Дина Дэ – Учитель из моих кошмаров (страница 6)

— Я много чем занимаюсь в свое свободное время, — лениво протянул мужчина, подходя к столику с богатым арсеналом бутылок разного калибра. — Но декану совсем не обязательно об этом знать.

Я усмехнулась.

— Боитесь, что погонят?

Горецкий плеснул себе янтарной жидкости и медленно повернулся ко мне. Каждое его движение неизбежно наводило на мысль о том, что дразнить хищника опасно для жизни.

— А я смотрю, ты, Аронова, осмелела, — окинул он меня с головы до ног прищуренным взглядом.

Я сглотнула.

Он всего лишь мой куратор. И не сможет мне ничего сделать.

— Может, в моих руках слишком много козырей, чтобы бояться вас? — с вызовом выдала я, глядя Горецкому прямо в глаза.

Надеюсь, он не заметит, как трясутся мои поджилки.

Глотнув виски, мужчина поставил стакан на стол и, удерживая мой взгляд, шагнул вперед. Я инстинктивно дернулась к двери, но было слишком поздно.

— Ты о чем, малахольная? — тихо проговорил Горецкий, резко хватая меня за запястье.

Еще один синяк.

— Того, что я знаю, достаточно, чтобы вас выгнали из универа и больше никогда не допускали к преподаванию, — прошипела я, запрокидывая голову.

Лицо Горецкого было слишком близко, и я подумала, что еще никогда не видела такого яростного огня в мужских глазах.

— Такая взрослая, а всё еще веришь в сказки, — еле слышно прошептал Горецкий, за руку притягивая к себе.

Я практически впечаталась в напряженное тело.

— Что, стриптизерши уже не возбуждают? — нервно усмехнулась я, каждой клеточкой ощущая разрушительную силу Горецкого. Я встречала таких мужчин. Они привыкли брать, упиваясь своей мощью и безнаказанностью.

— А ты думаешь, я возбужден? — приподнял брови Горецкий, скользя задумчивым взглядом по моему лицу. Казалось, он размышлял, съесть меня сейчас или отложить на ужин.

— Я думаю, что для преподавателя вы ведете себя, капец, как странно! — воскликнула я, нервно выворачивая свое запястье из жестких пальцев.

Горецкий с усмешкой разжал руку и сделал шаг назад. При этом он не сводил немигающих глаз с моего запястья, на котором начал проявляться багровый след от его пальцев. И готова была поклясться, что от этой картины в серых глазах вспыхнул хищный блеск.

Да он точно больной!

— Просто в отличие от других я не пытаюсь казаться тем, кем не являюсь, — медленно проговорил Горецкий, поднимая на меня глаза и заставляя мой желудок ухнуть куда-то вниз.

— Зачем я здесь? — сглотнув, хрипло спросила я.

Я из последних сил держалась за свои представления о нормальности и пыталась разложить все по полочкам. Но рядом с Горецким это было чертовски сложно.

— Я же сказал, что хочу есть, — с легким раздражением проговорил мужчина, подхватывая бокал с виски и падая на огромное кресло, оббитое темно-коричневой тканью.

Я украдкой перевела дыхание.

— Вы любите, когда студенты смотрят вам в рот, пока вы жуете свое фуа-гра?

Говоря это, я прикидывала, сколько метров отделяет меня от двери. Четыре стремительных шага, и я на свободе.

— Блять, Аронова, да сядь ты и не выноси мне мозги! — рявкнул Горецкий, одаряя меня тяжелым взглядом.

Я поджала губы и упрямо скрестила руки на груди. Не сдвинусь с места, пока Горецкий не ответит хотя бы на один из вопросов.

В это время к нам в комнату вкатил официант с двухъярусным столиком, уставленным тарелками. Покосившись на мрачного Руслана Александровича и меня, застывшую в воинственной позе, парень опустил глаза и максимально быстро накрыл на стол.

В гнетущей тишине раздавалось только аккуратное позвякивание тарелок и постукивание пальцев Горецкого по полупустому бокалу с виски. Обратно к нему в машину я точно не сяду!

Закончив сервировать стол, парень бесшумно выскользнул за дверь и оставил нас с Горецким наедине.

— Присоединяйся, Аронова, — исподлобья посмотрел на меня Руслан Александрович и взялся за столовые приборы.

Запахи в комнате витали такие, что мой бедный желудок заурчал на всю ивановскую.

— Я уже обедала, — незаметно сглотнув, соврала я. На самом деле за весь день я успела выпить только кофе с протеиновым батончиком, который подсунул мне Алекс.

Горецкий медленно поднял голову и окинул меня внимательным взглядом.

— Думаю, твой парень скажет только спасибо, если ты наберешь пару килограммов.

Я застыла, не зная, как мне реагировать на подобное заявление.

Может, залепить своему преподавателю пощечину?! Или опрокинуть на его шикарные штаны тарелку с дымящимся супом?!

— Просто сядь и поешь, — будто прочитав мои мысли, пробурчал Горецкий и добавил: — А потом я расскажу, что мне от тебя нужно.

Глава 8

Горецкий поглощал пищу так неторопливо и аппетитно, что какое-то время я не могла оторвать от него глаз.

— Аронова, если ты думаешь, что я подавлюсь и задохнусь от твоего взгляда, то зря надеешься, — отламывая кусок лаваша, усмехнулся Горецкий.

Закатив глаза, я пододвинула к себе тарелку с чем-то безумно вкусно пахнущим.

— И часто вы тут обедаете? — спросила я, поддевая вилкой кусок сочного мяса в соусе.

Горецкий медленно поднял глаза, наблюдая, как я кладу еду в рот. Я отгородилась от пристального взгляда ресницами и замерла, чувствуя, как тысячи мини-фейерверков взрываются на моем языке. Господи, почему это так вкусно?!!

Кажется, последнюю фразу я выдохнула вслух. Потому что Горецкий тихо рассмеялся и ответил:

— Я переманил известного повара из Турции. С мясом он выделывает что-то невероятное.

Ээээ…

— Вы подбираете персонал для этого клуба? — осторожно поинтересовалась я, ловко разделываясь со следующим куском. По-моему, еще никогда в своей жизни я не была так голодна!

— Я хозяин этого клуба, — пряча улыбку, ответил Горецкий.

Класс.

Я отложила нож.

Понятно, откуда у обычного препода «Рэндж Ровер» последней модели.

А еще понятно, откуда у него замашки криминального авторитета под прикрытием.

— А зачем вам универ? — нахмурившись, спросила я. На самом деле, этот вопрос крутился у меня с первой же минуты, как только я увидела нового куратора.

Горецкий, откинувшись в кресле, посмотрел на меня.

— Может, это мое призвание — сеять светлое и разумное в умы юного поколения.

Я поежилась. От ледяной усмешки в серых глазах по спине пробежал холодок.

— Юному поколению жутко повезло, — пробормотала я, отодвигая тарелку. Аппетит резко пропал.

Хмыкнув, Горецкий сделал глоток виски.

— Я тоже так считаю.

Я опустила голову и с силой переплела пальцы.

В мужчине, сидящем передо мной, сконцентрировалось все, что я ненавидела в людях — надменность, самодовольство и высокомерие.