Дина Дэ – Учитель из моих кошмаров (страница 55)

Я осталась стоять на месте.

Безразличие тяжелым одеялом опустилось мне на плечи.

Я больше не хотела бороться.

Я больше не хотела выживать.

Я хотела сдохнуть и больше никогда не вспоминать о Горецком.

— Отдай мне телефон и поднимайся в свою комнату, — отец за моей спиной как всегда тонко уловил момент, когда во мне что-то надломилось.

Я медленно развернулась и посмотрела в родные глаза.

И не увидела там ни сожаления, ни раскаяния, ни сострадания — ни-че-го.

Мой отец был таким же пустым, как и я.

— Почему именно он? — безучастно поинтересовалась я.

Я ведь помнила своего «жениха». Он появился в нашем доме незадолго до смерти мамы.

Немногословный, красиво сложенный молодой мужчина, до жути пугающий меня, тогда еще пятнадцатилетнюю девчонку, своим неподвижным парализующим взглядом. Сколько ему было? Двадцать пять-тридцать?

— Этот мужчина создан для власти, — мечтательно улыбнулся отец. — Я приметил его еще до карьерного взлета в ФСБ. И сразу понял, что он сделан из того же теста, что и я. Поэтому я буду безмерно счастлив, если он станет частью нашей семьи!

Я не сдержала хриплого рваного смешка.

— У тебя нет семьи, — безжалостно отрезала я, засовывая руки в карманы мужских трико. — А этот хрен попользуется тобой и выкинет на помойку. Уж тебе ли не знать, как это происходит.

Отец окинул меня медленным оценивающим взглядом, от которого мне стало тошно.

— Ошибаешься, ты — моя семья, дочка, — вкрадчиво протянул он, на секунду превращаясь в того, с кем я так любила гулять в парке и кого боготворила, как бога. — А насчет «попользоваться и выкинуть» поговори с тем, чьи штаны на тебе сейчас надеты.

Блять.

— Странно требовать от меня целомудрия после всего, через что я прошла, — цинично хмыкнула я, приподнимая бровь.

Отцу был важен конечный результат. И он никогда не интересовался, какими способами я компрометировала мужчин, которых он мне подсылал. Представляю, как он охренел бы, если бы узнал, что я лишилась девственности только вчера.

— Лина, я лишь хочу, чтобы ты включила мозги и перестала думать своей потекшей пиздой! — рявкнул отец, нависая надо мной грозной тенью. — Ты думаешь, я не знаю про твоего Горецкого?

Внутри меня похолодело.

— Да я наблюдал за вами разве что не с попкорном, — зло усмехнулся отец. — И все ждал, когда до тебя, наконец-то, дойдет.

Я застыла, не в силах справиться с удушьем.

— Несравненный Руслан Александрович не просто так устроился куратором именно в твою группу, — тихо проговорил отец, вглядываясь в меня, как в дохлое насекомое под лупой. — Помнишь первого мужика, которого мы заставили бежать из страны, бросив свой бизнес?

Перед глазами поплыло.

Я никогда не забуду ту ночь.

В тот момент моя реальность исказилась настолько, что мне казалось, что я помогаю отцу. Спасаю его от плохого человека.

«Плохим» человеком оказался мужчина за сорок с внешностью капитана дальнего плавания из советского кино. Он до последнего думал, что я привела его в гостиничный номер, чтобы устроить встречу с отцом. И заметно напрягся, когда понял, что в номере мы только одни.

Но потом он неосмотрительно выпил кофе со снотворным и буквально свалился на огромную кровать в центре комнаты.

Я сняла с нас одежду и сделала такие провокационные фото, что меня до сих пор выворачивало от самой себя.

Но отец был счастлив.

Он говорил, что я спасла его от смерти.

И я верила.

До следующего мужчины. А потом еще одного. И еще…

— Это был старший брат Горецкого, — резкий голос отца стал пощечиной, которая привела меня в чувство.

Широко распахнув глаза, я уставилась на отца.

Так вот в чем дело.

Горецкий мстил мне за своего брата.

Меня начал разбирать дикий смех.

Боже.

Нелегко Руслану, наверное, пришлось. Он ведь еще и трахнул меня. Представляю, как ему было противно…

— Поднимайся наверх, Лина, — устало вздохнул отец, глядя на меня с жалостью охотника, которому не удалось с первого выстрела убить животное. — Тебе принесут ужин и снотворное. Ты поспишь и все забудешь. А завтра у тебя начнется новая жизнь с Владимиром.

Я почувствовала себя погребенной заживо.

Я еще пока могла дышать и двигаться, но в скором времени мне придется наблюдать, как медленно, один за другим, будут отмирать мои органы. Долго, мучительно и нестерпимо больно.

Сука.

Может, закинуться снотворным на пару лет вперед?..

Отец молча проводил меня взглядом, а на выходе из кабинета меня уже встретили двое громил.

Без лишних слов они отобрали у меня телефон и, дыша в затылок, сопроводили до комнаты с коваными решетками на окнах. Я даже не удивилась, когда услышала, как проворачивается ключ в дверном замке. Меня заперли в собственном доме как какую-то заложницу.

Боже.

Осев на кровати, я оперлась локтями о колени и, зарывшись пальцами в волосы, опустила голову.

У меня больше не осталось сил.

Я не знала, за что мне бороться.

И я сдалась.

Измученное тело через какое-то время смилостивилось надо мной, погружая в спасительную тьму.

И последнее, что промелькнуло в моей голове, это беспокойно сверкающие серые глаза и далекий шепот «Дождись меня, Веснушка. Пожалуйста, дождись…».

Глава 42

До недавних пор единственной девочкой, ради которой я готов был свернуть горы, была моя Эви.

И мне казалось, что в моем сердце больше нет места.

Но как же я ошибался.

Одной зеленоглазой занозе удалось так основательно пробраться мне под кожу, что я не узнавал сам себя.

Я мчался по заснеженной дороге на летней резине и, как идиот, думал лишь о том, что больше никогда не отпущу свою малышку.

Если будет сопротивляться, запрусь вместе с ней в спальне и буду целовать до тех пор, пока она не согласится стать моей девушкой. А потом займусь с ней любовью и окончательно потеряю рассудок.

Бля, план, конечно, огонь.

Еще бы добраться до общежития в целости и сохранности.