунника засохнет, если будет меньше! Судя по холоду и сырости коридора, это камень. Натуральный камень! Не пластик! У меня глаза на лоб полезли. Я слабо застонала в жестких руках.
Муж, не сбавляя скорости, пронесся по нескольким коридорам, поднялся по узкой лестнице и внес меня в круглую комнату с тремя узкими окнами. Толщина стен там была метра полтора, не меньше. Это что, башня?
Открыв рот, я смотрела на голые камни стен, лишь слегка облагороженные шлифовкой, на тощий ковер и кровать с балдахином. Так живут? А где инфоконсоль, кристаллоэкран, бытовые боты?
Меня без лишнего пиетета сгрузили на кровать. Это что, дерево? Натуральное дерево? Я с изумлением оглядывалась по сторонам и не сразу заметила, что мой супруг раздевается. Нет, я видела в клинике на практике голых мужчин и… Муж ухватил меня за щиколотку.
– Простите, дорогая, ваш отец просил не тянуть с оплодотворением, – муж решительно забрался на кровать. – Что вы на меня так смотрите? Мне некогда играть в девственницу и дракона, не хотите, не раздевайтесь!
Складки платья разлетелись в стороны, обнажив мои ноги, такие неожиданно худые и жалкие без брюк. Белья, кстати, мне не выдали. Голая, впервые начисто эпилированная промежность сверкнула белым треугольником, смутив меня до крайности.
Муж откуда-то из-под подушки достал бутылочку с маслом, размазал по вздыбленному члену и моим половым губам. Еще и похлопал сверху, будто я норовистый зеброид! Я охнула и попыталась отползти.
– Хватит! – рявкнул муж. Я испуганно замерла.
– Но я не н-н-н-н, – замычала, втянутая в поцелуй. Нет, даже Поцелуй! Печать собственности, клеймящая безропотную овцу, отданную на заклание. Не знаю, чего ждал муж, но он остался явно недоволен. Ну, некогда было научиться. И не с кем.
– Не смешно, Ниневия, – муж рывком раздвинул мои колени и придавил меня к кровати. – Что же так узко-то!
В следующий миг я взвилась от невыносимой боли, пронзившей меня. Заколотила по груди и плечам насильника, смаргивая злые слезы.
– Ну, хватит, Ниневия, – неожиданно мягко сказал муж. – Я оценил ваш спектакль.
Спектакль? Я задергалась, к сожалению, с нулевым результатом. Избавиться от пульсирующего раскаленного прута внутри мне не удалось. Муж хмыкнул и начал двигаться. Сначала медленно, потом все быстрее. Я тяжело дышала, стараясь не умереть от стыда и не вскрикивать от боли при каждом рывке. Если это непременный атрибут супружеской жизни, то я лучше в жрицы подамся! Если в борделях девушки испытывают такое каждый день, то нет участи хуже!
Мужчина глубоко вдохнул и расслабился.
– Ну, вот и все.
Он попытался потрепать меня по щеке, но я клацнула зубами.
– Я знаю, сколько раз ты делала гименопластику, не пытайся меня разжалобить! – жестко сказал муж.
Гимено… что? Я перевернулась на живот, поджала ноги и со стоном уткнулась в подушку. Вот для чего эта тварь меня нашла! Чтоб подложить под мужа! За что?! Внутри все горело и дергало.
– Мне нужно проверить родовой камень в подземелье, – вполне мирным голосом сказал муж. – Крови многовато, пришлю лекаря.
– Иди к многоногам, – выдавила, глотая слезы.
– Как скажешь! – Дверь хлопнула.
Я скорчилась и завыла от боли и унижения.