Дина Кей Ви – Солнце моей ночи (страница 13)

Элина не нашла слов, чтобы ответить.

– Я понимаю. Но, милая, вечно же так нельзя. Просто на автомате заваривать себе чай, ложиться спать, есть, и мешать свои гребаные коктейли на своей гребаной работе! И больше ничего. Ах, да еще изредка плакать, но не потому, что тебе больно, а потому, что в организме застоялся избыток жидкости. Не проще ли просто пустить себе пулю в висок, и дело с концом?

– Я… пыталась… пустить пулю в висок.

– Ну и как? – Подруга даже ничуть не удивилась услышанному.

– Ничего не вышло, как видишь. Может, следует попробовать еще раз?

– Да нет, дорогая. По-моему, у тебя прекрасно все вышло, если слово «прекрасно» вообще уместно в этом случае. Не получилось убить себя физически – ты угробила себя по-другому. И все с этим как-то смирились. А я ждала, ждала, что ты все-таки вернешься. И, сейчас, я спрашиваю тебя, о твоих чувствах, потому что вижу, что в твоей непроглядной пустоте появилось что-то, что ты пытаешься уничтожить, выкинуть из себя. И ты боишься вопросов, потому что боишься признаться самой себе, в том, что ты уже не ходячий труп. Ты спрашиваешь меня: «Не попробовать ли мне убить себя?» А что спрашивать? Ты уже это делаешь, уничтожая в зародышевой стадии то, что поселилось в твоей драгоценной пустоте. И я хочу узнать: что же это такое там, что ты пытаешься уничтожить всеми силами истрепанной души. И не проще ли с помощью этого начать жить? Я спрошу еще раз, так что же ты все-таки чувствуешь?

– Боль, – не раздумывая, ответила Эля, – только боль.

– Весьма убедительно. Но, неправда!

– По-твоему, я лгу!?

– Да. Но только не мне, а себе.

– Можно подробнее?

– Ты не можешь чувствовать только боль. Боль не бывает одна, она всегда вызвана чем-то. Да, когда умер твой отец, или тебя оставил Вадим, в тебе была только боль, но она тоже была вызвана чувствами: любви, утраты, вины. Постепенно чувства ушли, и осталась только боль. Потом ушла и она и осталась лишь пустота. И ты решила, что пустота гораздо лучше чувств, потому что чувства, рано или поздно, вызывают боль. Но без этого нельзя, боль и горечь повсюду, и не ты одна это испытываешь. И вот теперь в тебе поселилось какое-то чувство, что, само по себе, для тебя не приемлемо. А потом, как это обычно бывает, оно принесло с собой боль. И неважно, что случилось и какого размера твое горе – ты сама раздула его, чтобы укутать свое чувство страданиями, а затем выдворить это все из своего сердца, гордо констатировав, что ничего кроме боли там ничего и не было. Суть в том, что самую сильную боль человек причиняет себе сам. Так, может, хватит уже себя накручивать и лгать самой себе? Все мы от чего-то страдаем. Как бы жестоко это не звучало, но ты не единственная, кто когда-либо чувствовал боль. Однако, мы в этом мире не для того, чтобы страдать.

– А для чего?!

– А это каждый решает сам. Тебе следует разобраться в себе, чтобы понять. Что ты чувствуешь? Ответь на этот несложный вопрос хотя бы самой себе, или я отвечу. Я не позволю тебе угробить себя еще раз, как бы больно тебе не было!

Элина была в растерянности. Она не знала, что сказать и что подумать. Она понимала лишь, что все, что на нее обрушила Лада – правда, которой она так боялась. Она хотела было что-то спросить, но подруга уже ушла, неслышно, как всегда.

Интересно и долго она уже так стоит одна как дура, изучая доски на полу, боясь пошевелиться, подумать, сказать что-либо?

– И перестань всего бояться, – мягко закончила разговор Лада уже за дверью.

Видимо не долго.

* * *

И мешать свои гребаные коктейли на своей гребаной работе.

Только и мешать то не для кого: «01:01» на часах, в «Жар-птице» ровно 00 посетителей. За весь вечер в баре побывали только три приятеля, которые судя по всему, не виделись много лет. Они весело и шумно отмечали свою встречу, но и они оставили это место уже минут как сорок назад. Пора закругляться. Девушка взяла ключи и направилась к двери. В сердце что-то тревожно дернулось. Ну вот, неужели она боится уже самостоятельно закрыть дверь.

«Да уж, как ни крути, а Лада права: что-то изменилось,» – призналась себе Элина, но развивать мысль не стала.

На самом деле, девушка вовсе не боялась, а напротив, страстно желала не только подойти к двери, но и выйти прочь из душного прокуренного помещения, вдохнуть ночную прохладу и окинуть взглядом прекрасные далекие звезды. Ну, хоть чуточку.

«Пожалуй, так я и сделаю, – решила девушка, – Но ведь в Темноярске это чревато летальным исходом? Чушь какая! Или нет?» – Эля стояла на полпути к двери и все никак не могла решить, что же ей делать.

