Дина Серпентинская – Лезвием по уязвимости (страница 59)
Девушка училась на платном отделении гостиничного дела. Родители едва тянули недешевое образование, а в кризис сократили все расходы и высылали заплатить за общежитие да на еду и ни копейки влево, вправо. Девушка смотрела на других студенток, стильных и ухоженных, на своих автомобилях, и в ее детском сознании зародилась мысль о спонсоре, о папочке, который преподнесет все на блюдечке с голубой каемочкой. Расценок она не знала и согласилась на пятьдесят тысяч, что по меркам бедной студентки было крупной суммой. Виктор потирал довольно руки: новенькая обойдется ему недорого. Ну и что, что неумелая? Все с опытом придет.
Алла понимала, что не в деньгах дело. Она ему поднадоела, решил сменить на ту, что посвежее. Возможно, даже есть кто на примете… В такого рода отношениях это обыденная вещь.
Раз так, не стоит унижаться, бесполезно. Ей остается лишь уйти, уйти с достоинством.
– Я поняла тебя. Мне жаль. Но это не мое – твое решение. Окей, я ухожу, – ответила она, стараясь не смотреть ему в глаза. И засеменила в прихожую, едва сдерживаясь, чтобы не разреветься здесь, при нем.
– Постой, – окликнул Киселев.
Она остановилась, обернулась. В глазах блестели слезы.
– Возьми вот это, – он полез в карман, достал оттуда что-то…
– Что это?
Визитка! Он подошел и протянул визитку.
«Навагин Александр Валерьевич», – прочитала она.
– Зачем мне это?
– Помнишь Саню? Сидели в ресторане, а он еще болтал о крабах, – напомнил Киселев.
Алла напряглась, как струна, казалось, даже перестала дышать. Несложно было догадаться, к чему же он клонил.
– Так вот, Алл, ты ему понравилась. Еще тогда, в том ресторане, как он признался мне на днях. Он хочет встретиться. На вот его визитку, звони и не затягивай. Сегодня, завтра он во Владике, а в среду улетает. Он будет ждать звонка.
Алла все поняла; она смотрела исподлобья, волком. Рука со скомканной визиткой дрожала.
– Зачем ты так со мной?!
– Не понял. Как? – ответил Киселев невозмутимо.
– Зачем мне с ним встречаться? Для чего?! – спросила она, прекрасно зная ответ.
Киселев посмотрел на нее как на дурочку, которая не понимала очевидного или прикидывалась, что не понимает. Он произнес одну-единственную фразу, и это разъяснило все:
– Пятнашка на дороге не валяется.
– Что?! – Алла сорвалась на крик, зашлась слезами. – Ты со мной как с проституткой?! Попользовался, надоела, выкинул! Передал другому, как тряпку, вещь! Какой же ты мудак! – бросила она ему в лицо.
– Ой дура! – закатив глаза, крикнул он куда-то в сторону. – Нашел ей человека, а она ломается. Раз ты такая гордая, куда же ты пойдешь? Во вшивую контору, где не платили ни хрена, откуда ты ушла? Или вернешься к Ирке? Что, думаешь, тебя там встретят с распростертыми объятиями? На улице, родная, кризис: поубавился поток. И что останется – идти в тираж, под нищебродов за копейки? А тут мужик готов платить пятнашку, а она корчит недотрогу! Глядишь бы, взял на содержание! И переехала б к нему!
– Заткнись! Я разберусь сама! – выкрикнула Алла, швырнув визитку.
– Дура, не глупи, – сказал Виктор спокойно, – подними.
Алла бросилась за шубой. Вся красная, схватилась за ботфорты. На бархатистую поверхность замши капнула слеза, одна, другая…
Виктор наклонился за визиткой, сунул ей в карман, похлопал по спине.
– Остынь. Придешь в себя, решишь сама, как лучше.
Алла отдернула руку и выбежала в подъезд. Застегивалась уже в лифте. В машине она разрыдалась. Ей потребовалось время, чтобы успокоиться и завестись: перед глазами все расплывалось, руки не слушались.
«Халява кончилась, и снова в нищету! Недолго шиковала…» – в отчаянии подумала она.
Теперь, как и подруге, придется крутиться самой. Начинать все с нуля. Устраиваться на работу или же искать другие пути, а они не будут такими легкими, как прежний… Больно возвращаться к исходному, на старые позиции, и тем больнее, что толком ничего не выиграла.
Куда теперь податься? Она не знала. В потоке мыслей не могла остановиться на одном.
Ей нужен был совет со стороны. Она хотела вызвонить Маринку, но у подъезда ее перехватила Ольга. Все та же озабоченность в лице, все тот же жалкий вид.
– Алл, ты сейчас не занята?
– Нет… А что хотела?
– Поговорить с тобой. Не здесь.
– Пойдем, – буркнула Алла.
Они зашли в подъезд и поднялись в квартиру. Алла выглядела неважно: вся красная, взлохмаченная, раздраженная, она и не пыталась прикинуться, что у нее все хорошо.
– Ты, что ли, плакала? Алл, что случилось? – присмотрелась Ольга.
– Да так. Уволилась с работы.
– Ой, – растерялась Ольга, – и как же? Сама ушла или уволили?
Она пришла просить в долг пару тысяч до зарплаты. И кажется, не вовремя.
