Дина Исаева – Ребёнок от чужого мужа (страница 16)

— А потом ты просто женился на моей подруге…

— Пять лет прошло, — усмехается невесело Сергей. — Пять, Катя. Мне хотелось построить семью. Хотелось детей. Хотелось, чтобы меня встречали после работы, любили, ценили. Наташа мне всё это дала.

В левую половину груди словно воткнули нож: сильно жжёт и кровоточит, хотя должно было отболеть за такой огромный промежуток времени.

Он вновь подходит ближе, заставив меня встрепенуться. Касается пальцами моего лица, заставляет поднять голову и посмотреть ему в глаза. У меня спирает дыхание, потому что Сергей близко. Критически близко, ещё немного и наши губы соприкоснуться. Он тяжело дышит и смотрит на меня так, что внутри всё переворачивается. Хотела бы я вернуть время вспять? Да, однозначно, но сейчас… сейчас слишком поздно всё менять.

Его тёплые губы касаются моих, медленно пробуют на вкус. Я упираюсь ладонями в широкую грудь своего бывшего мужчины, но он не отступает. Удерживает ладонью затылок, целует глубже, напористее и сильнее, ласкает и терзает колючей щетиной. Я мычу и пытаюсь увернуться, потому что это неправильно. На эмоциях. Из-за алкоголя.

Громкий крик дочери отрезвляет. Сергей послабляет хватку, напрягается всем телом и отстраняется.

— Мамочка! Мама! — кричит дочь.

Я бегу по коридору по направлению к детской комнате. Сердце выпрыгивает из груди, руки дрожат, а ноги ватные и не слушаются.

— Что моя хорошая? Что случилось? Я здесь!

— Мне приснился страшный сон! — хнычет Маша. — Полежи со мной, пожалуйста.

— Да-да, конечно, — глажу её волосы и успокаиваю. — Я здесь, Машуль. Я здесь.

Маша вновь засыпает спустя пять минут, а я лежу рядом и пошевелиться не могу. Сергей ушёл? Всё ещё здесь? Боже, я вся пропиталась его запахом

Глава 28

Машка засыпает, уткнувшись носом мне в грудь, но даже тогда я все еще продолжаю гладить ее по спине в поисках успокоения. По щекам беззвучно катятся слезы. Из-за всего. Потому что Сергей в конце концов обо всем узнал, из-за нашего поцелуя, от осознания того, сколько лет потеряно, и потому что у него есть Наташа. Слишком много всего разом навалилось.

Выходить из спальни не хочется, потому что это означает вновь встретится с ним, а мое сердце пока еще не готово. Я знаю, что с этого дня все изменится. Теперь когда Сергей в курсе, что Маша его дочь, он не успокоится. В груди все переворачивается от страха. Он может пойти в суд и забрать ее у меня. Сейчас я мать-одиночка без средств к существованию. Та, кто врала ему об аборте и сбежала, на годы разлучив с ребенком. Разве не повод отомстить?

— Ты моя, — тихо шепчу я, касаясь губами пушка на макушке дочери. — Никто тебя не отберет. Я обещаю.

Я осторожно отстраняюсь и, стараясь двигаться бесшумно, встаю. Машка продолжает безмятежно сопеть, зажав пальчики в кулачки. Я поправляю одеяло и на цыпочках выхожу за дверь. Трогаю глаза, проверяя нет ли в них слез, поправляю волосы и, обняв себя руками, иду в гостиную. Она оказывается пустой. На кухне — тоже самое. Сергея нигде нет. Он ушел.

На трясущихся ногах я опускаюсь на кушетку и, закрыв лицо руками, начинаю беззвучно рыдать. Потому что по какой-то причине я ждала, что он все еще будет здесь. Хотела вдохнуть его запах, поймать его взгляд.

Я так устала быть одна, мне так не хватает… Его не хватает. Все эти годы я пряталась от воспоминаний о нем, но они никуда не делись. Столько раз я пыталась себе доказать, что могу жить без него. Ушла, замуж вышла… И я оказывается могу, вот только плохо. Без него все плохо. Я себя уверяла, что мне достаточно быть просто Машкиной мамой, и даже в какой-то момент получилось. Но рядом с ним все иначе. И когда он смотрит так как смотрел сегодня, мир меняется. Жить хочется по-другому, дышать полной грудью. И внутри все как раньше трепещет и кипит. А он просто взял и ушел.

Я засыпаю прямо там, на кушетке, подложив под голову ладони. Просыпаюсь под утро с глазами, опухшими от слез. Мне снилось прошлое. Как я и Сергей гуляем с двухлетней Машкой. На нас с ней одинаковые платья ее любимого розового цвета. Во сне мы втроем много смеялись.

Убедившись, что дочка еще спит, я иду умываться. Голова трещит от панических мыслей. Что будет теперь, когда Сергей обо всем узнал? Как к этому отнесется Наташа? И что я скажу Машке? Что мне со всем этим делать? Бежать? Я устала бегать.

Дочка просыпается через час. Мы вместе идем в ванную, где я по второму разу чищу с ней зубы за компанию. Заплетаю косички, слушая ее веселую болтовню, и изо всех сил стараюсь держаться. Если против меня пойдет Сергей, это будет конец. Мне некому помочь. И денег на хорошего юриста нет.

