Дина Сдобберг – Вопреки твоим обидам (страница 20)

— Странно, мне казалось, что это ты демонстративно проходил мимо нас, когда мы пытались с тобой пообщаться. — Внимательно посмотрела на Булада его бабушка. — Думаешь, я или твой дед, или отец, отказались бы? Ты же...

— Единственный? Вы это хотите сказать? Да для меня это никогда секретом не было. Как и у вас вариантов. Сколько там хороших, правильных, нравящихся его матери, жён было у моего отца? Интересно, были бы вы так настойчивы в желании со мной общаться, если бы хоть одна из них родила? — зло усмехнулся Булад.

Я бросила взгляд на Жаргалсайхан, она не улыбалась и прикрыла глаза слишком сосредоточенно размешивая чай.

— Да, — вздохнула Алтана. — Я буду просить небеса, чтобы ты в своей жизни совершал только те ошибки, которые сможешь исправить. Наша семья не смогла, хотя прошло уже больше тридцати лет. Ты не только родился, но и вырос, возмужал. И выбрал месть. Только кому? Моего мужа, твоего деда, уже нет. Я тоже не вечная. Твоему отцу уже пятьдесят пять. Знаешь, мой муж работал на приисках. Начальник горнодобывающего цеха, огромный карьер был. И вот там, когда я к нему приехала, я увидела такую машину, бульдозер называется. Вот у него если рычаги зажать, то он будет ехать в заданном направлении и всё сносить здоровым таким ковшом. Твой дед так этими бульдозерами восхищался, так восхищался, что аж злило! И вот смотрю я на тебя, и понимаю, что то восхищение даром не прошло, отложилось на генном уровне! Единственный внук, а все характеристики т-сто восемьдесят на лицо!

Глава 20

Елена.

Приезд Алтаны Эдировны, если что и изменил, то только настроение Булада. Он, словно сторожевой пёс, следил за тем, чтобы мать его отца не обидела его собственную маму.

Но я была уверена, что Алтана Эдировна прекрасно это видит и понимает, как и то, что как только она хотя бы вздохом обидит Жаргалсайхан, это автоматически превратит её визит в последний. Булад ни секунды терпеть не станет.

При этом, словно желая позлить бабушку, он демонстративно водил меня за руку и был крайне внимателен.

Игрища наши с нападением друг на друга не прекратились. Наоборот, стали более частыми и шумными. Отбиваясь, я ударила костяшками пальцев по животу Булада, чуть ниже ребра. Он замер и выдохнул сквозь зубы. Я моментально поняла, что попала куда-то не туда.

— Что? — заволновалась я и стала задирать на нём футболку. — Покажи!

— Тише ты, — улыбнулся он, обнимая меня, что позволял себе только когда был уверен, что нас никто не видит. — Одно из последних ранений на контракте. Очень плохо заживало. Упырь в буквальном смысле вывернулся, но поставить меня на ноги смог. Так оно не беспокоит, но вот в такие моменты напоминает о себе.

— Покажи, — настаивала я.

Булад закатил глаза и задрал край футболки, обнажая живот.

— А точно ничего важного не задето? Место очень нехорошее. Обычно, когда описывали гематомы в этом месте, то дальше шёл диагноз о разрыве селезёнки. А тут ранение, — осторожно вела я пальцами по сине-бордовой полосе. — Болит? Беспокоит?

— Если ты продолжишь в том же духе, то беспокоить уже тебя будет другая часть моего тела, — многозначительно улыбался Булад.

— Да? А можно посмотреть на эту беспокойную часть? — поднялась я откровенно дразня его.

— Куница, — протянул он очень многообещающе.

— Куница? — послышалось из коридора. — Вы пушнину обсуждаете?

При этом, судя по взгляду, сама Алтана Эдировна не верила в то, о чём спрашивала.

— Именно, рассказываю о ценной добыче. — Хмыкнул Булад.

— Да что там ценного? Меха с ладошку, а попробуй поймай, — скривилась Алтана Эдировна.

— В том и ценность, что поймать сложно. Ловкий зверь, быстрый и юркий. Охотника стороной обходит, — говоря это, Булад не отводил взгляд от меня, отчего сказанное им приобретало иной, только нам двоим понятный смысл.

— Совсем то уж из себя дикаря не строй, — Алтана Эдировна была недовольна. — Девушки сейчас за охотников в очередь не встают. В любой мех можно в магазине приобрести. Елена, я в баню иду. Знаешь, такой бани, как у Жаргалсайхан, нет нигде. Я после неё как молодею. Только вот одна идти опасаюсь, а мать Булада отлучилась. Она же всё одна со всем управляется. Не составишь мне компанию?

— Ну, а почему нет? — пожала плечами я, подозревая, что эта старушка-одуванчик вовсе не спинку потереть меня зовёт.

Некоторое время Алтана вела разговор на разные темы. Как мне Байкал, больше Иркутск или Ольхон по душе пришёлся. Но потом неожиданно мои подозрения подтвердились.

— Смотрю, между тобой и внуком что-то есть, — посмотрела она на меня с понимающей улыбкой превосходства.

— Хм, а вам что за печаль? Неужели хотите сказать, что имеете на внука огромное влияние и можете запретить ему со мной общаться, — насмешливо спросила я. — Я же по вашим меркам должно быть совсем не такая, как нужно. Если уж вам Жаргалсайхан не по душе пришлась.

— Смотрю, ты в этом споре уже выбрала сторону? — устало вздохнула Алтана.

— Этот спор существует только в вашем представлении, остальные давно всё решили, — пожала плечами я.

