Дина Зарубина – Ошибка распределения (страница 2)

– Нет, конечно, ну что ты! – Я поежилась.

Практика в детском приюте была общеобязательной. Несмотря на все стерилизаторы и автоматических мойщиков, там пахло странно и неприятно. И мелкие дети у меня вызывали брезгливость и неприятие. Неужели я тоже была такой же страшненькой? Впрочем, нам доверяли только программировать дронов, чтоб следили за сухостью поп и температурой смеси, подаваемой в питательный шланг каждого бокса. Ирма хвасталась, что ей доверили держать младенца целый час, пока техник возился с его боксом, но врет, наверное. Кто бы ей позволил без допуска? И вредно это, привязанность формируется, нас предупреждали.

Привязанности должны формироваться в своей группе, между ровесниками, лучше у одного куратора. Если с Лермой мне повезло, то Ирму я не очень любила. Она шумная и хвастливая. А Сайта и Эсми отчего-то не любили меня.

Мы даже дрались в младшей школе. За проявленную агрессию нам ставили дополнительные физические занятия. Тренер согнал с нас семь потов, мы даже смотреть друг на друга потом не могли, по три дня все болело. Куратор доходчиво объяснила, что в случае повторения нас исключат и отправят на психокоррекцию. Будем жить в резервации с такими же психокорректированными, а на нас эксперименты будут проводить. Не будет у нас обучающих программ, их даже читать не учат! И никакого светлого будущего тоже не будет: ни интересной работы, ни развлечений, ни развития.

Невозможность читать меня ужаснула по-настоящему. Я стала паинькой. Занудой и заучкой.

Лерма читала только то, что требовалось к урокам, и ни абзацем больше. Да и другие не особо интересовались получением новых знаний. А я, скачав в библиотеке новый курс на планшет, бежала в сад и читала, пока встроенный ограничитель не отправлял меня отдыхать.

– Ты романтичная дурочка! – Часто говорила Лерма.

Я только пожимала плечами. Лерма могла думать, что я читаю сочинения авторов исторических фэнтези. Про странные архаичные семьи, разводы, измены… они сами часто обсуждали исторические анириалы. Хотя, на мой взгляд, просто смешно зацикливаться на одном мужчине или женщине. Ничего романтичного в ботанике или астрономии я не видела, мне просто было интересно. Это же просто чудо какое-то – вчера ты не знала, а сегодня узнала что-то новое! Научилась чему-то полезному!

Куратор Семелла одобрительно кивала, говорила, что лишних знаний не бывает, но девочки только фыркали. В общем-то, они были правы, зачем напрягать голову, когда при надобности тебе гипнологи вживят любые знания, а умения нарабатываются за несколько дней в тренажере-стимуляторе?

Но мне ужасно нравилось. А девчонкам нравилось подглядывать за мальчишками через забор. Уж не знаю, что в этом интересного.

У них были свои любимчики и свои изгои. Им придумывались клички, девчонки готовы были обсуждать целыми днями их гипотетические достоинства и недостатки. Хорошо, что свободного времени было не так много, чтоб тратить его не такую ерунду. Уроки, практические занятия, общественно-полезные работы. За все начислялись баллы.

Общий рейтинг никто не знал, чтоб не провоцировать неприязнь и зависть, но я надеялась, что я где-то вверху списка и завтра на распределении получу хорошее место для первой работы. Через три года, если буду стараться, получу рекомендации и смогу претендовать на дальнейшее обучение, и даже на выбор из нескольких профессий. Я даже зажмурилась от предвкушения. Инженер квантовых вычислений, например? Аналитик кибербезопасности? Архитектор среды? Биотехнолог? Инфостилист или даже дизайнер? Хотя нет, последних набирают из школ искусств. А первых – из математических школ. Ладно, управлять аэробусом или прачечной тоже неплохо. Кафе и бары тоже нуждаются в работниках, можно работать в комплексе красоты, отеле, больнице. На ферме или в теплице. Низшим, естественно, персоналом.

Я рассчитывала получить место секретаря в большой компании. Буду вести протоколы, регистрировать почту, отвечать на звонки, отвечать за расписание начальника. Ходить в красивой блузке и цокать каблучками. Я справлюсь, честное слово! Я даже курс барист прошла, чтоб кофе готовить! И курс по делопроизводству. А специфике меня обучат, у нас же два месяца на испытательный срок будет.

Вот воспитателем и психологом точно не хочу быть, несмотря на весь престиж профессии и востребованность. Наш куратор с нами работает с десяти лет. Семелла хорошая, но я не могу не замечать, что мне, например, она почти не улыбается, а при виде хорошенькой Лермы свет из нее так и брызжет. Хотя это и запрещено, все знают, что за проявление фаворитизма куратора уволят с понижением статуса. Только я не доносчица, и Лерма действительно такая… Ее все любят, и все хотят с ней дружить.

