Дина Серпентинская – Хитничья жила (страница 46)

Валю интересовали конкретные точки: № 10, 11 и 12 двадцатого профиля и № 9, 10 и 11 девятнадцатого профиля. На карте – условный параллелограмм.

Во всех шести пробах попадался демантоид. Это не означало, что на каждую точку приходилось по собственной жиле. Это говорило лишь о том, что вся эта площадь – область ореолов рассеяния57. Изначально существовали некие демантоидные жилы, их верхняя часть была разрушена, обломки разнесло в разные стороны, и поэтому самоцвет встречался в нескольких местах.

Перед Тимуром стояла непростая задача: найти жилу. Для хитника это как сорвать джекпот. Можно, конечно, мыть россыпную рыхлую породу и находить отдельные зерна – участок богатый, и все равно с пустыми руками не уйдешь; а можно попытаться найти источник, коренник. Труд тяжелейший, но и награда не заставит себя ждать.

– Всё, мы на десятой точке! – сказала Валя, тяжело дыша.

Тимур остановился и осмотрелся по сторонам. Они стояли на склоне. Метрах в двадцати от них находилась мелкая речушка. Сквозь тонкий лед пробивалось слабое журчание.

– С чего планируешь начать? – спросила Валя.

Тимур взглянул на свои руки и вздохнул. Наверное, представил, как много предстоит работы.

– В следующую субботу приеду с инструментами, расчищу снег, начну копать… – ответил он. – Посмотрю, что здесь, и пойду дальше. К одиннадцатой точке и двенадцатой. Посмотрю, как в целом профиль. Может, и не придется идти на девятнадцатый.

– Да, смотри, как лучше. Я бы тебе советовала сгустить сеть опробования. Ну так, чисто для себя. Когда пойдешь к одиннадцатой точке, отбирай рыхляк через каждые десять метров. Промывай, смотри… Вдруг покажет очень богатое содержание? Копнешь глубже, а там – жила!

– Было бы круто, – улыбнулся Тимур. – Оставишь мне джипиэску?

– Конечно, на, – Валя отдала ему девайс. – В общем, дерзай! Ты в этом деле профи. Не мне тебя учить.

Тимур крепко обнял ее.

– Спасибо, Валька! Спасибо, дорогая! Ты реально помогла, – и чмокнул ее в висок.

– Подожди еще. Найдешь жилу, тогда и благодари.

– Само собой, – ответил он с многозначительной улыбкой.

Они недолго потоптались на месте и, румяные, довольные, пошли назад к машине…

В понедельник перед Валей встала новая задача: менять ли результаты проб или оставить все как есть? Занизить ли значения, чтобы тот маленький участок посчитали нерентабельным и не заостряли на нем внимание?

Поскольку в полевых условиях все записи делались карандашом, ей достаточно было подтереть несколько значений.

Она открыла журнал опробования, бегло пролистала документацию, в которой упоминалось о самоцветах, найденных в тех шести местах. Плюс все конверты с пробами, содержащими демантоид, техник Славка промаркировал пометкой: “dm”. И скорее всего, отдельно отчитался в том, что и где нашел.

«Нет, слишком палевно! – отказалась от затеи Валя. – А что, если Андреич это зафиксировал? Если я обнулю участок, то он поймет: что-то тут не чисто… Начнет выяснять, разбираться, и сразу все всплывет… Нет, ничего не надо трогать! Пусть остается все как есть».

Немного успокоившись, она себе сказала:

«Не нужно дергаться и суетиться! Даже если со временем и обнаружится, что кто-то там копался, меня уже в этой компании не будет. Текучка только на руку! За полгода уволилось три человека: Славка, Димка, а скоро уйду и я… Геологи здесь не задерживаются. Те, кто придут за нами, рано или поздно все равно уйдут. И пусть начальство думает что хочет. Может, там хозяйничал вообще какой-то левый хитник – кто знает?.. Глухомань, тайга, ни свидетелей, ни камер… Никто ничего не сможет доказать».

Она взяла с Тимура слово, что тот будет нем как рыба. Что бы ни случилось в будущем, какая бы черная кошка между ними не пробежала, он должен сохранить все в тайне! На кону – не деньги, а Валина свобода, репутация. Она пошла на крупный риск ради него, и он это осознавал.

Начиная с субботы, двадцать восьмого марта, ее рисковый хитник приступил к работе. Уехал на участок рано утром, пока Валя спала. Взял все необходимое: кайло, лопату, сито, пару ведер, резиновые сапоги…

Накануне вечером Валя помогла ему собраться и спросила, нужно ли ей ехать с ним. Тимур ответил, мол, тебе необязательно морозить попу. Рекомендации геолога получены; теперь предстоит тяжелый труд, много копать и промывать, а в этом деле Валька так себе помощница.

Она осталась дома и провела день с пользой. Прибралась, сходила в супермаркет за продуктами, сварила борщ и запекла в духовке курицу. Позаботилась о том, чтобы ее голодный и уставший хитник вернулся в чистую квартиру и съел горячий сытный ужин.