— Неужели? — теперь в вопросе звучала насмешка. — То-то Жаргалсайхан до сих пор одна. А к ней многие клинья подбивали. И по молодости, и сейчас даже. Да и сын мой... Лет двадцать уже любую новость о бывшей жене стережёт, как коршун.

— А это он пусть вам спасибо скажет, — даже и не пыталась скрыть своего отношения я. — Не слушал бы дебильных советов и свою голову бы включал, сейчас бы все новости из первых рук узнавал бы, а не сплетни выискивал.

— Резкая ты, — покачала головой Алтана. — Уже осудила. Говорят, ты юрист. Как же ты так, когда ничего и не знаешь?

— Говорят... Как интересно, а это не тот же источник, что сообщил о том, что якобы неприятности у Булада? — хмыкнула я. — Что же касается остального, то мне и не надо всего этого знать. Зачем? Я что, на пересмотре дела? Так бесхребетность мужика ни одним законом, как преступление, не рассматривается.

— Пересмотр дела, это ты правильно сказала. А о моём сыне судишь зря, ты ни его, ни о нём не знаешь. Налей чаю, пожалуйста. — Попросила Алтана и продолжила после того, как я подала ей чашку. — Я из очень обеспеченной семьи. Отец мой прокурором был. Мужа мне родственники подобрали достойного. Бедных горнодобытчиков не бывает. По крайней мере в руководстве. Сын у нас один родился, да я больше и не хотела. Не желала у сына внимание родителей отбирать. И мальчик меня радовал. Школа, институт... Пошёл по стопам моего отца. Ты удивлена? Не знала, где и кем отец Булада работает?

— Я нужную информацию не всегда запоминаю, а эта мне зачем? — фыркнула я.

— И представь мои чувства, когда он приводит девицу, чуть ли не с кочевья? — нахмурилась Алтана, я явно не оправдывала своей реакцией её ожиданий. — Это сейчас Ольхон оживает. А ещё недавно отсюда люди бежали. Продавали всё, что есть за бесценок или вовсе бросали. Здесь электричества не было, канализации нет, до сих пор выгребные ямы. И невестка, которая выросла при стаде! А мать у неё и вовсе... Геологи приехали на работу, а отец Жаргалсайхан на их дочери женился. А почему в своём народе жену не нашли? Что с ним не так? Мы с мужем сыну невесту уже нашли, из хорошей семьи, с достатком, влиятельные и уважаемые люди, дружили мы тогда. Договорились, сроки свадьбы оговаривали. А тут сын приходит с этой дояркой и говорит, знакомьтесь, моя жена, мы расписались.

— Как же это вы так не доглядели? — ехидничала я.

— Я пыталась исправить это недоразумение. И уговаривала, и требовала, и убеждала. Да такую жену людям представить, как Хайдапову стыдно. Только без толку. Сын упёрся, моя жена и лучше я не найду и искать нечего. — Покачала головой, вспоминая то время Алтана. — Месяцев восемь они женаты были, я уже и надежду, что одумается потеряла. А тут перед новым годом, меня мать той девушки, что мы в невестки присмотрели, пригласила отдохнуть. А как я с чемоданом и одна? Я попросила сына сопровождать. Тем более, что я знала, что подруга моя с дочерью поедет. Нам скоро уже и уезжать, мы с подругой засиделись в ресторанчике. Приходим в номер. Она стучит, ей дочь не открывает. Пошли ко мне.

— Какой развод, просто по нотам, — засмеялась я. — Правильная девочка нашлась в койке вашего правильного сына? А потом?

— Потом он утверждал, что спал. Она плакала, что спал, но уже после, что затмение нашло, не устояла. Да и понятно. На Булада посмотри. Он конечно ростом выше отца, но лицо, как отражение в зеркале, — ответила Алтана. — Мы много времени это всё обсуждали. А через месяц... Я знала, что сын дома, а жена его только к вечеру вернётся от матери. И приехала к нему с девушкой. Передо мной он дверь не закрыл бы. Я хорошо его воспитала. И потребовала, чтобы он выслушал. Ситуация крайне некрасивая, и выглядит он в ней не как мужчина. Девушка обесчещена.

— А о том, что ваш сын женат, эта с позволения сказать девушка и вы решили не вспоминать? — про себя я удивлялась, как после такого, Жаргалсайхан бывшую свекровь в дом пускает.

— Я оставила их вдвоём, а сама ушла на улицу. — Продолжила не обратив внимания на мои слова Алтана. — Как чувствовала. Вскоре появилась и Жаргалсайхан. Идёт, сумку тащит, сама так улыбается, что летнее солнце меркнет. Так меня тогда это разозлило! Пристроилась, значит, к богатому мальчику, сидит у сына на шее. Встретила я её, говорю, пошла вон, только жизнь сыну портишь. От него скоро навозом вонять начнёт. Не ровня. Много я тогда наговорила. А она мне, мол, не вам, уважаемая Алтана Эдировна, это решать. Ну, я ей и выдала всё. Приукрасила конечно. Мол, сын отойти от Норзэн не мог, глаз не сводил. Да и как иначе, если дома вот такая жена, а перед глазами и красавица, и воспитанная, и умница. Сказала, что они и любят друг друга, и жили в одном номере. И что сын жалеет, но что поделать, если она ему мешает? И что сейчас они вместе. Она мне не поверила, поднялась в квартиру. Но увидев, что Норзэн действительно с сыном, спросила, правда ли то, что я ей рассказала. А сын, что именно я рассказала, не уточнил. Только кивнул. Жаргалсайхан тогда развернулась и ушла. Слушать ничего не стала, а мой сын тоже гордый. Да и Норзэн сказала, что беременна. Её родители давить стали, мол им такой позор не нужен. Жаргалсайхан сама подала на развод. Я так радовалась, что без проблем всё прошло.