Дина Дзираева – Уйти нельзя остаться. Кризисы, выгорание, смыслы и ресурсы в кинопрофессии (страница 56)
Если же манипулирование средой не удается и все попытки убежать от своей тревоги оказываются тщетными или жизненные события не позволяют вернуться к привычным старым стратегиям и способам, если человек признает свое бессилие и отдается честному проживанию кризиса, то он переходит на третий слой и получает шанс на подлинные изменения.
Третий слой: Тупик
Это уровень антисуществования, самый мучительный слой.
Когда человек перестает играть привычные роли, он испытывает чувство пустоты и небытия — это уровень отмирания старых способов жизни. Он оказывается в ловушке, он потерян и как будто завис над пропастью. Он отказался от прежних способов существования, а новых у него еще нет. Оторвавшись от старых опор, человек пока не обрел опоры новые и потому переживает мучительную пустоту, пропасть, ощущение дна. Он пока не видит свои ресурсы. Это и есть точка настоящего кризиса.
В этой точке человек застревает — он уверен, что не выживает, убеждает себя, что у него нет внутренних ресурсов, что выйти из тупика невозможно.
Находиться в этой точке очень тревожно, практически невыносимо, и ее хочется немедленно заполнить чем-то, убежать от этой пустоты. Фредерик Перлз, основатель гештальт-терапии, сравнивал тупик с мертвой выжженной пустыней, где нет никаких форм жизни. Пугающая пустота.
И это — переломный момент во всей динамике процесса. Если мы продолжаем бороться с бессилием и принятием того, что старые способы уже не работают, если мы бежим от переживания тупика, дна, то мы делаем все, чтобы кризис стал затяжным, а ощущение тупика подспудно преследовало нас по пятам. Вся наша энергия оказывается связанной в этой непродуктивной внутренней борьбе, и мы застреваем в избегании до тех пор, пока не включается защитный процесс — эмоциональное выгорание.
Если же мы перестаем бороться и отдаемся честному острому болезненному переживанию тупика, то та энергия, которая была направлена на непродуктивную борьбу, высвобождается и приводит нас на следующий слой.
Четвертый слой: Имплозивный взрыв
Имплозия — это взрыв, направленный вовнутрь. Он наступает после максимальной фрустрации, когда человек перестает искусственно выбираться из тупика и отдается целиком честному проживанию кризиса. Только если он позволяет себе принять свое бессилие, оставляет попытки вернуть все как было, шагает в пропасть и проходит в тупик до конца, он достигает слоя имплозивного взрыва.
На этом уровне у человека часто появляется страх смерти или чувство, будто он умирает. Это момент, когда огромное количество энергии вовлечено в столкновение противоборствующих сил внутри человека, и он боится, что мощь этого столкновения уничтожит его.
Когда он признает свое бессилие и то, что привычные способы построения контакта с миром не работают, он взрывается переживаниями отчаяния и беспомощности. Именно здесь человек лицом к лицу сталкивается с тем, чего так старательно избегал долгое время. Это очень острое и болезненное переживание, поскольку символически человек оплакивает прежнего себя и еще не знает, что его ждет дальше.
Пятый слой: Эксплозивный взрыв
Эксплозивный взрыв (взрыв наружу) ознаменовывает достижение аутентичности. В психологическом смысле эксплозия — это глубокое, интенсивное, катарсическое, очищающее переживание, высвобождающее всю ту мощную энергию, которая была вовлечена в длительную внутреннюю невротическую борьбу и заперта в ней. Вся энергия, направляемая ранее человеком внутрь себя, взрывной волной разворачивается наружу, освобождая от мучительной внутренней борьбы.
Эта энергия наполняет человека творческой созидательной силой, именно теперь он обнаруживает много ресурсов, которых не видел ранее. Он способен воспринимать окружающую ситуацию по-новому, без старых ограничивающих рамок, и находить новые способы адаптации к ней, позволяющие удовлетворять его актуальные потребности. Здесь его восприятие себя и ситуации глубже, чище, яснее, целостнее. Он готов и способен меняться, осваивать необходимые навыки, решаться на что-то новое, расширять привычные горизонты.
Этот переход есть в мифологии всех народов. Архетипический образ перерождения через умирание встречается в классических сценарных структурах — например, по Воглеру[41], героя ждет столкновение со смертью, после которого он духовно и психологически перерождается, и история переходит на следующий виток.
