Дина Зарубина – Ошибка распределения (страница 5)
– За проезд сняли три тысячи двести баллов, они вернутся на счет в течение трех дней, – я шмыгнула носом. – Сегодня же отправлю апелляцию на пересмотр распределения. Я не могла тут оказаться!
– Не отправишь! – вдруг заявил Терри, до этого смирно стоящий у стены.
– Почему?
– Слышишь? – Терри поднял палец вверх.
Я недоумевающе моргнула.
– Тихо стало и уши закладывает. Буря началась. Ближайшие два дня связи не будет.
– Тогда отправьте меня обратно… ой, только через две недели, да? – упавшим голосом спросила я. Кибер же сказал про два рейса в месяц.
Терри заржал. К нему присоединился толстяк. Он тонко хихикал, вытирая слезы и поглаживая розовую лысину.
Я высморкалась и негодующе уставилась на них. Что смешного я сказала?
– Деточка! Сезон ураганов длится с первого июня по тридцатое ноября! – отсмеявшись, сообщил толстяк, и обмахнулся листком пластика. – Сто лет так не смеялся!
У меня ноги подкосились, я плюхнулась на ближайший ящик, беспомощно открывая и закрывая рот.
– Попала ты, девочка, в переплет. В ближайшие полгода ни один аквакатер не выйдет в море. Разве что подлодка. Но у нас, сама понимаешь, закрытая зона. ООО – особо охраняемый объект! – Он важно задрал палец вверх.
– И что мне делать? – всхлипнула я.
– Ну как что? Работать. Оформим тебя младшим помощником сборщика белка, поставим на довольствие… кажется, в шестом бараке оставалась пара мест?
– Фил, ты не забывай, что она девушка! – напомнил Терри. – Одна она и восемь мужиков!
– В самом деле… ну, а вдруг ей понравится в бараке? Зато скучно не будет!
– Тогда не понравится капитану Беркли.
Физиономия толстяка стала тоскливой. Он тяжело вздохнул, крутнулся на стуле и снял с крючка на стене металлический штырек с выемками.
– Вот. Будет у тебя отдельный домик. Как у офицеров, последний от сердца отрываю!
– А работа в чем будет заключаться?
– Надеваешь утром гидрокостюм, маску и плывешь собирать слизь моллюсков со скал. Найдешь грибницу микромицетов или красные коралловые грибы, вообще отлично! Сдаешь улов, получаешь дневной паек. Да, попадется трепанг или рыба, тоже лови. Все лови, Раймон приготовит.
– Вы издеваетесь?
– А что, работа слишком сложная?! Прислали очередную тупицу!
– Давайте ключ, – с тяжелым вздохом протянула руку.
Влипла, что называется. Кто-то хотел на море? Не захлебнись, Тарма!
***
Домик оказался крохотный. Стул, шкаф, стол, кровать. На кровати тюфяк, набитый сухими водорослями. Галоэкрана нет. Туалета нет. Даже руки помыть негде! Поискала разъем для сетевого кабеля, не нашла. А как мыться и стираться? Продуктопровода тоже нет. Лампа на столе оказалась чудная, я у нее не нашла элементов питания. Она загорелась, когда я ее потрясла, слабеньким желтым светом. Тоже люциферин?
Я сняла обливку, повесила в шкаф, но привычного гудения не услышала. Что-то эти шкафы часто ломаются, каждый второй неисправен. Должны сушить, отпаривать, проветривать одежду. Даже ароматизировать, если требуется.
Нам-то в интернате духи никто не выдавал, хотя синтетические ароматизаторы стоят дешевле стандартного пайка. Девчонки все равно покупали и притаскивали. Как-то Сайту целую неделю заставили полы мыть без поломойного бота, она по незнанию весь пузырек ухнула в приемник шкафа. Зато всю неделю Ирма, Сайта и Эсми благоухали ландышем так, что глаза слезились. «Тщеславное желание обратить на себя внимание дешевыми средствами», – так Семелла тогда говорила. Зато все узнали, что больше трех капель нельзя, кураторы унюхают.
Наверное, блок питания полетел. Самая частая поломка. Я залезла в шкаф с портативным ремкомплектом и замерла в шоке.
Чинить там было нечего. Ровные пластиковые панели без электронной начинки. Цельные. Склеенные. Это просто ящик для хранения вещей! Как в древности! С полками и плечиками. Стенки и дверка! Самое сложный элемент – петли на двери. Они механические! Штырек, прикрученный к дверке, поворачивается в пазу, прикрученном к стенке.
Мне никто не поверит, если я про такое расскажу. Я попала в музей прошлого века! Нет, позапрошлого!
– Тарма! – В дверь небрежно стукнул Терри. – Пошли, проведу по базе да столовую покажу.
