Дина Серпентинская – Хитничья жила (страница 55)
– А-а-а, понял, – протянул он с некоторой досадой. – Хе-хе, я-то сказал ведущему, Андрюхе, что ты спец по канавам. Андрюха, кстати, наш земляк! Воронежский, тоже окончил ВГУ. У него запланированы большие объемы проходки канав, поэтому нужен документатор. На это место хотели взять какого-то парнишку, но у него нет опыта. Я разрекламировал тебя, мол, одна геологиня Валя, опытная канавщица, хочет к вам устроиться. Андрюха мне сказал: ну всё, замётано, пусть приезжает! Так что, мать, ты уж не подведи…
– А, не переживай, – оживилась Валя. – Я отработала несколько сезонов на канавах, все помню и умею, так что проблем не будет никаких!
– Вот и отлично. Андрюха попросил отправить резюме ему на электронку. Это чисто формальность, показать начальнику отдела, чтобы дал добро. А так всё. Ты, считай, устроена, – заверил Стас. – Андрюха ведет участок с поисковыми канавами на золото и заинтересован в толковом человеке. Парень он нормальный, будешь работать под его руководством. Сейчас скину электронку, отправляй туда резюме, а завтра в течение дня с тобой свяжутся.
– Отлично, поняла. Еще раз огромное спасибо! Если бы не ты, то даже и не знаю… Пошла бы я в торговый центр продавщицей, – сказала Валя.
– Да не за что! Ну всё, давай, – по голосу было понятно, что Стас улыбается.
Гордеева включила ноутбук и отредактировала резюме, добавив к своим обязанностям в Елгозинском карьере документацию канав. Хоть в «Демуре» она и занималась этим всего-то две недели, для придания резюме солидности все же решила указать. А вообще за ее плечами было два полноценных «канавных» сезона, и в обоих случаях – поиски на золото, что и требовалось ведущему геологу.
Ей вспомнился Дальний Восток – край высоких сопок, золота и бушующего океана. Совсем скоро она туда вернется – и не абы кем, а геологом в компанию своей мечты, представить только!..
Но на душе было нерадостно. При мыслях о предстоящем напряженном разговоре мимолетная улыбка быстро сползла с лица…
– Ну что, как день? Чем занималась? – спросил Тимур с порога, ни о чем не подозревая.
– Да… нормально, – уклончиво сказала Валя. – Проходи на кухню. Я разогрею суп.
Пока он ел с беззаботным видом, Валя повторяла про себя: «Я не вертихвостка и не бросаю его ради другого. Речь идет о моем будущем, до которого никому нет дела. Я перед ним не виновата, совесть моя чиста».
И несмотря на самооправдание, чувство вины въелось в нее занозой. Она не хотела делать кому-то больно, но, оттягивая неизбежный разговор, только сильнее мучилась сама.
– Тимур, мне надо кое-что сказать, – решилась Валя, когда он поел.
Уставший после дня на распиловке, он похлопал себя по животу и спросил немного удивленно:
– Что такое?
– Пойдем на диван? – жестом позвала она в другую комнату. Он молча встал и пошагал за ней.
Оперевшись о мягкую спинку дивана, Валя почувствовала так необходимую опору и, опустив глаза, тихо начала:
– Я нашла работу…
– Что, правда?
Он было улыбнулся, но полуулыбка сразу же застыла на его лице.
– …в Хабаровском крае, – договорила Валя.
Тимур нахмурился и с полминуты сосредоточенно смотрел в ее глаза. Он сразу внутренне напрягся: лоб его прорезали складки, борозды от крыльев носа вниз к губам заметно углубились, лучистый взгляд потух…
Казалось, что ему не двадцать девять лет, а все сорок. Суровая, застывшая маска вмиг его состарила, а в глазах затаился страх – так хорошо знакомый Вале страх потери.
Тимур молча смотрел, как будто зная наперед, что она скажет. У Вали у первой сдали нервы: подбородок задрожал, и показались слезы…
– Прости, но я должна уехать!.. Здесь нет работы для меня. Я так измучилась, что нету больше сил! – сказала она, плача.
– Работа… вахтой? – зачем-то уточнил.
– Нет, на постоянку, – пуще зарыдала та.
Тимур подбадривающе похлопал ее по плечу, а сам, уставившись в одну точку, тихо повторял:
– Ну-ну, перестань… Хватит, перестань…
– Я реально задолбалась! – стала оправдываться Валя, но плач только усилился: – Без знакомства хрен куда устроишься! На образование и опыт всем плевать! Если бы не однокурсник, то и дальше ждала бы непонятно что. Просто один хороший человек замолвил слово за меня… – часто всхлипывала Валя. – Если тебя принимают с улицы, то и относятся к тебе как к человеку с улицы. Дают стремную работу, затыкают дыры!.. А если повезет попасть по знакомству, то и отношение совсем другое, человеческое. Мне повезло, и я не стала долго думать… Прости, Тимур!
