Дина Сдобберг – Вопреки твоим обидам (страница 33)

— Сначала я буду завтракать, — скривилась я, хоть и понимала, что Марина меня не видит.

Выслушав десяток спасибо и подтвердив, что перевод на карту пришёл, я уселась за стол. Посмотрела на блины, ещё раз напомнила себе, что мне всё равно, что чей-то там ребёнок посидит лишний час без еды, точнее не чёй-то, а конкретно этого Горя, я раздражённо выдохнула и пошла собираться. Блины и мёд взяла с собой, разогреем у Маринки.

По дороге я думала, каким образом отсутствие Маринкиного Горя связано с сегодняшним опозданием моего завтрака. На пороге Маринкиной квартиры я появилась злая и сильно раздражённая.

Ребёнок сидел в горке-стульчике и крутил в руках погремушку.

— И откуда у тебя такая мебель? — поинтересовалась я.

— Из соседнего подъезда. Там пара молодая, у них ребёнок уже подрос, они дали объявление, мол отдадим в добрые руки, — улыбалась Марина, ставя мои блины в микроволновку и отправляя зайчью тушку в раковину.

— А ты у нас всё ненужное будешь собирать? Кота, мебель, ребёнка, — поинтересовалась я. — Заметь, я даже не интересуюсь, за даром ли ты возишься с этим ребёнком. И так понимаю, что да, абсолютно безвозмездно. И на пару дней. Ага. А папенька его чем занят? Следующего стругает? И как это он тебе оставил ребёнка без еды?

— Еду он оставил, — показала Марина ножом на подоконник. — Но все эти смеси из серии "просто добавь воды" Матвею уже не по возрасту. Он поэтому и постоянно голодный. Да и не самое полезное это всё. Тем более, что по возрасту пора уже давать хотя бы два-три прикорма. Вот мы покушали творожок, сейчас будет супчик, после сна фруктовое пюре.

— А мясо ему зачем? — удивилась я.

— Лен, — с иронией посмотрела на меня Марина. — Мясо, диетические виды, вводят детям аж с пяти-шести месяцев. Это если мама кормит грудью. А искусственное вскармливание, лично я считаю, лучше как можно раньше сократить. Тем более смотри, как он уверенно сидит, всё тянет в рот.

— Всё слюнявит, — продолжила я.

— Это я думаю к зубам, у детишек на искусственном вскармливании, они появляются рано, в пять, а то и в четыре месяца, — объясняла мне Марина.

А я наблюдала, как она суетится, ставя мелкие кусочки крольчатины вариться, как строгает картошку, морковь и капусту. Подруга улыбалась, на щеках красовался румянец и глаза сверкали так, что и без слов было понятно, крутясь между наглючим котом, у которого миски стояли на подоконнике, и чужим нагуляшем, Маринка была счастлива. И напомнить ей о том, какую роль сыграл в её жизни папаня этого ребёнка, просто язык не поворачивался.

Настроение испортилось ещё больше, когда сделав пару укусов, я поняла, что блинчики готовил не Булад. Он замешивал тесто так, что блинчики выходили сладковатыми. А эти были пресными.

Маринка дважды перетёрла то, что варила, через мелкое сито и разбавила бульоном до состояния жидкой-жидкой кашицы. И похоже ребёнок с ней был полностью согласен по поводу своей кормёжки. Так как рот открывал при виде ложки, как галчонок с картинки.

— Так, я пойду, дверь прикрою, сама потом замок защёлкнешь, — предупредила я. — У меня и так в голове куча лишней информации о питании младенцев. Следующим пунктом думаю будут памперсы и их содержимое. Спасибо, как-то дожила до своих лет без этих знаний и дальше обойдусь!

Рыжий котище спрыгнул с подоконника и пошёл меня провожать, пристально следя за мной.

— Мурз, Лена хорошая, она ничего не сворует, — крикнула с кухни Марина.

— Чего? — обернулась я.

— Мурз не любит, когда кто-то трогает мои вещи. Роман взял точильный камень, зачем-то он ему понадобился в машине. Мурз ему все руки исполосовал, пока тот свои берцы шнуровал, — пояснила Марина.

— Мууурз! — протянула я, довольно улыбаясь. — Да ты крутой парень! С меня вискас и что ты там любишь?

— Тунца он любит и куриную грудку, — засмеялась Марина, выходя с кухни с ребёнком на руках.

— Консервы Магуро подойдут? — спросила я, переглядываясь с котом. — Мариш, а ты бы бросала с какой возиться.

— Лен, — мгновенно поникла Марина.

— И это я не про этого... Матвея, — добавила я.

— Мотя очень хороший и на удивление спокойный, — тут же заулыбалась Марина.

— Так, стоп! У меня уже от рассказов об одном хорошем, замечательном, исключительном и так далее уши узлом завязываются, — подняла я руки.

Выйдя из подъезда я убрала натянутую для Марины улыбку. Итак, исчезли Минотавр и Горе. И как я понимаю, если проверить остальную дружную ОПГ, то тоже обнаружится недостача. Причём, Горе что-то затачивал. Возможно какой-нибудь армейский нож или что-то в этом роде. И похоже, что поездка организовалась внезапно, иначе бы он подготовился заранее.

