Дина Сдобберг – Трудное счастье короля (страница 20)
- Какой ещё кабинет? - тут же возмутился Норт Дастел. - У обеих истощение резерва. Им необходимо восстановление! Поэтому осмотр, отдых и покой!
- Истощение не критическое, и создали они его себе сами! Поэтому сейчас они обе подробно рассказывают, что здесь только что происходило. - Резко высказался регент. - О собственном покое нужно было думать до того, как они решили устроить себе и всем вокруг дополнительные проблемы!
Даже для малознакомой с ректором Неемии было понятно, что он зол. Очень зол, и его спокойный, хоть и резкий тон её не обманул. В кабинете Гаэр-аш опустил девушку в кресло и встал, облокотившись на стол и сложив руки на груди. Второе кресло заняла Риа, Норт остался стоять рядом с ней, держа девушку за руку. А вот Эллохар уселся на подоконнике, совершенно не считаясь со своим статусом и положением. На единственном небольшом диване, стоящем у стены, расположились Тьеры.
- Рассказывайте. - Поторопил девушек регент, не отводя внимательного взгляда от Неемии.
- Наверное, это я виновата. - Начала та, теряясь под этим пристальным взглядом.
- Отличное начало. А более конкретно? - веских причин рисковать собой Гаэр-аш не видел и подобного желания и стремления совершенно не понимал.
- Я и Неемия решили, что после того случая, когда вы перенеслись в Ардамский лес, вам необходима защита. - Риаллин в своих действиях была уверена, и вины за собой не ощущала. - Мы создали артефакт, действующей по принципу защитного купола, и не позволяющий проникать на территорию его действия любому, кто планирует причинить вред... Причинить вред Вам.
- Вот видишь, как всё просто! - раздался голос Эллохара. - Просто девушки решили тебя защитить! О тебе же заботились. Тебе теперь вообще нужно решить только одну проблему - где размещать королевский двор со всеми его родовитыми аристократами.
- А зачем его где-то дополнительно размещать? И во дворце вроде места хватало. - Осмелилась подать голос Неемия.
- Ого! А вы что, предусмотрели возможность отключения вашего артефакта, талантливые вы наши? Или может, он у вас срабатывает на моменте перехода умысла в действие? - очень ласково улыбался Эллохар.
- Ннет...- запнувшись, ответила Мия, ещё не понимая, что они натворили.
- Приведу простой пример. Сразу, для наглядности. - От разочарования и усталости в голосе Гаэр-аша Неемии стало неуютно. - Как вы думаете, сколько из тех аристократов, лордов, магов, что постоянно находятся при дворе, смогут теперь попасть на территорию дворца? Сколько из них начинают каждое утро с пожелания мне медленной и мучительной смерти, но при этом выполняют свою работу и никогда не преступят клятвы данной при присяге? И как, например, объяснить теперь тому же лорду Дастелу, почему он вдруг не может пройти на территорию дворца? А самое главное, весь этот клубок был на виду. Теперь же реальные заговорщики забьются по тайным норам, и, пытаясь добраться до меня, будут устраивать вот такие ловушки, вроде переноса в Ардамский лес, раз уж здесь все об этом знают, например, в Некросе! Только не факт, что вместе со мной, а то и вместо меня, в неё не угодит кто-то из адептов!
- Давайте ещё обвиним Риаллин и Неемию в создании опасности для адептов Некроса! - возмутился Норт.
- Это всего лишь одно из возможных последствий их действий. - Усмехнулся Эллохар. - А вот Неемию в неумении держать язык за зубами обвинили действительно зря. При слиянии источников, сливается и сознание, поэтому часть воспоминаний становится общей, как минимум, наиболее важные. Так что радуйся, Ардамский лес, важное воспоминание.
- Я буду радоваться, если оно не станет последним. - Ответил Гаэр-аш, открывая проход в Некрос.
Первыми в него вошли Норт и Риа, но если сама Риа оказалась в комнате беспрепятственно, то вот Норта шибануло защитой и отбросило.
- И чтобы это значило? - задумчиво протянул Эллохар.
- На комнате стоит защита, вроде той, что теперь на дворце. - Смутившись, пояснила Неемия.- А у меня тоже теперь некоторые воспоминания... Общие.
- И что же это за воспоминания? - нехорошо прищурился ректор.
- Нет! Неемия, я запрещаю тебе! Это моё личное дело! - казалось, что Риа побледнела ещё больше.
- Хорошо. Ваше право! - сделав над собой заметное усилие, отступился ректор.
Неемия исчезла в синем пламени перехода, а за её спиной, словно клинки, скрестились взгляды Норта Дастела и Артана Гаэр-аша. Последний усмехнулся и открыл переход второй раз, уже перед своим кабинетом в Некросе.
В комнате в королевском дворце остались только три темных лорда и супруга одного из них.
- Откуда взялась эта брошь? - спросил Тьер, как только стих шум пламени.