Гордеева не ожидала от себя такой истерики. Зря храбрилась наедине с собой, ведь стоило ей объявить о расставании, как она прониклась жалостью к себе, к Тимуру… Почему все так несправедливо? Почему приходится выбирать?
– И в Екатеринбурге зацепиться не за что… Будь у меня своя квартира, я бы пошла учиться на геммолога. Сама бы где-то подрабатывала, чтобы хватало на еду… А взвалить все на себя и тащить одна я не хочу! Ты понимаешь?
– Да понимаю, Валь, – сказал Тимур, не глядя ей в глаза.
Он и не спорил. О чем тут было спорить?
– Какие хоть условия, зарплата? – спросил без интереса.
– Жить буду в поселке. Зарплата – семьдесят, в полевой сезон повыше. Для сравнения: здесь я получала тридцать тысяч, и это для карьера потолок…
Тимур кивнул, а точнее, нервно дернул головой, мол, ну нормально. Он старался не встречаться с Валей глазами, красными и раздраженными, как после амфетамина.
Она знала, насколько неуместно и наигранно сейчас звучали бы слова, произнесенные с приторно-жалостливой интонацией: «Ты только не расстраивайся, не обижайся», и вместо этого сказала просто:
– Вот.
Тимур встал с дивана и отлучился в ванную комнату, где, судя по звукам, высморкался и умылся. Вернувшись, он сел на край дивана и, глядя в пол перед собой, сказал упавшим голосом:
– Ну что ж, езжай. Пусть будет так, как хочешь.
Валя протянула руку и коснулась его плеча. Он отдернул ее, но не со зла, а как бы говоря: не лезь, не надо.
Тогда она спросила:
– А что бы сделал ты на моем месте?
Он задумался и, повернувшись к ней лицом, ответил:
– Замутил бы что-то здесь…
– Уж извини, – возразила Валя, – но отъехать по статье о незаконном обороте я не хочу.
– Тебе никто не предлагает. Ты спросила про меня, я и сказал.
Тимур пребывал в каком-то ступоре и неохотно продолжал тяжелый разговор. Валя будто пыталась докричаться до него сквозь стену, которую сама же и воздвигла, но он не отвечал.
На глазах опять навернулись слезы. Не встретив понимания, Валя выбежала собирать вещи в другую комнату.
Она с силой ударила об пол дорожной сумкой, выбросила из шкафа свою одежду и начала запихивать все без разбору в сумку.
«Какие же все бедные, несчастные! А меня кто пожалеет?! Можно подумать, я от лучшей жизни таскаюсь по стране, живу в скотских условиях! Вот в голову взбрело и потащилась в самые ебеня, где до областного центра пиликать семьсот километров! Ага, прям сплю и вижу! Так и рвусь сама!» – взяла ее обида.
Вдруг на плечо опустилась рука.
– Валь, перестань… И куда ты собралась? – спросил Тимур встревоженно.
– Уйди! Все кончено! – бросила она.
– Посмотри на меня, – попросил Тимур, и Валя, вся красная от слез, выпрямилась в полный рост и обернулась на него.
Он крепко прижал ее к себе, а она уперлась влажной щекой в его плечо. Какое-то время они стояли молча, всхлипывая. Тимур наклонил голову, и в ее ухо, щекоча, скатилась теплая слеза…
Чуть позже они спокойно сели за стол и обо всем переговорили. Как два взрослых человека: без претензий и обид.
– И когда тебе лететь? – спросил Тимур.
– Еще не знаю, – сказала Валя. – Завтра позвонит ведущий геолог, и я спрошу. Скорее всего, к середине июня. Парень, на чье место меня взяли, увольняется двенадцатого числа.
– Блин, – вспомнил Тимур. – Я не успею огранить для тебя камни. Их надо достать из породы, просмотреть и выбрать лучшие – работы не на одну неделю.
– Да ладно, не спеши.
– Ну как же, память об Урале, обо мне…
– Еще увидимся, – серьезно заявила Валя. – Я прилечу к тебе в ближайший отпуск и проведу его с тобой.
Ей не нужны были прощальные подарки: она ведь не прощалась. В ней жила надежда, что они с Тимуром снова встретятся и воссоединятся, а работа лишь временный этап, возможность заработать на квартиру в Екатеринбурге; понятно, что не всю сумму, а хотя бы часть.