Дина Исаева – Наследник криминальной империи (страница 8)

– Слышала, что Маринка всех сокурсников зазывает к себе на день рождения? – спрашивает Карина после того, как мы выходим из кафе, где обедали.

– Ещё не слышала.

– Ты пойдешь? Она говорила, что будет отмечать в каком-то дорогом ночном клубе.

– Не знаю, Карин. Вряд ли. Куда мне в моём положении?

Не успевает подруга задать мне очередной вопрос, как прямо возле нас останавливается невзрачный серый седан с тонированными окнами. Дверь открывается, оттуда выходит мужчина в чёрном пальто и, осторожно взяв меня за локоть, молча усаживает на заднее сиденье. Шок настолько парализует моё тело, что первые несколько секунд я не сопротивляюсь, но затем становится поздно.

– Отпустите меня! – громко кричу. – Да кто вы такие?! Выпустите!

Дверь захлопывается, машина плавно катит по улице.

Возле университета меня ждёт Казим. Я сказала ему, что схожу с подругой пообедать в кафе и что меня не стоит провожать. Зря, конечно же! Он хотя бы мог меня защитить.

– Тихо-тихо, Аня. Мы не причиним тебе зла, – произносит мужчина, который сидит со мной на заднем сиденье.

Я удивляюсь откуда он знает моё имя и на секунду замолкаю. Смотрю на его профиль, заглядываю в холодные серые глаза. Возраст мужчины чуть старше сорока, но волосы полностью седые.

– Позвони своей подруге и скажи, чтобы не волновалась. Мы вернём тебя через десять минут.

Его тон спокойный и я понимаю, что спорить сейчас абсолютно бесполезно. Достаю из кармана телефон, дрожащими руками тыкаю в нужные кнопки и звоню Карине в точности повторяя всё то, что сказал мне седовласый мужчина.

– Меня зовут Слепаков Николай Иванович, – представляется он и достает из нагрудного кармана удостоверение с синей обложкой.

Я не успеваю прочитать, что именно там написано, потому что он тут же захлопывает его прямо перед моим носом.

– А ты Аня, верно?

– Верно, – отвечаю дрожащим голосом.

– Вот видишь, мы о тебе много знаем. Навели справки перед встречей, увидели, что девочка ты хорошая, не имеешь отношения к криминалу да только не с тем мужчиной связалась.

– Что вы имеете в виду?

– Ты же знакома с Богданом Валевским? – спрашивает Николай Иванович.

– Знакома, – отвечаю, всё ещё не понимая к чему он клонит.

– Знаешь, чем занимается мужчина, с которым ты живёшь?

– Он… Нет, не знаю, – тяжело вздыхаю.

Надо было спросить у Богдана раньше, да только я боялась его.

– Мы предлагаем тебе сотрудничество, Аня, – произносит Николай Иванович, прищурив внимательные серые глаза.

15

Аня

Дорога к дому Богдана проходит как в тумане. В голове все еще звучит скрипучий голос следователя, вываливающего на меня кучу непонятной информации: Богдан Валевский – криминальный авторитет, начавший строительство своей империи в начале двухтысячных годов. Неоднократно привлекался к судебным разбирательствам, отсидел два года в тюрьме за вооруженное нападение. По официальным данным владеет сетью автосервисов, заправками и популярным клубом. По неофициальным – еще много чем, так как имеет привычку отнимать бизнес у должников и зачастую насильственными методами. За ним много лет ведется наблюдение, но оснований для привлечения к ответственности не находится, потому что свидетели отказываются давать показания.

Я с силой встряхиваю волосами, чтобы избавиться от неприятного осадка этого разговора. Глупости. Я не верю. Не знаю, для чего этому мужчине потребовалось клеветать на Богдана, но он наверняка преследует свои цели. Может быть, они в бизнесе чего-то не поделили, а может быть, он просто недолюбливает Богдана. Я же помню, как он вел себя в клинике на первом УЗИ нашего ребенка, как ласково смотрел на меня, и как трогательно волновался. Они хотят, чтобы я поверила в то, что он причинял боль людям? Отец моего ребенка – не уголовник и точно не какой-то там бандит или криминальный авторитет. Нашли дурочку. Думают, что рассказали о нем кучу гадостей и завербовали меня в шпионки?

Я опускаю глаза на ладонь, в которой зажата визитка следователя, и комкаю ее. Можно выбросить в окно, но я не имею привычки мусорить. Выбросить под сиденье? Казим заметит. Он и так спросил, почему я задержалась, а я даже выдавить из себя ничего толком не смогла – настолько растерялась.

Несмотря на мою обиду на Богдана за то, что он не пришел ночевать, сердце начинает радостно стучать, когда я вижу знакомый внедорожник, припаркованный возле дома. Что-то изменилось во мне после похода в клинику и нашего поцелуя. Я думала о Богдане на каждой лекции и никак не могла сосредоточиться на учебе. Он ведь не мог быть с другой женщиной этой ночью? У него наверняка были какие-то другие дела. Может быть, Богдан уезжал в другой город, у него сел телефон, и он не смог меня предупредить?

– Как поучилась, дюймовочка? – Богдан ослепительно мне улыбается, стоя в дверях спортзала. Его мускулистый торс блестит от пота, влажные волосы всколочены. На нем только шорты, а влажная футболка переброшена через плечи. Я снова краснею.

