Дина Высоцкая – Сети (страница 5)

Лучше бы этого Рая не делала. Как холодной водой окатили ее. Второй раз за сегодняшнее утро. Многочисленные фотографии подарков от ее «ненаглядного Гугусика». Только вчера золотой браслет с гравировкой «Моей девочке!» «Вот это да!», обиженно произнесла Рая, «про нашу годовщину он забыл и никакого мне подарка, а ей вон, браслеты дарит».

Она расплакалась и убрала телефон обратно в сумку. А когда он в последний раз уделял ей внимание? Когда дарил ей цветы? Ведь в ленте «его девочки» было несметное количество наикрасивейших букетов, игрушек, их совместных фотографий, где они милуются. А где все это время находилась она? За бортом! Как она могла не увидеть и не обратить на это внимания? Ведь все было настолько прозрачно. Ведь все лежало на поверхности. Просто она не хотела это видеть. Не хотела замечать. Может где-то в глубине своей души, она понимала, что именно происходит и чем можно объяснить холодность в их отношениях, но она не хотела этого делать. Не хотела рушить то, что так красиво создавалось. По частичке, по крупиночке собиралось. И в этот момент она вспомнила, как они купили квартиру, их самую первую однушечку, а на мебель уже не осталось денег. И они спали на матрасе, на полу, а ели на подоконнике, но были настолько рады, что у них есть свой угол, из которого никто и никогда не выгонит. Вскоре Максим пошел вверх по лестнице и вот где-то на том этапе, их лодка стала наплывать на айсберг. Деньги и власть стали его портить. Ему казалось, что все покупается и продается. Главное – это эти проклятые бумажки, которые уводят взрослых состоявшихся мужчин из, казалось бы, стабильных семей. А все, потому что мужчины любят ушами и тают, когда их начинают нахваливать. А малолетки нынче ушлые пошли, знают каким способом можно сделать так, чтобы он навсегда остался с ними.

«Так, Рая, возьми себя в руки!» - сказала она себе и встала со скамейки. – «Тебе нужно на работу. Детки ждут тебя. И расстроятся, если ты опоздаешь еще сильнее».

- Спасибо вам большое, Зинаида Ильинична, что присмотрели за ними, - с легкой улыбкой произнесла Рая, натягивая на себя халат.

- Ну а что мне трудно, что ли? Мы же с тобой вдвоем на группе. – Добродушно ответила женщина лет пятидесяти. Открытость и приятная внешность сразу расположила Раю к себе. И они стали близкими подругами. В тихий час за чашечкой ароматного чая любили посплетничать и пообсуждать своих коллег. И не надо ехидно подсмеиваться, кто так не делал в своей жизни? Почти каждая женщина!

- Дракон в башне не приходила? – шепотом спросила Рая, так между собой они называли заведующую садиком. Крайне неприятная особа с большим самомнением и амбициями, но, по сути, обычная коррумпированная директриса, которая еще не попалась на месте преступления.

- Зашла ж. Спросила про тебя. Я сказала, что у тебя расстройство желудка, отлучилась на минутку. – Также шепотом, посмеиваясь, ответила она.

- Пусть лучше думает, что я в уборной, чем, что я опоздала на работу. – Выдохнула Рая.

- А что у тебя-то стряслось? Что-то серьезное, наверное, ты всегда приходила вовремя, даже когда болела.

- Ай, ничего страшного в тихий час расскажу. Мы с Максимом решили развестись. – Невзначай ответила Раиса и зашла в группу к своим воспитанникам.

- Как?! – громко воскликнула Зинаида Ильинична, подавившись, чаем.

- Тсссс, - прошипела Рая, подскакивая в спальню к детям. Когда она удостоверилась, что все спят мирным сном, продолжила свой рассказ. - Да, именно, от него беременна. Ничего не знаю в подробностях. Какой срок и как давно они вместе тоже не знаю.

- Как беременна? – снова повторила Зинаида, не веря своим ушам.

- Ну, вот так! – пожала плечами Рая и отхлебнула чай. – Как по волшебству.

- Ты ему не сказала, что он бесплоден?

- Нет. Столько обследований было. Я точно знаю, что причина в нем. Жаль только, что я столько гормональных препаратов пропила в тот момент, когда могла спокойно забеременеть. Когда выяснилось, что вся причина в нем, у меня духу не хватило ему все рассказать.

- Так ребенок не его, получается? – подытожила нянечка.

- Мы не можем утверждать на сто процентов. Может его?

- Как его, если после свинки у него осложнение на шарики дало? – никак не унималась ошарашенная Зинаида Ильинична.

- Да, был у него орхит. Ну, может, прошел? Может только у меня его неподвижные сперматозоиды не приживались, а у нее прижились.

- Так, Рая! – сурово сказала нянечка, - я полвека на этой земле живу, девка дурит твоего мужика. А ты взяла еще и все ей оставила, преподнесла, так сказать, на блюдечке с голубой каёмочкой. Открой ему глаза. Этого нельзя так оставлять. – Настоятельно порекомендовала она и отодвинула от себя уже пустую чашку.