- Понятия не имею. Сколько себя помню, она была. Причем именно ей из всего комплекта королевских регалий, дядя всегда отдавал предпочтение. - Объяснял Гаэр-аш. - С этой брошью он почти не расставался. Иногда, правда, ещё в моем детстве, когда он был мною особенно доволен, оставлял её на моей подушке. Чтобы я, по его словам, привыкал, к атрибутам королевской власти. Но на портретах других членов семьи её не было. Дядя говорил, что она была незаслуженно забыта в сокровищнице.
- Может она и была в сокровищнице, и возможно действительно относится к королевскому комплекту, точнее скажет ювелир или артефактор. - Начал Тьер. - Но судя по всему, основная задача этой броши, это скрывать то, что внутри. Да так скрывать, что даже сильный маг не почувствует. Если бы не чистая случайность с этим артефактом защиты, что изобрели твои подопечные, мы вероятно никогда бы и не узнали об этом.
Тьер показал на камень, укреплённый внутри броши на крепких держателях-лапках.
- Мы уже однажды видели такие камни... - тихо сказала Дея Тьер.
- Тюрьма для души. - Закончил сам Тьер.
- Тюрьма для души? Но чью душу мог бы заточить дядя и держать при себе? Скорее всего, он и сам не знал о секрете этой броши. - Гаэр-аш отстегнул брошь от камзола и внимательно рассматривал обломки, раньше представлявшие из себя камень кабошон.
- Мы можем это проверить. И узнать. - Предложил серьезный, каким был в редкие моменты, Эллохар.
Каменный зал освещался факелами, чье пламя согревало это достаточно прохладное помещение. Защитные руны покрывали не только пол и стены, но и потолок, и поддерживающие своды колонны. В центре была расчерчена удерживающая пентаграмма, посреди неё, на каменном постаменте или алтаре, без всяких знаков и украшений лежал вытащенный из обломков броши чёрный бриллиант.
За границами пентаграммы стояли сосредоточенные в напряжённом ожидании лорды. Тонкие, почти прозрачные струйки дыма начали отделяться от граней матово поблескивающего камня. Словно длинные лианы неизвестного растения, эти струйки уплотнялись, увеличивались, тянулись вверх, складываясь в женский силуэт. Чем плотнее становился этот туманный образ, тем ярче и чётче проступали черты.
Хорошо узнаваемые для тех, кто был в портретной галерее королевского дворца. Особенно для того, кто мальчиком мог простаивать часами, вглядываясь в это лицо, и в эту фигуру...
Для кого-то она была дочерью лучшего целителя, по крайней мере, четвертого королевства, лорда Веридана. Для кого-то женой младшего брата короля, погибшего то ли во время нападения заговорщиков, то ли его смерть была делом рук отступников. Для кого-то дочерью. А для Артана Гаэр-аша, она была матерью, исчезнувшей в ночь нападения на его отца, почти сразу после его рождения.
Той, которую он сначала мечтал найти, а потом вычеркнул из своей жизни и памяти, считая всё это время, что она от него отказалась. Сейчас он собственными глазами видел, почему душа его матери не откликалась ни на один, даже самый сложный и опасный ритуал призыва.
Эллохар и Тьер переглянулись, и молча покинули ритуальный зал, оставив Гаэр-аша наедине с матерью. Точнее с её душой.
Тот даже и не заметил, что друзья ушли, пытаясь разглядеть мельчайшие чёрточки облика матери. Простое домашнее платье, одно единственное кольцо на длинных и изящных пальцах. Темные волосы, заплетённые в толстую, длинную косу. Мягкая улыбка и светящийся теплом взгляд серо-синих глаз.
С каждой секундой этой тишины между душой матери и уже взрослым мужчиной, рушились стены, возведённые им в собственном сердце. Из самых дальних закутков памяти появлялись воспоминания о детских снах, в которых мать садилась на край его кровати и перебирала волосы или гладила по щеке, утирая слезы от детских обид. Сны, которые он так мечтал сделать реальностью, и которые почти стёр из своей памяти, когда решил, что от него отказались, как от ненужного груза, вычеркнули из своей жизни. А оказывается...
Сейчас он старательно вспоминал, в те ночи, когда в его сны приходила мама, была ли рядом с ним брошь?
- Артан. - Она ничего не просила, не спрашивала, а просто с гордостью любовалась им.
- Я, мама. - Наверное, впервые в своей взрослой жизни лорд Гаэр-аш чувствовал себя таким растерянным и совершенно не знающим, что ему делать.
Сложно, когда то, во что ты верил всю свою жизнь, вдруг рушится и исчезает. Гаэр-аш не мог определиться в том бушующем океане чувств, что захлестывал его собственную душу штормовыми волнами, какое именно чувство сильнее. Радость, что ошибался, светлая грусть, или гнев на того, кто посмел заточить эту душу.