Дина Шинигамова – Двери в полночь (страница 95)

— Тебе его любить и оберегать, — он потянулся за трубкой. — Если бы я принес тебе цветы, это выглядело бы как-то странно, не находишь?

— А хотелось?

Раньше я бы точно не задала такого вопроса — просто не решилась бы. Но теперь все было иначе.

Марк посмотрел на меня долгим серьезным взглядом.

— Хотелось.

Я вспыхнула и стремительно ушла за кофе.

И его было много. Очень. В какой-то момент мы поняли, что после такого количества кофеина не уснем, и переместились в бар неподалеку. Короткая прогулка по темнеющим улицам под прохладным ветром ни капли не вернула трезвость мышления. Только переходя Зеленый мост, я на мгновение остановилась, принюхиваясь к ночному воздуху, стелющемуся по поверхности воды. Марк, успевший уйти вперед, обернулся.

— Ты чего?

— Вдохни. Ничего не чувствуешь?

Он оперся о перила, прикрыл глаза, вдохнул всей грудью. Запахи остывающего города, воды, и тот неуловимый аромат ночи, что сводит всех нас с ума, смешались вокруг, и я почти видела это переплетение, опутывающее его с ног до головы. Сердце мое забилось сильнее — что он сейчас ответит? Вдруг, я приведу в Институт нелюдя!

Марк открыл глаза, постоял, вглядываясь в темные воды Мойки.

— Водой пахнет. Сильно. Что-то еще должно быть?

Я улыбнулась немного через силу и покачала головой. С одной стороны, я была разочарована, но какая-то часть меня возликовала: он все еще был самым простым человеком, понятным и бесхитростным.

Бар, спрятавшийся в подвале на одном из боковых улочек, был почти пуст в это время — то ли его мало кто знал, то ли просто место было непопулярным. Не скажу, чтобы была завсегдатаем, но лисички несколько раз приводили меня сюда, где, среди фотографий кинознаменитостей мы вполголоса обсуждали работу и начальство. Бармен в форменной коричневой жилетке был приятно молчалив, официантки — расторопны. Что еще надо после тяжелого трудового дня?

Сейчас мы с Марком устроились за угловым столиком, где я обычно сидела с лисичками. Знакомая официантка, недоуменно стрельнув глазами, принесла меню. Только тут я поняла, что с лисами мы обычно пили безалкогольные или слабые коктейли, которые выветривались через полчаса. Сейчас все будет выглядеть довольно странно. Шеф говорил, что первое правило оборотня: не пить. У нас в отделе из-за этого была стопроцентная, вопиющая, я бы сказала, трезвость. Но сейчас с этим надо было что-то делать.

— Текилу? — Марк обернулся ко мне. Я кивнула. Если наши нынешние отношения были изначально построены на обмане и недоговорках, то придется мне и тут сыграть...

Дальнейшее помнится вспышками.

Вот перед нами бутылка и череда рюмок. Глаза Марка уже блестят, меня же алкоголь почти не берет — сказывается регулярный выплеск тестостерона. Обжигающий напиток попадает в организм, мгновенно ударяя в голову, и перед глазами все плывет, но стоит Марку наклониться ближе ко мне в разговоре, обдавая запахом одеколона и текилы, или задеть руку своей рукой — я снова трезва и почти панически испугана. Что я делаю? Зачем?!

Я уже почти собираюсь извиниться и уйти домой, когда на телефоне вспыхивает смска от Китти: «Айджес заперлась в кабинете Шефа часа на два, не меньше. Подумала, тебе будет полезно знать». Горечь заливает все вокруг кисло-зеленым маревом, злость на себя, на него и на Айджес сводит скулы. Даже на Марка я сейчас злюсь — за то, что он ничего не знает, за то, что он такой обычный, совершенно обычный человек. И за то, что там, в нескольких сотнях метров от нас, совершенно необычный человек как будто напрочь забыл о моем существовании в компании такой же необычной женщины. Китти права, мне стоит об этом знать.

Я убираю телефон и разворачиваюсь к столику. На мгновение рюмки у меня перед глазами танцуют джигу, но я хватаю первую попавшуюся и опрокидываю в себя, несмотря на вспыхнувший во рту пожар. Потому еще и еще одну. Марк пытается вставлять какие-то остроумные комментарии, но я не слышу его — точнее, не хочу слышать. После третьей стопки горло уже перестает так остро реагировать на алкоголь, я затягиваюсь сигаретами. Марк попыхивает трубкой и когда он выпускает дым через нос, совсем как это делал Шеф, мне хочется ударить его наотмашь за его абсолютную, болезненную непохожесть, а этот дым кажется почти богохульством.

Текила льется рекой, на столе уже меняется вторая бутылка, мы оба смеемся громче, чем стоит, и я пьяна в стельку, едва держусь на ногах, не трезвея даже когда Марк, наклонившись вперед, вдруг целует меня.

