Дина Сдобберг – Рождение королевы (страница 31)

— Мы в них не сомневались. Айслард хоть и был живым оскорблением моей матери, но она приняла его, как кровь рода Роттенблад, — кивнул канцлер.

— Однако ребёнка оставили на Севере, где отношение к бастардам, да ещё и родившимся, когда один из родителей в браке… — засомневался лорд Артур.

— Лорды, — раздражённо ответил канцлер. — Мой отец и брат всегда говорили, что северяне весьма избирательны в подчинении законам и их исполнении. Руководстуясь исключительно выгодой собственной шкуры, они то свято чтят древние законы Севера, то вдруг вспоминают о законах объединённого королевства! Всем известна поговорка, что северного наёмника не спрашивают о родителях и детях? Потому что почти полностью братство состоит из бастардов. И жители Рогнарских островов моментально вспомнили о том, что их сюзерен королева, когда та, желая сыскать популярность у черни, отменила уплаты в казну. Но никто не вспомнил об обязанностях перед этим самым сюзереном. И набросились на беззащитную девушку, подло мстя брату, за строгость в управлении. А когда вспомнили об ответственности за нападение на леди, оказалось, что они исполняли закон о супружеской верности. Но… А как быть с тем, что второй виновник в факте неверности это король? Его тоже растерзают? За что? За то что был уверен в том, что вдовец?

— За время положенного траура ошибочность этой уверенности стала бы очевидна, — пожал плечами коннетабль. — Но это вы посоветовали нанести оскорбление королеве и сансорийскому королевскому дому не только отказом от соблюдения траура, но и скорым браком. Причём браком, не одобренном Советом. Этот мезальянс мог быть оспорен и признан морганатическим браком. Да и потом, даже скорая до неприличия свадьба не смогла бы скрыть положение невесты. Считать в королевстве умеют слишком многие, канцлер. Хотя бы в пределах пальцев двух рук. Этот ребёнок, даже при благополучном рождении, не имел бы права на престолонаследие из-за сомнительности своего происхождения, и навсегда получил бы клеймо бастарда. Пусть и королевского. Это закон. Ваша сестра могла надеяться лишь на то, что исходя из признания особого положения короля в вопросах деторождения, брак с леди настолько низкого происхождения, признают законным, как очищение крови. Но и в таком случае возникнет вопрос о соответствии требованием к невесте в данном контексте девиц из рода Роттенблад. В вашей семье ведь приняты близкородственные браки. Если не ошибаюсь, ваши отец и мать являются кузенами?

— Лорд Д’Арвиньи, вам бы поднимать вопросы о чьём-то происхождении и неравных браках. — Процедил канцлер. — Ваш род известен тем, что вечно отыскивает нищих невест!

— Достатка нам хватает. — Пожал плечами лорд. — Но мои предки были мудры, поэтому в моём роду принято, чтобы будущие супруги были знакомы, общались, знали интересы друг друга и оба, добровольно подтверждали согласие на брак. Д’Арвиньи испокон веков ценили несколько иные качества, чем богатство, влияние и внешняя смазливость. В конце концов, мы воины. Любое рыло прекрасно прячется под шлемом. Моя первая жена, происходила от одной из ветвей дарликийского королевского дома. Семья моей дорогой Сивиллы погибла во время бунта, и девочку-сироту взял под свою опеку её дальний родственник, служитель Бенедикт. Патриарх веры. Моя жена воспитывалась в строгости в монастыре, где её учили не только положенным особе королевской крови наукам, но и прививали проложенные благородной жене умения. Да, её род обеднел. Но я получил идеально и разносторонне воспитанную невесту королевских кровей, скромную и некапризную сироту. Вся семья которой с момента свадьбы состояла из меня одного. И хотя она прекрасно знала, что такое бедность. Но её древо уходит корнями глубоко в древние времена. И абсолютно легко прослеживается. Чего не сказать о вас лорд Роттенблад. Фактически, ваше семейство стало известно поколений пять назад, а ваш прадед был первым Роттенбладом, представленным королю. До этого момента ваше происхождение описывается словами мелкие дворяне северных земель. Гербовые грамоты частично утеряны, частично требуют подтверждений. Но благодаря политике вашего отца и старшего брата на дрожности протектора северных провинций, аристократия северных земель практически уничтожена. Те, кого мы знаем, это либо потомки младших ветвей, либо смешения аристократов севера и юга. И в основном это невысокое дворянство в нескольких поколениях. Чаще всего так называемые «грязные» дворяне, получившие титул в награду. А из древних родов… Собственно королева и Роттенблад, чьë происхождение в общем-то сомнительно.

— Своё состояние Д’Арвиньи получили ведя войны. Добыча полководца. То есть из-за практически наследной должности коннетабля! — огрызнулся канцлер. — В моём роду действительно часто случаются браки между троюродными братьями и сёстрами, и даже между кузенами. Чтобы усилить кровь. Это давний обычай, о котором вы не можете не знать. И уж точно не вам упрекать моих родителей в родстве. Ведь это именно вы бросили мою мать у алтаря! Отменить ничегт уже было нельзя. О предстоящей свадьбе знали все!

— Кроме, собственно меня. Торопиться со свадьбой, как я вижу, ваша фамильная наследная черта, — фыркнул коннетабль.

— Что? Я этого не знал, — удивился король.

— Именно с этого началась вражда между Д’Арвиньи и Роттенбладами, — вздохнул канцлер. — Наш коннетабль помимо военных побед, прославился и сотнями побед на любовном фронте.

— Почти все из которых мне нагло приписали. Я физически бы столько не смог. Да и большую часть времени я проводил в войсках, где с дамами… Ммм, наблюдается некоторый недостаток. А я к тому же был скромным и неуверенным в себе юношей, — опроверг свою репутацию сердцееда коннетабль. — Честно говоря, моя жена очаровала меня тем, что первое знакомство застало её на кухне. Она готовила обед для сестёр обители. И первым делом поставила передо мной тарелку с мясной вкусной похлёбкой. Я тогда решил, что если женщина понимает, что мужчину нужно сначала накормить, то это уже прекрасный знак.

— Тем не менее, предложение породниться от моего деда было получено родителями коннетабля. Ответ был так размыт, — продолжил канцлер.

— Что для уточнения, решили времени не терять, а сразу готовиться к свадьбе, — фыркнул коннетабль. — Я возвращаюсь с почти годового похода, а мне говорят, что через две недели я женюсь. Я ответил, что пожалуйста, но без меня.

— Моя мать долгое время страдала от насмешек, ведь объявления о предстоящей свадьбе с самым завидным женихом двора того времени, ей не простили, и от неразделённой любви, — сжал губы Роттенблад. — Если только к состоянию Д' Арвиньи. — Скривился коннетабль.

— И как видите, моя мать подарила моему отцу троих детей, так что родство вовсе и не помешало. — Напомнил канцлер. — Но я прекрасно понимаю, отчего вы так злорадствуете над горем моей семьи. И почему всячески препятствуете любым успехам. Ведь это мой отец, в ваше отсутствие и вопреки вашим приказам, принял решение прорываться с гарнизоном крепости Лароне сквозь осаду маркийскими войсками. В крепости находился король, и мой отец старался всеми силами вывести его из-под опасности пленения. План и надежды моего отца не оправдались, и это ваши сыновья, чего никто и никогда не отрицал, героически спасли короля, пожертвовав своими жизнями. Я, конечно, не смогу их заменить. Но мы можем сейчас решить и закончить противостояние между нашими семьями. Вашей дочери недавно исполнилось шестнадцать. Мы можем заключить помолвку или сразу отложенный брак.

— Что? — рассмеялся коннетабль. — Даже и не мечтайте.

— Почему же нет? — заинтересовался король.

— Маргарита даже слушать его не станет. Она ощипет с этого павлина все перья и выставит за крепостной ров, едва он заикнëтся об обручении, — хмыкнул коннетабль. — Её мать одна из дарликийских принцесс. У неё наследное право согласия.

— А если это будет приказ короля? — уточнил его величество.

— Ваше величество, у вас и так война на севере, вы хотите ещё и бунт на Корвинской косе и всему восточному побережью? — уточнил коннетабль в свою очередь.

— Вот как? Ваша дочь унаследовала ваш талант? — задумался король.

— В полной мере, — вздохнул лорд Д’Арвиньи. — Только память о матушке не даёт ей превратить замок на Корвинской косе в казарму. Она почти не умеет танцевать и музицировать, зато прекрасно разбирается в строительстве укреплений и является весьма опасным соперником в поединках.

— Где же вы будете искать ей мужа, коннетабль? — улыбнулся король.

— Это конечно проблема, но не всё так плохо, чтобы всерьёз рассматривать предложение вашего канцлера. Надеюсь, мой ответ достаточно понятен и вы не начнёте срочно готовиться к очередной свадьбе, лорд Роттенблад? — ответил лорд Д’Арвиньи. — Лучше объясните, почему, уже зная, что королева жива, ваша сестра пошла к ней? Что и привело к печальному итогу.

— Одетта была весьма романтичной натурой. Она верила, что чувства могут что-то решить в вопросах власти. Ренерель Сансорийская всё то время, что жила во дворце, твердила о своей якобы любви к мужу, демонстративно, порой до неприличия, добивалась его внимания. Сестра верила, что из-за этой любви, жена короля не пожелает быть преградой на пути счастья доя любимого мужчины. Дело ведь не только в связи с другой женщиной. А в скором появлении ребёнка. Дитя короля. Которого сама леди Ренерель подарить королю не могла, потому что в её возрасте у неё отсутствовали физиологические признаки женского созревания и здоровья. В той сказке, что придумала себе моя сестра, Ренерель благословляла рождение этого ребёнка, как дар королю, и становилась хранительницей покоя младенца. — Развёл руками канцлер.