– Поучилась отлично, – бормочу я, чувствуя поднимающуюся обиду. Я готовила для него еду, ждала его, думала что-то случилось! А он стоит тут как ни в чем не бывало и улыбается мне как модель с обложки журнала. А еще этот следователь или кто бы он ни был… До нашей встречи меня ни разу не запихивали в машину и не пытались сделать тайным агентом.

Не в силах больше смотреть на его тренированное тело, я разворачиваюсь на пятках и топаю в кухню.

– Ты куда это так понеслась, мать моего ребенка? – Богдан ловит меня за талию и разворачивает к себе. От прикосновения его влажного горячего тела, я вздрагиваю, а внизу живота вспыхивает странная искра.

Я опускаю глаза, чтобы он не видел, как я зла, смущена и растеряна, но Богдан своим фирменным жестом тянет вверх мой подбородок.

– Что с тобой, дюймовочка? Чего губы надула?

Наши глаза встречаются, и я снова вспоминаю наш поцелуй, от которого в животе становится щекотно, а в груди тесно. Мне кажется, что Богдан способен узнать, о чем я думаю, и от этого смущаюсь еще больше. Не мог он футболку надеть, а не светить передо мной своими мышцами? А еще он так вкусно пахнет, что кружится голова.

– Я приготовила ужин, а ты не пришел, – дрожащий шепот срывается с моих губ. – Я волновалась… Неужели нельзя было предупредить?

Я сама на себя злюсь. Ведь выставлять себя истеричной дурочкой из-за того, что мужчина, которого я знаю от силы неделю, не пришел ночевать – просто смешно. Но я ничего не могу с собой поделать. Наверное, это тоже гормоны. Для чего вообще было меня целовать? Кто ему разрешил? Теперь у меня в голове и в душе сплошная неразбериха.

– Ты из-за этого расстроилась? – голос Богдана теплеет, и он начинает улыбаться. – Скучала, что ли, Анюта? Или одной было страшно в кроватке спать? Сегодня можем это исправить, если хочешь.

– Ничего я не скучала! – по-детски шмыгаю носом и от его шутливого тона начинаю постепенно расслабляться. – Просто если ты привел меня к себе домой, будет правильным сообщить, когда не приходишь ночевать. А если я так сделаю?

– Сразу по заднице получишь, Анюта, – серьезно произносит Богдан. – Я отчитываться ни перед кем не привык. Когда дела возникают – уезжаю.

Мне снова становится обидно до слез – даже в горле начинает першить. Хочется кричать и топать ногами от поднявшегося гнева и бессилия.

– Здорово ты устроился! Сделал мне ребенка, притащил к себе домой, запретил приводить друзей… Вся моя жизнь из-за тебя перевернулась!!! А еще какие-то мужики меня после университета вылавливают…

Лицо Богдана темнеет, и он легонько встряхивает мои плечи.

– Какие еще мужики?

– Представился следователем… В машину меня к себе посадил и наговорил кучу гадостей про тебя… Что ты криминальный элемент и мне нужно бежать от тебя подальше…

Дорожки слез катятся по моим щекам, и я беззвучно всхлипываю. Жалко себя и обидно, аж трясет.

– Тише, тише, Анюта, – раздается мягкий голос Богдана. – Ты чего плачешь? Помнишь же, что тебе нельзя волноваться?

Я тру глаза дрожащими пальцами и глубоко вдыхаю. Он прав. Что-то я разошлась. Мне нельзя волноваться – это может повредить нашему малышу.

– Я ему не поверила и прямо об это сказала. У моего ребенка не может быть отца, который нарушает закон и угрожает людям ради денег. Этот мужчина ведь мне соврал?

Богдан долго всматривается в мое заплаканное лицо, а потом ласково треплет меня по волосам.

– Конечно, соврал, дюймовочка. Я обязательно его найду и поговорю. Тебя больше никто не посмеет доводить до слез.

16

Аня

Богдан снова куда-то собирается, хотя пробыл дома совсем недолго. А я-то думала, что мы вместе поужинаем, пообщаемся… Глядя на то, как он застегивает пуговицу на пиджаке, я непроизвольно начинаю им любоваться. Какой он все-таки мужественный и элегантный – совсем не похож на моих сокурсников. Этого мужчину окружает аура уверенности, а строгий костюм и белоснежная рубашка ее как нельзя лучше подчеркивают.

Богдан протягивает ко мне руку и гладит по подбородку, отчего сердце начинает стучать быстрее.

– Ужинай без меня, Анюта. Буду поздно, – криво улыбнувшись, он добавляет: – Сойдет за предупреждение?

Обида вновь царапает меня изнутри, но я не подаю вида. Что за дела у него на ночь глядя? Почему каждый вечер он куда-то уезжает?

После того, как дверь за Богданом захлопывается, я всерьез подумываю о том, чтобы из вредности поехать к Карине, но потом решаю провести время за учебой. Это отвлечет меня от дурацких мыслей, а с подругой я лучше встречусь завтра в университете. Остаток вечера сижу с учебниками в кровати, и так и засыпаю, а просыпаюсь лишь утром с громким звонком будильника. Рядом со мной нет ни одной книги, все аккуратной стопкой лежат на краю стола, а сама я накрыта одеялом.