Это дело нужное! Я быстренько обулась, закрыла дверь металлическим ключом (тоже музейная вещь!) и преданно уставилась на Терри. Голову пришлось высоко задирать, не меньше двух метров вымахал мой проводник в Бездне.
Тот почесал голову под замызганной шапчонкой.
– Тебе же надо экипировку… не в трусах же плавать. И не голышом. А на твою мелкую задницу, поди, еще найди гидрокостюм! Потопали в каптерку за снарягой!
Пошли. Хоть бы спросил, умею ли я вообще плавать. Насколько поняла, еще и нырять придется, да с аквалангом, а я тут ни ухом, ни рылом.
– Нет приказа – нет снаряги, – сухо ответил сморщенный каптер на смиренную просьбу Терри «приодеть девочку для заплыва».
– Завтра будет приказ! Сегодня Фил рапорт подал, Гарбер подпишет утречком.
– Вот и приходите утречком! – Пластиковое окно захлопнулось.
– Вот хомяк! Будто свое отдает, жмот! – Терри стукнул кулаком в окошко.
Я только плечами пожала. Утром, так утром. Мне вообще спешить некуда, раз я тут на полгода застряла.
Пещера была громадной. Простор ощущался сквозняком, пахнущим солью и рыбой. Справа и слева громоздились контейнеры с незнакомой маркировкой.
– Тут довольно свежо, – отметила я.
– Даже солнце бывает, наверху есть щели. В них зайцгубы и пролазят. Красиво, будто столбы из света в воде отражаются. Просто сейчас снаружи темно.
– А наверху что? Остров?
– Да так, две скалы из моря торчат, риф. Пляжа нет, бухты нет, с моря не подойти. Птичий базар есть. Кайры, тупики.
– И не заливает? В шторм там, допустим, или тайфун? – Синоптики, конечно, очень серьезно работают над климатом, в городах дожди строго по расписанию идут, но над морем-то не уследишь за каждой тучкой?
– Еще как заливает! – Хохотнул Терри. – Только разве такую громадину сразу зальешь! Помпами откачиваем воду постоянно. Если немного сверху водички капнет, никто не почешется.
В толще скалы темнел провал, через который был перекинут металлопластиковый мостик. Вниз шла лесенка совершенно хлипкого вида
– Значит так, – Терри нахмурился. – Вниз никогда не спускаешься, ни под каким видом. Кто бы что не сказал. Там камеры и каторжники. Попадешься, они тебя зубами загрызут, пальцами или ложками изнасилуют. Тут рудник, заключение у них пожизненное, так что девчонку порвать для них целый пир. Потом, конечно, их казнят, но тебе это будет безразлично.
Я сглотнула. Терри вздохнул.
– Ладно те, а вот что еще наши скажут… Баб у нас нет, сама понимаешь.
– Совсем? – Пискнула задушенным цыпленком. – А медчасть, кухня, бухгалтерия?
– Медчасть не нужна, ребята все, как кони здоровые, сюда дохляков не берут, первая помощь дело несложное, а каторжники не лечиться приезжают, сама понимаешь. Питание сплошь синтезированное, а расчеты все через систему ведомства наказаний идут. Я так посоветую: ни с кем и ничего не позволяй. Позволишь одному – по рукам пойдешь, дверь вышибут и станут круглосуточно ласки требовать. И начальник ничего не сделает, потому что парням надо пар спускать. А ты тут, что цветочек на полянке, нарисовалась.
– Да за что мне это? – Вырвалось из моей груди со всхлипом.
– Нет, так-то ребята у нас хорошие, – Терри понял, что перегнул палку и начал меня утешать. – Полгода мигом пройдет, а если хорошо постараешься, то у тебя и баллы и характеристики будут отличные, на суше в два счета устроишься. Баллы то начисляются исправно, а тратить их тут некуда.
– Характеристика из Бездны, круто звучит, – сквозь слезы улыбнулась я. – Куда мне потом, рынок охранять возьмут? Да кто вообще про вашу тюрьму слышал?
– Кому надо, те в курсе!
– Терри, я восемь лет пахала, как проклятая, на баллы. И получила вот это вот? – Я обвела рукой черное пространство. – Каторгу?
– А что такого? – Не понял Терри. – На самом деле, крутое же место! Да тебе даже знать о нем было не положено! Никому не положено! Тебе крупно повезло!
Я так не считала, но не стала спорить. Прощай, чистенький светлый офис моей мечты на тридцатом этаже!
– И связь не работает… хотела подружке написать, куратору.
– И не будет. Тут же режимный объект! – Терри покрутил пальцем у виска. – Связь глушат! Только в кабинете начальника есть терминал экстренной связи с президентом.
– Ага, прям с президентом!