Спустя пять минут в ее голове родилась странная идея и она, даже не раздумывая, начала ее воплощать: резко развернулась, пошла к барной стойке, взяла бутылку фруктового пива и пачку тонких сигарет.

– Так. А деньги? – вдруг застыла девушка, – Я взяла, значит, я должна положить деньги в кассу. Надо, так надо.

Элина уверенно двинулась за своей сумочкой в комнату для сотрудников, но вдруг, опять остановилась.

«Черт! Петька».

Но ведь не дело, отступать от такой заманчивой идеи, и не положить деньги тоже неправильно, Эля в жизни ничего не крала. Девушка осторожно подошла к двери в комнату для сотрудников, сняла туфли с цокающими каблуками и быстро юркнула за дверь. Так же тихо взяла сумочку и выскользнула обратно, автоматически закрыв дверь и вставив в замочную скважину ключ, как будто собираясь запереть.

«Ой, что это я?» – встрепенулась девушка. А потом взглянула на барную стойку, где ее ждали алкоголь и сигареты и представила картину, что Элина только на секундочку вышла на улицу, а в это самое время проснулся Петька, и увидел всю эту замечательную картину с Элиной, пивом и сигаретами.

«Так будет лучше. Он из-за пары глотков «Кровавой Мэри» на меня напустился, а тут… Страшно подумать что будет, если застукает, а я ведь всего на минутку, – подумала девушка и решительно повернула ключ, – А на минутку ли я туда выйду? Неважно. Решила, значит решила».

Девушка робко открыла бутылку, закинула в кассу деньги, неуверенно открыла пачку сигарет и взяла зажигалку.

Ночь глядела Элине прямо в душу. Свежий ветер обдавал приятным холодком зарубцевавшееся сердце. А звезды! Казалось, будто кроме этих прелестных далеких огоньков в мире ничего больше и не существует.

Спускаясь по ступенькам, девушка неуверенно закурила и тут же закашлялась.

– Тьфу! Мерзость! – не выдержала девушка, затушила сигарету и выбросила пачку в урну.

С пивом было проще. И вот Элина уже уверенно шагала от бара прочь по ночному городу… босиком. Девушка заметила этот нюанс, только когда прошлась по краю по-осеннему тронутой льдом лужи. Было холодно и колко. На ум пришел логичный вопрос: «Как согреться?» Но идея вернуться в бар была априори отвергнута. Напрочь забыв о чувстве страха и о том, что она собиралась выйти только на минуточку, девушка бегом неслась по безлюдным улицам и думала, думала, думала. Рыжие волосы огнем развивались в ночи.

Устала и остановилась перевести дух Элина только около небольшого лесочка на границе города. И устала скорее не физически, а морально. Все время своей пробежки Эля думала об их разговоре с Ладой, и все больше убеждалась в правоте своей подруги. Когда девушка остановилась, внутри нее нарастала безудержная истерика. Все это время, потери, одиночество… Все разом вырвалось из нее. И девушка упала на землю, схватила острый камень и начала выдалбливать на земле, то, что было у нее на душе. Земля за городом была еще более мерзлой и холодной, но Эля этого не замечала, она яростно молотила камнем по почве. И даже, когда позади нее раздался визг тормозов, а затем хлопнула дверца автомобиля, она не оторвалась от своего занятия.

– Элина!? – голос был таким знакомым, но уже давно не родным.

– Такие знакомые руки обхватили ее талию, поставили на землю и развернули.

– Элина… ты чт… ты что делаешь?! – лицо Вадима было таким, будто он сам вот-вот упадет.

– Боже, Да ты пьяна! Что это ты делаешь? Не молчи!!!

– Руки убери, – устало вымолвила Элина.

– Элина! Слава Богу, с тобой все в порядке, я уж поду…

– Руки убери.

– Элина, ты… я… я… понимаешь, я все понял. Я раньше не понимал, а теперь я понял. Ты напугала меня до смерти, и я понял, что я лю…

– Не слишком ли много «Я»?

– Что?

– Ничего. Убери руки.

Вдруг, в лесу, в метрах пятидесяти от места, где стояли Вадим и Элина, послышался едва уловимый звук. Лицо Элины прояснилось, она обмерла и чуть было не упала.

– Ты здесь? – еле дыша, пролепетала девушка.

– Да, конечно, Эля, это же я, твой Вадим, – парень засуетился: снял свою куртку и набросил ей на плечи. – Боже, да ты еще и босиком, – Вадик уже было хотел поднять ее на руки, но…

– Не ты, болван! – резко рявкнула Элина, скинула куртку и стряхнула руки бывшего парня с себя.

– Да, что с тобой? Ты, кажется, больна.

– Смотри, как бы тебе отсюда все кости целыми унести, если не отстанешь от меня.

Девушка твердо стояла на ногах и не знала, откуда в ней взялось столько уверенности и резкости, но чувствовала, что где-то рядом есть тот, кто не даст ее в обиду, и Вадиму, и правда, придется туго, если он не отвяжется от нее. Она знала, что ОН здесь и слышала его тихое дыхание и сдерживаемое рычание. Правда, она точно не понимала: в своем ли она уме. Но сейчас она не хотела думать об этом, она хотела просто верить.