Прохождение тупика — болезненный, но исцеляющий процесс. Тупик, творческий кризис, яма, дно — это мучительный опыт, которого мы всеми силами избегаем. Мы боимся необходимости прощаться со старым опытом, потому что за этим маячит пустота, которая воспринимается как тотальная, безнадежная и безжизненная. Но когда мы оказываемся там и встречаемся с пугающей нас пустотой, она внезапно становится плодотворной, плодородной, творчески наполненной, несущей в себе рождение новой жизни (в гештальт-терапии это явление носит название
Собственно, тем, кто принадлежит к авторскому сегменту кинопрофессий, хорошо знакомы творческие муки, точка незнания, предразличия, эта пустота, которая вызывает огромное сопротивление, но в которую нужно погрузиться, потому что именно из нее рождаются новые истории, сцены, творческие решения.
Если мы остаемся в границах привычного опыта, то мы просто из раза в раз воспроизводим хорошо известные нам конструкты, жонглируя уже когда-то ранее созданными схемами, идеями, шаблонами и пр. Это тоже иногда нужно и полезно, но это — не творческая деятельность, потому что творчество всегда подразумевает выход за рамки привычного в пустоту — с тем, чтобы создавать что-то новое, ранее не существовавшее в нашем опыте. Поэтому творчество всегда сопровождается риском отпустить контроль, оттолкнуться от привычного и шагнуть во что-то, что поначалу кажется мучительным и непроходимым.
Но не только творческий процесс сопровождается прохождением через тупики и встречей с пустотой. Это справедливо для нашего личностного и профессионального развития в целом. Потому кризисы в профессии, безусловно, болезненны, но без них наше сопротивление изменениям не давало бы нам расти и осваивать новые навыки, инструменты, территории и расширять представление о собственных идентичностях.
Это замечательно сформулировал в беседе с нами Дмитрий Мамулия:
Если вы сейчас оглянетесь назад, посмотрите на свой жизненный путь, то наверняка обнаружите в своем опыте кризисные периоды, внутри которых было мучительно непросто, но которые привели к важным приобретениям, позитивным изменениям, расширению ваших возможностей и переходу на качественно новый уровень жизни и мироощущения[42].
Правда, это знание мало утешает, когда вы находитесь внутри кризисного периода, смотрите на будущее через серые линзы безнадежности и тревоги и не знаете, когда и каким будет исход. И тогда остается как мантру повторять себе: «Единственный способ выйти из этого опыта — это пройти через него».
И хорошо бы это делать со всей возможной поддержкой — не той, которая спасает от неудобных переживаний, а той, которая помогает, проходя через болезненный опыт, чувствовать себя не одинокими.
Глава 4. Сложности на разных этапах карьеры
4.1. Начало пути
Предположу, что наибольшей трудностью начинающего кинематографиста является он сам. «Я не талантлив», «мне не хватает смелости», «у других получается, а у меня нет» — большинству начинающих эти переживания хорошо знакомы. Одним удается их преодолеть, другие меняют курс.
Да, работа в сфере кино специфична, она подходит не всем.
Порог индустрии — точка, находясь в которой понимаешь главное: работа любого киношника на 70 % состоит из коммуникации со средой, и среда эта не особенно дружелюбна. Вход в индустрию — зона повышенной турбулентности. Трясти будет сильно, но при хорошей эмоциональной подготовке тряска переживается лучше. Быть готовым — значит всегда помнить, что вокруг обычные, пусть зачастую и талантливые/богатые/знаменитые люди.
Говорить о входе в карьеру обобщенно оказалось сложнее, чем я думала. Все зависит от множества факторов — от удачи до личных качеств. Я пишу о том, с чем довелось столкнуться в начале пути мне самой и людям из близкого окружения. Нет гарантии, что мой рассказ будет полезен всем без исключения начинающим профессионалам, однако с высокой долей вероятности какие-то нужные подсказки в нем все-таки найдутся.
Принятие решения
Решение о будущей профессии принимается по-разному. Счастливчики с детства знают, чего хотят. Другие осознают свое предназначение постепенно. Третьи случайно выбирают то, что под рукой. Сложнее всего приходится тем, кто мечется в поиске своей идентичности — вчера флорист, сегодня писатель, а завтра — дизайнер или того гляди режиссер. В киноиндустрии можно встретить все четыре типа.