Я не помню, как мы оказались у него дома. Помню, как шарахались от скучающего полицейского — Марк с искренним весельем, я с отчаянным. Помню, как он потянулся за выключателем в коридоре, но я остановила его руку, боясь не выдержать того, что вижу перед собой другое лицо. А потом был смех, мгновенное чувство неловкости, когда он запутался в одежде, скрипнувший под весом двух тел диван и ясное, как дневной свет, ощущение собственной глупости...

Разбудило меня жужжание телефона из кармана джинсов. Первые несколько секунд я не понимала, где нахожусь, а потом воспоминания накатили разом, и вжалась лицом в подушку, как будто стараясь задушить сама себя.

Жужжание не прекращалось, и если бы это оказался Шеф я, наверное, сгорела бы на месте. Но это была Китти.

— Ты в курсе, что у нас смена через полчаса? — поинтересовалась она совершенно будничным тоном. — Или ты снова в какой-то передряге? Или тебя начальство прячет?

— Нет, начальство меня больше не прячет, — прошептала я, — начальству теперь на меня наплевать.

— Ну и черт с ним, — я услышала, как она выдохнула дым в сторону, — ты на работу-то собираешься?

— Собираюсь, — я встала с резко скрипнувшего дивана, замерла, оглядываясь на спящего Марка, и облегченно разогнулась — вымотанный ночью и текилой, он спал как убитый, — вот только футболку найду.

— А почему ты шепчешь, кстати?.. — начала было Китти, но тут же оборвала сама себя. — О боже. Ты шепчешь среди ночи, ищешь одежды и забыла про смену. Я правильно все понимаю?

— Боюсь, что да, — прижав телефон к уху, я подпрыгнула, натягивая джинсы, — и не вздумай меня осуждать.

— Почему?

— Я уже сделала это за тебя.

— Молодец какая, — хмыкает вампирша. — Помогло хоть?

Я на секунду замираю, оглядываясь на кровать. В комнате темно, окна зашторены, но мне хватает зрения, чтобы разглядеть раскинувшегося по подушкам Марка. Он распустил «хвост», и волосы тяжелой волной оплетают плечи, спадая на грудь.

В эту секунду он мне до дрожи отвратителен.

— Нет, — выдыхаю я в трубку и захлопываю за собой входную дверь.

На дежурство я едва успела. Китти предупредила Черта, и капитан остался ждать меня снаружи, хмурый и молчаливый.

— Где тебя черти носили?! — буркнул он, не вынимая рук из карманов крутки, когда я подошла. Я промолчала, и он кивнул мне на ограду.

Внизу меня поджидала Китти. По ее непроницаемому лицу сложно было что-то понять, но стоило нам отделиться от группы, как она развернулась ко мне, шагая задом наперед, и приподняла бровь.

— Наглупилась?

— Нет такого слова, — я вздохнула и отвела взгляд, — но по сути очень правильное определение...

— И что теперь делать будешь? — поинтересовалась вампирша, поглядывая в туман. Где-то там, на периферии колыхались фигуры Представителей.

— Не знаю! — я прошла вперед, не желая отвечать на ее вопросы.

Представитель появился сбоку так резко, что я подскочила от неожиданности. На секунду застыл сизой студенистой массой с раззявленным склизким ртом и вдруг обернулся Марком. Глупое, глупое существо. Механизм их был просто: они считывали тот образ, который вызывал больше всего эмоций, но каких именно — не знали.

Крылья развернулись, наполняя ощущением легкости и власти, отяжелели когтями руки. Я подпрыгнула на месте и взмыла вверх метра на два. На секунду замерла, примериваясь — и кинулась вниз, метя в горло, разрывая когтями шею. На лице теневого Марка застыло удивленное выражение, он приподнял руки, пытаясь поймать меня, но я обхватила его голову и резко рванула влево. С легким дуновением Представитель растворился, оставив только туман клубиться у меня под ногами.

Сделав пару взмахов, я опустилась на песок рядом с Китти. Зажав между пальцев вечную сигарету, она окинула меня крайне скептическим взглядом.

— Что-то мне подсказывает, что лучше вам в ближайшее время не встречаться.

В ту ночь еще нескольким Представителям пришлось очень туго, а Китти, чуть ли не впервые за все время нашего знакомства, всю смену проходила, сложив руки и только покуривая. Она ничего не говорила, а я не рассказывала. Туманная нечисть даже не успевала толком принять какой-то образ, как я уже бросалась вперед, выплескивая всю злость на Шефа, жизнь, Марка — и, главное, на себя.

Когда ночь вокруг начала медленно сереть, я немного успокоилась и опустилась на один из камней, положив голову на руки.

— Как ты? — Китти встала рядом, рисуя носком «гада» какие-то зигзаги на песке.

— Помыться хочется.

— Верное решение, — она затянулась, — а я бы тебе еще и попудриться посоветовала.

— Мм? — Я подняла на нее непонимающий взгляд. — В каком смысле?

Приподняв брови, вампирша постучала себя пальцем по шее.