Дина Высоцкая – STALKновение материй (страница 7)

В ней росло чувство утраты, словно она упустила возможность, которая могла бы изменить ее жизнь. Время уходило, а с ним ускользали и воспоминания. Она ощущала, как сердце сжимается от горечи. «Я могла что-то сказать тогда, хотя бы спасибо», постоянно повторяла она сама себе, жалея, что поступила неправильно. «Ты можешь идти», прозвучало в ее мыслях, «я тебя не держу». Уверена, что он не хотел, чтобы я уходила. Я видела этот взгляд, так смотрит только тот, кто испытывает чувства, он не был безразличным. Какая же я дура! Схватила пистолет-зажигалку, угрожала, прыгала на его кровати, упала, отказалась одевать трусы. Расскажи я кому-нибудь, решат, что я ненормальная. А ведь я и есть такая. Такого мужчину оставила и пошла домой. Хотя, а что я должна была сделать? Он заходит в комнату, и я ему залезай под одеяло, порезвимся на твоем итальянском матрасе и помнем твою хрустящую постель?». Этот внутренний монолог Лана вела уже на протяжении нескольких месяцев. Она гуляла возле его дома, в надежде «нечаянно» столкнуться с ним, но бесполезно. Пойти к нему она не могла, потому что не запомнила даже этаж. Имени она его не знала. Кличку собаки она не помнила и не помнила, называл ли он ее как-то. Кем он работал и где он работал и работал ли вообще, она не знала. Она даже ходила в тот клуб, думая, что может быть он придет туда снова с друзьями. Самое ужасное, она даже спрашивала у официантов, помнят ли они «этого мужчину», показывая его на заднем плане расплывчатого фото. Все попытки найти голубоглазого незнакомца оставались тщетными.

Ночью, уставшая от своих мыслей и постоянного чувства утраты, Лана погрузилась в тяжелый сон. Она снова очутилась в его кухне. Сигаретный дым вился вокруг него сизой вуалью, окутывая его лицо ореолом таинственности. Он стоял, облокотившись на кухонный стол, и смотрел куда-то вдаль, сквозь окно, за которым мерцали огни большого города. Взгляд его был задумчивым, отстраненным, словно он находился где-то далеко, в своих мыслях. Лана тихо подошла к нему, не желая нарушать эту хрупкую тишину. Она остановилась рядом, ощущая тепло его тела и вдыхая его запах. Она чувствовала, как учащается ее дыхание. Он повернул голову, и их взгляды встретились. В его голубых глазах, обычно спокойных и безмятежных, сейчас плясали озорные искорки.

Он медленно выпустил дым, и этот жест показался ей невероятно привлекательным и манящим. Она протянула к нему руку и нежно провела пальцами по его щеке, ощущая под ними легкую щетину. Он закрыл глаза, наслаждаясь ее прикосновением, и на его губах появилась едва заметная улыбка.

- Ты сводишь меня с ума, - прошептала она и приблизилась к нему. Она нежно поцеловала его плечо. Он обвил ее талию руками и быстро приподняв, усадил на стол. Ее губы коснулись его губ. Поцелуй был нежным, почти невесомым, но в нем чувствовалась скрытая страсть, которая с каждой секундой разгоралась все сильнее. Он притянул ее еще ближе, прижимаясь к ней. Лана обвила его ногами. Она чувствовала его возбуждение, его желание, которое передавалась ей, как электрический ток.

Он начал целовать ее шею, оставляя на нежной коже влажные, горячие следы. Лана запрокинула голову, давая ему больше доступа. Ее руки блуждали по его спине, нежно касаясь кончиками острых ногтей. Он расстегнул пуговицы на ее блузке и его пальцы коснулись ее груди. Она вздрогнула от неожиданности, но тут же расслабилась, наслаждаясь его ласками. Он нежно поглаживал ее грудь, его прикосновения были легкими, словно перышко, но в то же время невероятно возбуждающими. Он снял с нее блузку, которая ему так мешала, задрал юбку и нежно коснулся ее бедер. Она чувствовала себя уязвимой и беззащитной, но в то же время невероятно желанной. Он пристально смотрел ей в глаза, демонстрируя свое превосходство. Лана медленно провела рукой по его груди, ощущая под пальцами горячее тело. Он наклонился к ней и снова поцеловал, на этот раз поцелуй оказался более страстным, более глубоким и чувственным. Она ответила ему с той же пылкостью, ее тело горело от желания.

Он вошел в нее медленно, давая ей время привыкнуть. Она закатила глаза и запрокинула от удовольствия голову, ощущая, как наслаждение прокатывается по всему телу. Он начал двигаться внутри нее, сначала медленно, а затем все быстрее и быстрее. Лана стонала от удовольствия, ее тело выгибалось навстречу его движениям.

- Я хочу тебя слышать, моя малышка, - шептал он ей на ухо, - будь только моей, ты моя, ты только моя, моя девочка, моя маленькая девочка, - продолжал он все больше разжигая страсть между ними.