— Мам, а чем мы будем завтракать? — интересуется дочка, карабкаясь на стул.

— А что ты хочешь?

— Блинчики. С вареньем.

Ингредиенты для блинов у меня есть, и я начинаю готовить. Размешиваю муку, а у самой перед глазами стоит лицо Сергея: нахмуренные брови и расширенные зрачки. «Машка моя дочь?» Твоя, Сережа, твоя.

Я выкладываю блинчики на тарелку и смотрю, как Маша подцепляет загорелый кружок пальчиками, старательно дует на него и погружает в рот. Вся перепачкалась в варенье, смешная такая. Так похожа на него.

Резкий звонок в дверь спускает меня на землю. Внутри поднимается дрожь. Кто это? Игорь? Полиция? Кому что-то понадобилось от нас в такую рань?

— Сиди, — я через силу улыбаюсь Машке и иду в прихожую.

Если это бывший муж — я не открою дверь. А если это полиция пришла ее у меня забрать, я не отдам. Прислоняюсь к глазку и застываю. Сердце стучит как поезд по рельсам. На пороге стоит Сергей. Смотрит прямо на меня, будто правда может увидеть.

Выждав секунду, я поворачиваю замок. Сергей выглядит осунувшимся, будто совсем не спал, но одежда на нем свежая и алкоголем от него больше не пахнет. Опускаю взгляд вниз. В руках он держит огромную розовую коробку. В ней кукла. Машка давно на нее смотрела, но она стоила столько, сколько я позволить себе заплатить не могла.

— Привет, Кать, — говорит Сергей, глядя мне в глаза. — Войти дашь?

Не в силах вымолвить ни слова, я отступаю назад. В груди шумит, и в горле пересохло.

— Вчера поговорить нормально не получилось, — продолжает он, закрывая за собой дверь. Смотрит вглубь коридора, будто ищет кого-то. — Маша дома?

Я снова киваю. Меня штормит.

— Завтракаете?

— Блины пожарила, — шепчу я. — Как раз сели.

— Пригласи меня на чай, Кать, — твердо произносит он. — Ты ведь знаешь, что теперь я никуда не уйду.

Глава 29

Сергей проходит в квартиру, а я закрываю за ним дверь и зову Машу. Не хочу пропустить ни дня их общения. Пусть мне сложно свыкнуться с мыслью, что он теперь всегда будет в нашей жизни, но отчего-то все страхи, что он заберет ее у меня, меркнут, когда я вижу, как он смотрит на нее. Ведь он не захочет причинить ей боль, а разлучив нас, именно это он и сделает…

— Маша, смотри, что у меня есть, — он протягивает дочери куклу, а я поджимаю губы.

На ее лице расцветает восторг, глаза сияют так ярко, словно две лампочки.

— Кукла! Та самая? Мамочка… Смотри, что мне подарил дядя Сережа! — она принимает его подарок, а мое сердце сжимается от боли и осознания, что так всегда могло быть в нашей жизни, если бы не я и моя ошибка. Мы могли бы быть счастливой и крепкой семьей.

— Нравится? — спрашивает он.

— Очень нравится! Я так мечтала о ней! — верещит Маша на всю комнату, а Сергей обнимает ее, слегка прикрыв глаза. Он гладит ее по голове и столько нежности в этом объятии, что мне кажется мое сердце не выдержит такого накала чувств, а я сейчас расплачусь.

— А мы блинчики кушаем. Ты будешь? А ты надолго? — засыпает она его вопросами и своим вниманием.

— Если разрешишь, то побуду какое-то время. Пойдем, распакуем куклу?

Про блинчики все на время забывают, потому что Маша с Сергеем скрываются в ее комнате. Я решаю им не мешать и возвращаюсь на кухню. Щелкаю чайником, а сама прислушиваюсь к их голосам.

Что теперь с нами будет? И как Сергей будет разрываться на два дома, ведь очевидно, что бывать у нас в гостях он теперь будет чаще. А как Наташа воспримет эту новость, ведь всю жизнь скрывать это не получится… Вопросов очень много в голове, и она начинает немного болеть.

Я заглядываю в детскую спустя полчаса. Маша и Сергей сидят на полу и рисуют. На несколько мгновений я задерживаюсь у двери, наблюдая за ними.

— Кто это? — Сергей улыбается и красиво щурится, внимательно рассматривая рисунок.

— Лисичка. Разве не похоже? — удивляется Машка.

Я ловлю себя на мысли, что Игорь никогда с Машей не проводил время. Мы долго прожили вместе, но дочь никогда к нему так не тянулась, как сейчас к Сергею…

— Ну… похоже. Давай ты теперь сама, а нам нужно с мамой немного поговорить, — он замечает меня в дверях и поднимается на ноги.

Сердце тут же начинает бешено колотиться о ребра. Он вчера ушел, а мы даже толком не поговорили. Но всю ночь я думала о нем и сейчас эти мысли тише не становятся. Мне наоборот хочется, чтобы он больше никогда от нас не уходил, но это невозможно.

Мы проходим на кухню, Сергей прикрывает дверь и указывает мне глазами на стул.

— Я хочу участвовать в жизни Маши, видеться и быть для нее полноценным отцом. Для меня это все неожиданно, как снег на голову… Извини, что вчера пришел к тебе немного выпившим. Больше такого не повторится.