- Нет, Зинаида Ильинична, я не буду этого делать. Видели бы вы, с каким воодушевлением он мне продекламировал, что он станет счастливым отцом здоровенького малыша. Наверное, это не имеет значения, его ребенок или нет, лишь бы он был счастлив с ней. Лишь бы она его любила. Проблема только в том, что я осталась на улице. В эту квартиру я не вернусь больше. Не хочу.

- После развода ты имеешь права претендовать на половину всего имущества нажитого в браке, Рая!

- Я не хочу. Не нужна мне эта квартира, где каждый уголок пропитан им. Где каждая мелочь хранит воспоминания о том, как мы любили друг друга и были счастливы. Я не хочу. – Скупая слеза скатилась по щеке и упала на скатерть.

Нянечка придвинулась к ней и крепко обняла свою коллегу. Так по- матерински, она нежно сказала:

- Поплачь, моя девочка. Слезы утешают. Не держи в себе.

И Раиса расплакалась, она не стеснялась своих эмоций и своей слабости. Она хотела закрыть глаза и открыть их тогда, когда вся душевная боль пройдет, когда на душе станет легче, когда все забудется и покажется глупостью, над которой не стоило убиваться. Но на это нужно было время. А оно тянулось очень медленно.

***

Мелкими шажками Раиса преодолевала все трудности, которые тяжелым грузом легли на ее хрупкие плечи. Она училась жить заново, без него. Училась получать радость от самых простых и обыденных вещей. Ей пришлось переехать в маленькую комнату в общежитии с одной душевой и одним туалетом на четыре блока. Но она не жаловалась. В его квартиру не хотела возвращаться даже за вещами, да в принципе в этом не было необходимости. После рокового разговора два дня прожила у Зинаиды Ильиничны, а на третий день какой-то молодой парнишка принес в детский садик два чемодана с ее вещами и запиской «Прости, я не хотел, чтобы все так получилось. Будь счастлива. Твой М.»

Сердце бешено стучало от волнения, от боли, от такого унижения. «Еще наглости хватает желать мне счастья, подонок!» в сердцах как мантру повторяла она, сжимая клочок бумаги с некогда любимым почерком. «Окрутила, захомутала, увела мужчину, которого я так любила. Сейчас небось лежит на моей кровати, на моих простынях, ест из моих тарелок, малолетняя дешевка. А он, павлин, радуется, папой он станет, тупица, с двумя процентами активных сперматозоидов», в слезах бурчала она себе под нос, сидя на детском стульчике в тихий час, пытаясь как можно тише всхлипывать, чтобы не разбудить детей. Она пыталась от всех скрыть свое горе. Не хотела, чтобы ее жалели, чтобы с состраданием смотрели на нее, на брошенку.

«Ничего не поделаешь, Рая», продолжала она, « нужно продолжать жить дальше, да так, чтобы он еще искусал до крови свои локти, а потом перешел на кисти и сожрал бы их до самых плеч от того, что упустил свое счастье, в виде меня, самой красивой, самой лучшей женщины в мире». Последние фразы она договаривала шепотом, сквозь зубы и смотрела на себя в зеркало. Потекшая тушь, красный нос и опухшие от слез глаза. «Да уж, аутотренинг вещь, конечно хорошая, но правда не всегда соответствует словам, но я клянусь тебе, Рая, что я сделаю для тебя все, чтобы только ты была счастлива», пообещала себе Раиса, ткнув, пальцем в зеркало, «с этого момента ты больше не плачешь. Я тебе запрещаю!» И действительно это был последний раз, когда она лила слезы и жалела саму себя.

С невероятной любовью она обставила свое маленькое гнездышко. Светлый шкаф с антресолью, угловой диван, небольшой плазменный телевизор, полированный стол с резными ножками и три табуретки, крохотный угловой кухонный гарнитур с электрической плиткой и встроенным маленьким холодильником и, конечно же, огромное овальное зеркало на двери – все ее достижение на четвертом десятке лет. Эта уютная комнатка стала для нее местом, где в долгие холодные ночи она в одиночестве справлялась со своими страданиями, а утром, как ни в чем, ни бывало, вставала и шла на работу, всегда свежая и бодрая, всегда с улыбкой до ушей, потому что она сильная, она сможет преодолеть все трудности, как бы ни было ей тяжело, она выстоит, потому что по-другому просто не может быть.

- Рая, так нельзя, - строго сказала добродушная нянечка, которая всем сердцем радела за полюбившуюся ей коллегу, - тебе нужно устраивать свою личную жизнь, уже почти год прошел, а ты все еще одна.

- Да, как ее тут устроишь, Зинаида Ильинична, - пожав плечами, ответила Раиса и опустила голову. Она смотрела в чашку с чаем, как будто пыталась там разглядеть свое будущее. – Хорошие мужчине на дороге не валяются, - с печалью в голосе и с особым театральным трагизмом произнесла она.