Я и сама удивилась, когда она подошла ко мне и сказала: «Давай жить вместе»? Нас тогда привезли из разных начальных школ, десятилетние девочки бродили по двору огромного интерната, приглядываясь к незнакомым лицам. Ирме, Сайте и Эсми пришлось жить втроем. Третью комнату в блоке занимала Семелла, она и собрала нас и повела в здание пятиэтажного интерната. Нашего дома на будущие восемь лет.

Завтра привычная жизнь закончится. Мы выйдем в большой мир. Что с нами станет?

– Что ты все вздыхаешь, как старушка? – Вернувшаяся из душа Лерма стукнула меня мокрым полотенцем.

– Как я буду жить без твоих понуканий? – Вздохнула еще раз.

– Плохо будешь жить! Всюду опаздывать и разводить беспорядок! – Отозвалась Лерма с верхней полки нашей двухъярусной кровати.

Я невольно покраснела. Есть за мной такое. Задумаюсь и забуду про время. И насчет опрятности тоже верно, сколько раз мне замечания делали про мою неаккуратность! Действительно, хватит сидеть, до отбоя десять минут, еле-еле успею помыться, посушиться, влезть в пижаму и устроиться на узкой койке.

***

– Ты что, даже глаза не накрасишь? – возмутилась Лерма, уже выбравшая зеленые тени под новую обливку. – Как получу назначение, сразу сделаю маску красоты, чтоб каждый день не краситься.

– Тебе же просто нравится с этими штучками возиться? – Удивилась я, натягивая мешковатый ученический комбинезон. – Сто лет селекции сделали черты лиц правильными и гармоничными, подчеркивать или затушевывать ничего не требуется, а ты все равно малюешься. Это, наверное, атавизм, казаться лучше, чем на самом деле. Инстинкт.

– Да, инстинкт устроиться получше в жизни. Тебе-то не светит!

Я только плечами пожала. Надо было торопиться в столовую, нечего бурчать животом на распределении.

Привычно чиркнула браслетом по считывателю питбота и вытащила красную коробку премиум-завтрака.

– Ух ты, ничего себе! – Удивилась Лерма. В ее руках завтрак был обычный, синенький. Значит, миска овсянки, синтезированное вареное яйцо, хлеб с маслом и чай. – Открывай скорее!

Омлет с грибами, краснобокое яблоко, румяная гренка с ежевичным вареньем и кофе.

– Обалдеть! За что это тебе? – Ревниво спросила подруга.

Я хорошо подумала, но ответа не нашла. Могли премировать за общее количество баллов, за хорошее поведение, за лучшую работу по пространственной геометрии, за победу в конкурсе юных садоводов. Администрация призов не жалела, улучшенное питание я получала не однажды. Раза два в месяц точно, пищевому 4D-боту все равно, что печатать, но ученики простимулированы. А два раза я выиграла экскурсию, поездку в океанариум и на космодром!

– Наверное, за эссе по истории прошлого века. Хочешь?

Мы, как обычно, поделили яблоко пополам.

– Кисленькое, сочное! – Хрустнула Лерма своей половинкой. – Даже не верится, что такие просто росли раньше на ветках по десять штук, подходи и рви.

– Наверняка их и раньше строго охраняли, а эти модифицированные кубиком, чтоб удобно было складывать и перевозить.

– А мне донна привозила натуральное яблоко! – Похвасталась Ирма. – Оно круглое! И пахнет так сильно, как моющее средство.

Мы уткнулись в свои коробки. Спорить с Ирмой накануне распределения никто не хотел. Круглое яблоко, выдумала тоже! Это ведь нерационально.

После завтрака мы потянулись в актовый зал. Вся школа. Церемония выпуска самая торжественная в году. Робкие первоклассники, шустрые пятиклассники, наступающие на пятки выпускникам старшеклассники. Все мы расселись и послушали речь директора. Его речь был такой же, как и все предыдущие годы, мы могли ее наизусть повторить. Затем нас поздравил президент Федерации по галосвязи.

Всего-то подойти к столу комиссии, прижать браслет к считывателю, получить тяжеленький жетон с чипом. Там будет мое резюме, рекомендации психолога труда и первое место работы. Ничего страшного, а я украдкой вытерла влажные ладони о штанины комбинезона.

Лерма весело мне подмигнула. Она уже получила свой жетон, танцующей походкой пройдя до комиссии и обратно.

– Тарма Бринн!

На негнущихся ногах приблизилась к столу, прижала браслет, из лотка выскочил жетон. Тяжеленький, еще теплый после формирующей матрицы.

– Счастливого пути, девочка! – Напутствовал меня директор.

Проблеяла благодарность и отошла, судорожно сжимая свою путевку в жизнь. Куратор обняла меня, похлопала по спине.

От нее привычно пахло мятой и пионами. Тоже рекомендация психолога нашей группы. Обоняние соединено с эмоциональной памятью напрямую, минуя сознательный анализ. Мне будет не хватать этого яркого запаха. Все-таки куратор для подопечных – это островок спокойствия и умиротворенности. Опекун, союзник, друг, утешитель и пример для подражания. Сколько групп она еще выпустит после нас? Минимум три. Эти связи сохраняются на всю жизнь.