Они словно в едином танце двигались в ритме танго, где мужчина ведет, а женщина ведома, сливаясь в одно целое. Кульминация настигла их одновременно, заставляя их тела содрогнуться в экстазе. «Мне так тебя не хватает», шептала она во сне, обнимая подушку. Кухонный стол стал ложем любви, а сигаретный дым – ароматом страсти. Будильник нещадно развеял всю чувственность этого сна. Она так мечтала, чтобы этот сон был явью с человеком, имени которого она не знала, для нее он так и остался голубоглазым незнакомцем.

***

Лана тяжело поднялась с кровати и поплелась в ванную, чтобы разбудить себя и развеять тот сон, который так хотелось, чтобы не заканчивался. Прошло уже почти три месяца, но она не могла его забыть. Лучшее, что она могла сделать, так это подстричь волосы и сделать пышную завивку крупными локонами, которые так естественно смотрелись на ее блестящих волосах. На смену дорогой утонченности пришли очки в большой, но тонкой черной оправе, массивные кольца в ушах и много разных цепочек. Брюки превратились в джинсы разного стиля, а блузки уступили место рубашкам и свитерам.

Ее ждал новый рабочий день в колледже, где она работала с начала учебного года. Директор был хорошим другом близкой знакомой двоюродной сестры бывшей свекрови племянницы Татьяны. Вот через пятые воды без профильного образования Лане удалось устроиться преподавать русский язык и литературу студентам столичного колледжа. И она не скрывала, как нравилась ей эта работа. За тот небольшой промежуток времени, что она работала, уже успела влюбить в себя и свой предмет всех студентов.

Она на бегу допивала остывший кофе, схватила большую папку с конспектами и выбежала на улицу, чтобы успеть на маршрутку. Да, водительские права у нее тогда отобрали за нарушения. Машину она забрала со штрафстоянки, пришлось ее продать и пересесть на общественный транспорт. Она забегала в колледж одновременно со звонком и с опаздывающими студентами.

- Лана Игоревна, опять опаздываете? – С укором произнесла завуч, возрастная женщина без личной жизни, детей, радости и всего, что должно было бы быть у каждой. Она поджала губы, как делали все старые учителя, тем самым указывая на то, что она отличный педагог, а ты посредственность.

- Зинаида Павловна, я уже бегу, маршрутки, пробки, простите! – Пробегая мимо, прокричала Лана, маневрируя между медленно идущими студентами. «Я бегу, уже бегу», - говорила она студентам, которые ждали ее у дверей в кабинет. – Он закрыт? Поняла, бегу обратно за ключами.

- Вот ключи! – Кинула ей коллега, которая дежурила по этажу, - я знала, что ты опоздаешь, поэтому взяла их заранее.

- Спасибо, ты моя палочка-выручалочка. – Прошептала Лана и отправила воздушный поцелуй.

- Итак, мы сегодня поговорим с вами о Чехове и его произведениях! – Начала Лана занятие. Все увлеченно ее слушали, поднимали руки, высказывали свое мнение, делились впечатлениями. Она включала им отрывки из фильмов, снятых по пьесам Чехова, зачитывала критику его произведений и держала интригу там, где хотела вывести студентов на размышления. Ее занятия для детей пролетали как мгновение. Полтора часа за 5 минут и по итогу, бесконечная любовь студентов к книгам.

- Ты слышала, у нас сегодня совещание? – В учительской сказала коллега Лане. – Директор всех срочно собирает.

- Что-то случилось? – Встревоженно спросила девушка.

- Не знаю, но экстренно и собирают не всех, а только наше отделение в конференц-зале на 9 этаже.

- А раньше было такое?

- На моей памяти, не было. Может пожаловался кто-то из детей или родителей на кого-то из наших?

- Честно, каждое совещание для меня – это мини-инфаркт. Директора боюсь до жути. Я в образовании не работала, но на четвертом десятке ощущать себя студенткой или и того хуже ученицей такая себе перспективка, я скажу.

Спустя несколько часов они поднимались в конференц-зал. Все коллеги Ланы шли медленно, как будто понимая, что сейчас будет очередной разнос и взбучка. Что сейчас кто-то ответит за что-то, и его накажут по всей строгости, чтобы другим было неповадно. Все расселись за круглым длинным столом. Во главе должен был сидеть директор, который приходил только тогда, когда все собрались. Его помощник узнавал, все ли на месте, и сообщал директору, что можно подниматься. Заходить в кабинет или на собрание после директора никогда нельзя было. Дисциплина в колледже была армейская и все к этому были привыкшие. Лана сидела за столом и рисовала что-то в блокноте, вспоминая, как хорошо ей было этой ночью, где были только они вдвоем и никого больше, как она его любила и как он отвечал ей взаимностью. Разговоры коллег резко прекратились, так как зашел директор, а за ним, обходя стол, зашел высокий мужчина в бордовой водолазке и облегающих джинсах. Лана пыталась проглотить ком в горле, который не давал ей даже вдохнуть. Это был он. Ее голубоглазый незнакомец. Он сел за стол по левую сторону от директора, практически напротив нее и стал медленно обводить всех взглядом. Он остановился на ней и пристально посмотрел ей в глаза. Она не могла справиться с собой и продолжала сверлить его взглядом. «Это он», кричал ее внутренний голос, «я нашла тебя или ты нашел меня». Она медленно ему улыбнулась. Он продолжил рассматривать всех. «Он не узнал меня?», пронеслось у нее в голове, «неужели он забыл меня?»