– Уволили.
– Скоты! Как можно так? – возмутилась Ольга. – Оставить человека без работы в кризис! А в чем причина? Что они сказали?
– Мне не сказали, – процедила Алла.
Она разулась и прошла на кухню, не снимая шубы; остановилась у стола.
– И как же ты? Куда теперь?
Алла резко двинула рукой, и все, что было на столе, слетело. Капля за каплей наполнялась чаша, пока не переполнилась совсем. Она рухнула на табуретку; Ольга кинулась, без слов подставила плечо, и оно стало горячим, влажным. Соседка дала ей разрядиться, и лишь когда рыдания стихли, сказала:
– Не убивайся так. Это лишь работа. Найдешь другую, с твоим-то опытом, образованием и знанием…
Но Алле было настолько гадко, что она и не пыталась подыграть. В любой другой ситуации – да, но не сейчас. Она бы уберегла уши Ольги от правды, находись здесь Марина; выплакалась ей, и та бы ее поняла, успокоила, дала бы дельный совет. Но поскольку в таком состоянии Алле было не до притворств, и ждать приезда подруги она не могла, ударила правдой по соседке, которая приняла ее первоначальное вранье за чистую монету.
– А не найду: не было никакой работы! – бросила она дерзко, с вызовом, скинув шубу на пол. – Ты многого не знаешь обо мне. Все это время меня содержал мужик. Сегодня дал пинка под зад. Все, халява кончилась! Крутись теперь как хочешь, дорогая!
– Содержал? – переспросила Ольга. Она разомкнула объятия и, чуть отстранившись, посмотрела Алле в лицо; в глазах стоял вопрос. – Это…
– Это когда спишь с мужиком за деньги, – продолжила мысль Алла и с особой циничностью усмехнулась, – как проститутка, только у проститутки их сотня, а у содержанки один. Так чище.
Ольга выглядела так, будто ее ударили по лицу.
– Зачем? – спросила она тихо.
– Ну как зачем, – поразилась Алла наивности вопроса, – чтоб жить как человек. Я не хочу считать копейки: хватило лета, пару месяцев… Ты думала, так просто получить хорошую работу? Чтобы с одной зарплаты снимать квартиру, питаться, одеваться, чтоб оставалось на карман? Да черта с два! Никто тебя нигде не ждет, всем на тебя плевать! Была бы у меня работа, пускай и средняя зарплата, но с перспективой зарабатывать самой те деньги, что давал мне «кошелек», я бы не стала связываться со всем этим, да ни в жизнь! Ты веришь, нет? Я приложила бы усилия, стремилась, добивалась и во всем себе отказывала, ведь знала, стоит потерпеть и мне за все воздастся. И получу свою награду, меня заметят, продвинут по карьерной лестнице, но этого не будет никогда! Сейчас карьера строится по принципу «свой – чужой». И главное, насколько ты приближена к верхушке, в родстве ли с ней или еще в каких-то отношениях. Любовнице большого человека сесть в кресло проще, чем хорошему спецу, и даже пусть она тупа, как пробка! Я не хочу пахать, как папа Карло, не вижу в этом смысла, цели. И что бы вы ни говорили, мне плевать!
Алла ждала нравоучений и поглядывала на Ольгу с враждебной решимостью, готовая к отпору. Ее гнев искал выхода, и он его нашел. Она не думала о том, как выглядит в глазах соседки. Решила: если Ольга начнет читать мораль, то говорить им больше не о чем. Долой все лицемерные улыбочки, долой «доброжелателей», всезнаек!
Но Ольга смотрела на нее с какой-то тихой лаской, не с унижающей жалостью, а именно с сочувствием.
– Алла, Аллочка, я не берусь тебя судить. И не смотри так на меня, как будто зла тебе желаю. Мне Люда говорила, что молодой специалист столько не получает, чтобы снимать квартиру, наряжаться, покупать машину… Ты только не подумай, мы тебя не обсуждали, только раз зашел такой вот разговор. И Люда намекнула мне, что у тебя, наверное, есть любовник. Я отвечала ей, не наше с тобой дело. Ну а сейчас… несильно и удивлена. Жизнь дорогая, зарплаты низкие, откуда ж денег взять?
Алла прислушалась к словам соседки. Черты лица смягчились.
– Ты вся такая положительная. Не верю, чтобы ты могла меня понять.
– А я могу. И, более того, скажу: никто не застрахован от ошибок. Не получилось с тем мужчиной? – плюнь на него, живи себе сама. До этого же ты работала экономистом? Образование и опыт есть, ищи работу, не сдавайся. Не подвернется ничего во Владике, смотри по разным городам. Ты молодая, тебя не держит ни ребенок, ни кредиты, ни жилье.
– Спасибо, Оль. Да, ты права. Здесь оставаться я не вижу смысла. Владивосток не дал мне ничего хорошего.
– Мне тоже, но живу, воспитываю сына и надеюсь на лучшие времена… Послушай, Аллочка, ты молодая и красивая, найди того, кто искренне тебя полюбит. Мы ошибаемся и совершаем необдуманные вещи, но никогда не поздно начать все с чистого листа.
Алла ушла в себя, в свои размышления и сидела, в глубокой задумчивости уставившись на стол: