Дина Сдобберг – Холод в ее глазах (страница 33)
Кажется, канадцы решили устроить на прощание барбекю вечеринку. Пока хоккеисты торчали перед объективами фотокамер и отвечали на вопросы местных журналистов, Алиса что-то сказав сыну, куда-то пошла быстрым шагом. Она всё ещё была в тряпке этого ублюдка! На моё счастье, спешила она к жилым комнатам. Она не успела дойти до этого общежития, или как оно здесь называется. Я догнал её на дорожке недалеко от спорткомплекса с аренами.
- Алиса, постой! - схватил её за руку чуть ниже плеча. - Нам надо поговорить. Нормально.
- Что? Отпусти меня, - попыталась она вырваться. - Мне кажется, всё, что могла я тебе уже сказала и больше добавить нечего.
- Вот именно, теперь моя очередь говорить, а твоя слушать! Или что? Мне нужно забрать и увезти Сашку, чтобы ты нашла время, чтобы оторваться от своего ëб@ря? - сдаваться так легко я не собирался и готов был даже на шантаж.
Я не собирался причинять вред ей или сыну, но она обязана была меня выслушать! В паре шагов от нас остановился какой-то мужик и пристально нас рассматривал.
- Чего надо? - грубо спросил я.
- Это мистер Фаррин, он каждое утро привозит нам молоко, что ты набрасываешься на людей! - громко возмутилась Алиса.
Мужик поднял руки вверх, показывая, что он не лезет и отошёл.
- Алиса, я хочу просто нормально поговорить, в спокойном месте! В конце концов, мы муж и жена, у нас общий ребёнок. И этот факт не отменить тем, что ты переспала с этим хоккеистом! - вёл я её к машине.
Дорога прошла в молчании, Алиса упёрлась и отказалась садиться рядом, на переднее сиденье.
- Давай только без глупостей! - предупредил её я, закрывая заднюю дверь.
Она всю дорогу смотрела в окно. Я постоянно смотрел на неё в зеркало заднего вида. Нервничает, но старается не показать вида. Но это не страх, она словно ждёт...
- Проходи, - включил я свет в гостиной в арендованном домике. - Присаживайся! И сними, пожалуйста, эту тряпку! Серьёзно, Алис. Раздражает.
- Доволен? - она аккуратно сложила хоккейный свитер и повесила на ручку кресла, в которое села сама. - Ты отдаëшь себе отчёт, что твои действия это похищение? Въезд в страну будет для тебя закрыт.
- Всё равно. У меня всё решается здесь и сейчас. Так ведь? - спрашиваю, а сам вглядываюсь в неё.
И ловлю себя на мысли, что стараюсь запомнить эту новую Алису. Более взрослую, более уверенную. Такую, в самом расцвете красоты. Удивительно, но вот мать, даже с бесконечными ботоксами, инъекциями и подтяжками выглядела старухой. Молодящаяся, следящая за собой, но старуха. А Алиса притягивала к себе, заставляла оборачиваться вслед, вспоминать свой облик. Вот только ледяной взгляд чётко прочерчивал границу. И весь этот холод был предназначен мне.
Глава 31
Элис.
Ещё в детском доме я часто слышала от нашей заведующей по хозяйству слова о том, что пока за старьё цепляешься, нового в жизни не увидишь. И пока порядка не наведëшь, старый хлам будет как нарочно лезть из всех щелей. Вот видимо и сейчас сработало это жизненное правило.
Я решила перестать нагромождать вокруг себя десятки границ, решила позволить себе поверить... И тут же, двух суток не прошло, как я почувствовала сжавшую предплечье руку бывшего мужа.
Угроза по поводу похищения Алекса, прозвучавшая от Романа, меня напугала. Нет, это не была попытка напугать. Мне показалось, что меня прямым текстом предупреждают о следующем шаге. Заметив неподалёку мистера Фаррина, я решилась. Если это и есть тот "хлам", который я должна выкинуть из своей жизни, значит, я сделаю этот последний шаг. Я и так была уверена, что Алекс и Йер хватятся меня с минуты на минуту. А если Роман уведёт меня на глазах у полицейского, то, как минимум, он больше не сможет пытаться влезть в нашу жизнь. Тяжеловато будет вот так подкрадываться и угрожать похищением ребёнка, когда ему даже въезд в страну будет заказан раз и навсегда.
Мистер Фаррин меня заметил, и руку Романа тоже, потому что нахмурился и резко повернул в нашу сторону. Роман тоже обратил внимание на случайного прохожего и тут же нагрубил.
- Это мистер Фаррин, он каждое утро привозит нам молоко, - очень громко сказала я и посмотрела на соседа, быстро моргнувшего несколько раз подряд.
Полицейский всё понял. Здесь в Канаде, даже в младшей школе объясняют детям, что нужно привлечь внимание не вызывающим у злоумышленника способом. Мистер Фаррин поднял руки вверх и отступил назад, мол, его это не касается.
Жил бы Роман здесь, он бы знал, что даже будь случайный свидетель действительно продавцом или доставщиком, то скрывшись из поля зрения, он бы тут же позвонил в полицию. Здесь так устроена правовая система, что если ты увидел что-то странное и вызвал полицию, то даже если всё нормально, и тебе просто показалось, вызвавшему ничего не будет. Но вот если что-то случится, и в ходе расследования выясняется, что кто-то видел или знал, но не сообщил, то чуть ли не пособником считается.