Тимур приехал в седьмом часу, раскрасневшийся, взлохмаченный. Он вымыл руки и, держась за поясницу, проковылял к столу.

– Ох, отвык я от такого секса во всех позах! За зиму забыл те ощущения, вот и с непривычки все болит…

– Ешь, потом расскажешь, – весело сказала Валя и придвинула к нему тарелки: одну с борщом, другую с упитанной куриной ножкой и пюре.

Не говоря ни слова, Тимур набросился на ужин. Валя с умилением смотрела на то, как жадно он причмокивал, и думала: «Бедный, за целый день оголодал». Она спросила позже:

– Ну что, как поработал?

– Да ничего, нормально. Начал с десятой точки, копал и промывал… Попалось три мелких дёмика, каждый по четыре миллиметра.

– Вот видишь, хорошо! – обрадовалась Валя. – Какой-никакой, а результат!

Он отставил пустые тарелки и сделал глоток кофе.

– Ага, неплохо. Участок, скажу тебе, что надо – это видно сразу. А быстрых результатов я не жду. Чтобы найти что-то приличное, надо перемыть тонну породы. Каждый это знает. Количество переходит в качество – это про нас.

Глядя на его руки, покрасневшие от работы в ледяной воде, Валя задумалась не о философии, а о более земных вещах.

– А как вы промываете зимой, когда все реки замерзают? Это же пипец как холодно…

– Как-как, спокойно. Делаем лунку во льду и промываем. Но не зимой, а поздней осенью или ранней весной, когда лед не до конца сошел, но днем температура плюсовая. Зимой, ты что? Никто этим не занимается. По крайней мере, из тех ребят, кого я знаю. Прикинь сама, снега по самые яйца, а надо долбить мерзлую землю и на морозе как-то это промывать… У нас тут не Клондайк и камни не валяются горстями, чтобы было резонно добывать в таких условиях.

– Ну да, логично, – согласилась Валя. – А сейчас не холодно работать? Как ты сегодня, не замерз?

– Не, терпимо, – мотнул головой Тимур. – Пока копал, вспотел. Стал промывать, замерз. Развел костер, грел руки у огня…

– Вот и хорошо, – задумчиво сказала Валя и продолжила, понизив голос: – Мы не можем ждать до лета. Времени у нас в обрез. В середине апреля я закончу минанализ, передам результаты Козлову. Какой-то доцент из горного начнет их обрабатывать, составит шлиховые карты… Дальше – они возьмутся за перспективные участки. Скорее всего, проведут более детальную разведку, сгустят сеть опробования… Но это будет не раньше июня-июля, когда они наберут студентов-практикантов, – предположила та. – Козлову пока что не до этого. У него сейчас другой головняк – карьер. Но ты не расслабляйся, у тебя есть максимум три месяца. Дольше находиться там опасно.

– Понял тебя. Я постараюсь уложиться в срок, – заверил он, блеснув глазами.

Утром в понедельник, тридцатого марта, Гордеева написала заявление на увольнение по собственному желанию. Формально она должна была отработать две недели, до тринадцатого апреля. По ее подсчётам, она укладывалась в срок и в последний день собиралась передать дела Козлову.

Валя сидела в кабинете и смотрела на листок.

Вот и все… Она проработала в компании полгода. Чуда не произошло, надолго задержаться здесь не вышло. Хотелось бы, конечно, но ее не радовали перспективы: Елгозинский карьер, зарплата в тридцать тысяч… С этим все давно понятно. Обговорено уже не раз.

Перечитывая заявление, Валя задумалась: а как бы она ответила на предложение остаться в офисе, поступи оно прямо сейчас? И стала фантазировать: «Вот пойду к директору, а он как скажет: «Валентина, нам нужен геммолог! Возьметесь за работу?» И я буду стоять с отвисшей челюстью…»

Но следом прогнала мечты и решительно сказала себе: «Нет, нельзя».

Как она могла остаться у людей, которых обманула? Ей надо бежать от них как можно дальше. Останься она здесь, ее будут преследовать, во-первых, чувство стыда, а во-вторых, постоянный страх быть разоблаченной. Своим поступком она положила конец дальнейшему сотрудничеству.

Наконец-то послышались шаги за дверью, а следом скрежет в соседней замочной скважине. Это был Козлов: он забегал в свой кабинет по понедельникам, перед тем как ехать на участок.

Его-то Валя и ждала. Подорвавшись с места, она открыла дверь и выглянула в коридор.

– Михаил Андреевич, можно вас на минутку?

Он прошел к ней в кабинет и, глядя на нее внимательно, спросил:

– Что хотела, Валентина?

Та в нерешительности протянула заявление и, запинаясь от волнения, проговорила:

– Михаил Андреевич, я увольняюсь… Мне надо… Ну, по семейным обстоятельствам… Вы не волнуйтесь, я все закончу до тринадцатого числа.

Он взял листок и прочитал написанное. Его лицо, и без того озабоченное большим количеством производственных вопросов, помрачнело. Вале стало неловко, что она своим увольнением только добавила ему хлопот. На ее место придется искать нового геолога, а это займет время… На такую зарплату толпы желающих не побегут.