— И во что это Перекати-Горе втянул Минотавра на этот раз? — прищурилась я и тут же сама себя одёрнула. — А мне какое дело? Я что волнуюсь? Ну да, волнуюсь. Но будем считать это остаточным явлением. Как насморк после простуды.

Глава 33

Елена.

Музыка, грохотавшая из колонок в ночном клубе, уже вызывала головную боль.

— Не тот уже возраст для жёсткой тусни, Елена Викторовна, — бурчала я себе под нос, усаживаясь за наш с Ладкой столик.

Подруга отплясывала так, словно каждый раз вбивала каблуки в чьи-то пальцы. Такие срывы у неё происходили редко, но к сожалению, регулярно. Практически каждый раз после встречи с родителями. Точнее, с отцом.

Лада была единственной дочерью от брака её отца и матери. В первый раз её папа женился весьма выгодно, невестой стала девушка из неприлично богатой семьи. Однако проблемы в том, что будущая жена из богатой и влиятельной семьи, отец Лады не видел. И он, и невеста были из греческой диаспоры, а у них там свои правила и порядки. Хоть и от греков там осталось лишь название и фамилии.

Ладе было семь, когда с её мамой начали происходить странные вещи. Она постоянно нервничала, переживала, начала истерить из-за задержек отца. Потом появились антидепрессанты, которыми её снабжала лучшая подруга и дочь владельцев и ныне существующей аптечной сети.

А где-то через полгода, маму Лады отправили в закрытую клинику. Последствия от бесконтрольного приёма самоназначенных препаратов были ужасны и необратимы. По воспоминаниям Лады, её мама не могла самостоятельно есть, речь её была бессвязной, она с трудом кого-то узнавала и тут же забывала о том, что не одна. И вскоре мамы у Лады не стало.

История трагичная, но ничем не примечательная. Кроме того, что вскоре отец Лады женился второй раз, и мачехой Лады стала та самая мамина подруга.

Естественно, Лада этот брак не приняла. В доме её семьи началась настоящая война. Лада откровенно обвиняла мамину подругу в том, что та подсунула маме погубившие её лекарства, называла убийцей, требовала от отца немедленно выставить за порог свою любовницу. И не позорить приличный дом этой грязью.

Происходило это не только в узком семейном кругу, но и в присутствии большого количества гостей. Поползли слухи. Отец Лады принял решение и отправил дочь в закрытую школу-пансионат. Отличные и строгие учителя, обширнейшая программа обучения и отсутствие любого общения с внешним миром.

Ладка вообще уверена, что и ей бы скормили что-то успокаивающее намертво, если бы не завещание её деда, по которому всё его имущество переходило его дочери, а в случае смерти дочери, внучке. И так далее по прямой кровной линии. Если же наследников по крови не было, то всё, до последнего медяка, уходило на благотворительность.

Сейчас, всё немалое состояние деда по материнской линии было заморожено. Согласия на управление от её имени добиться от Ладки было невозможно. Оставался единственный вариант запустить лапы в наследство Лады, это её замужество. Поэтому и подпихивали ей хороших мальчиков. И требовали вспомнить, что она девушка из достойной греческой семьи!

Конечно Ладка делала всё, чтобы никому и в голову не пришло, что она и есть девушка из этой самой достойной семьи.

— Какая семья, такая и девушка! И пусть скажут спасибо, что я медик. Иначе бы уже все сплетницы района сбились со счета, выясняя количество моих партнёров, — фыркала Ладка.

Одним из пунктов неправильного было зависание в не самых приличных ночных клубах. Милану сюда и на аркане не затащить, Маринке с её головой только такую музыку и слушать. Оставалась я. Ну не отпускать же Ладку одну? Тем более, что хозяина именно этого клуба я хорошо знала, он очень уважал мой профессионализм, который позволил ему получить три года условного, вместо пяти общего режима.

Именно поэтому один из охранников клуба следил только за нашим столиком.

— Эй, лапушка, — упал на диванчик рядом какой-то подпитый полупопер-полувкедах с замашками мачо из подворотни. — Я гость в вашем городе, может устроишь мне экскурсию по ночным улицам?

— Нет, — сухо ответила я

— Ууу, какая сердитая, — не отставал прилипала. — А что так?

— Я не намерена продолжать знакомство. Этот столик забронирован и прошу покинуть его.

— Хм, а если нет, то что? — хмыкнул он.

— Ну, вон уже охрана клуба идёт. Сейчас они вам и объяснят про если и что, — ответила я.

— Из клуба выкинут, да? А я ведь подожду... Ай, твою мать, — вдруг неожиданно заорал прилипала, почти взлетая с дивана.

— В словах пошёл на х@р тебе какая буква не понятна? — рявкнул на сразу как-то потухшего ухажёра непонятно откуда взявшийся Минотавр. — Лена, а на приличный клуб у тебя денег что ли нет? Вы зачем сюда пришли?