В машине я молчала, вырываться, хамить, пытаться сбежать я даже и не собиралась. Кто знает, что может спровоцировать Романа на этот раз? А полиция появится с минуты на минуту. Вот правда сама почти сорвалась. Спросила, понимает ли он что делает?
Я смотрела на него и не понимала. Сильный мужчина, не боящийся работать, успешный, умеющий раз за разом добиваться своего. Я же не раз и не два наблюдала, как он ведёт свои проекты, раскручивает их, выводит на высокий уровень. И избиение, угрозы, шантаж, похищение, наконец! И это тоже всё про него.
- Ты напряжена... Словно ждёшь чего-то. - Заметил он.
Видно актриса из меня та ещё, сама себя выдаю с головой.
- Пустой дом, темнота, ты и спиртное. По-моему, достаточно составляющих для моих переживаний. - Отвечаю, следя за голосом.
- Тебе нечего меня бояться, Алис. - Говорит он и протягивает мне пачку фотографий. - Посмотри. Они старые. Им больше десяти лет.
- Что за мерзость? - поднимаю на него взгляд, едва проглядев первые несколько штук. - Ты рехнулся? Ты прекрасно знаешь, что это неправда и этого никогда не происходило!
- Знаю. Недавно узнал. Даже познакомился с тем, кто этот фотошоп делал. И исходники видел. - Глухо говорит он. - А десять лет назад не знал.
Он опустил голову, словно боялся на меня посмотреть, и начал рассказывать. О том, как мать положила перед ним эти фото, как съездила с ним в гостиницу, где он нашёл мои вещи и телефон...
Было время, когда я очень хотела узнать, за что? Хотела понять причины того поступка всегда вроде любящего и заботливого мужа. Узнала, услышала, а внутри пустота. Узнать, что твоя жизнь рухнула и чуть не оборвалась просто из-за злобных и лживых сплетен, было не просто. Вдруг вспомнила, что о беременности узнала случайно, а сохранила и вовсе чудом. И ощутила такую ярость в душе, на которую считала себя не способной.
- И что? Что теперь я должна сделать, по-твоему? Со слезами кинуться к тебе на грудь? Мгновенно всё забыть? Чего ты ждёшь? - со злостью кинула эти фотографии в огонь камина.
- Жду, что ты поймёшь, почему я так тогда поступил! - вскочил со своего места он. - Почему тронул, почему потом не приполз в больницу, не вымаливал прощения, почему не узнал про тебя и Сашку...
- Алекс, моего сына зовут Алекс. И в больнице, мне собирались прервать беременность даже без моего ведома. А потом было открывшееся кровотечение и угроза выкидыша. Я с постели встать боялась! И ты не тронул, ты нас почти убил тогда. Как я это должна понять! - ладони сжались в кулаки.
- Откуда я мог знать? Я и предположить не мог...
- Хватит! Даже я знаю, что десять лет назад уже везде были камеры. И ты вполне мог потребовать, чтобы тебе показали запись с камеры над входом. Ведь если там мои вещи, то я тоже должна была там быть! Но ты даже не потрудился проверить! Поэтому нет, мне не интересны причины того зверства. И твой рассказ ничего не меняет. Да, твоя мать виновата, но и ты виноват не меньше. И избивала меня не твоя мать, а ты! - выкрикнула я, перебив его.
- Да как ты не понимаешь?! Я в тот вечер рехнулся от боли и чувства, что ты меня предала! Ты была единственным, что было именно моим и для меня. Помнишь, как ты даже рецепты подправляла под мой вкус? - надо же, запомнил, а я уже и не помнила об этом. - Я был первым, кто тебя рассмотрел, увидел, завоевал. Сколько всего было впервые со мной? Понимаешь? Это как неприступная ранее вершина, только твой мир! И таким миром для меня была ты! И я возненавидел тебя в тот момент, когда решил, что ты предала, притащила грязь, разрушила мой собственный мир! Поэтому я тогда... Алис... Алиса, давай попробуем ещё раз? Я замолю, я всё для вас сделаю, любой каприз! Ты же любила меня, ради той любви, того что было до, просто давай попробуем всё вернуть?
- Разрушил этот мир ты. Только ты. Ты меня почти уничтожил. - Почему-то каждое слово отдавало болью в горле, но всё равно рвалось быть услышанным. - Ты так спокойно говоришь об ещё одной попытке... Ты думаешь это легко? Возможно? Я каждую грозу трясусь от страха, не могу вытравить из памяти те моменты. Знаешь, фантомные боли чувствуются! Я все эти годы боялась. Боялась довериться, боялась подпустить ближе хоть кого. Потому что в каждом, не важно, мужчина это или женщина, видела угрозу. Ты даже не представляешь, каково это каждую минуту ожидать удара от тех, с кем работаешь, дружишь... А ты мне предлагаешь бросить всё, место, которое я сделала безопасным для себя и Алекса, работу, которая даёт независимый доход? Сорвать сына отсюда, где у него друзья и перспективы, где у него будущее и вернуться обратно? И что? Ждать когда тебе в очередной раз кто-то что-то покажет и расскажет? Гадать, не перемкнëт ли у тебя в башке ещё раз? И скажи, на этот раз ты будешь избивать только меня или и сына тоже? Знаешь, я не готова рисковать не только собой, но и ребёнком. Не важно, поднимешь ли ты на него руку или просто выкинешь меня из своего дома, отняв сына. Нет ничего, ради чего я бы так безумно рисковала. Извини, но нет. Воспоминания о том, что было до того вечера, такого риска не стоят.