Дина Дэ – Учитель из моих кошмаров (страница 32)
Забавно, но я все еще боялась своего преподавателя.
Притихшие однокурсники, открыв рот, смотрели на нас с Горецким. До них, наконец-то, дошло, что нас связывало гораздо больше, чем экономика.
Пиздец.
Теперь мне точно не было места в этой отмороженной группе.
С трудом переставляя одеревеневшими ногами, я подошла к учительскому столу.
Руслан хотел треша?
Окей.
Он его получит.
Мне больше нечего терять.
— Тяжелая ночь? — наклонил голову Горецкий, внимательно разглядывая мое лицо.
Его губы исказила пренебрежительная усмешка.
Он думал, что я провела ночь с Марком?
Идиот…
— Да, — тонко улыбнулась я и откинула капюшон толстовки так, чтобы были видны следы от мужских пальцев.
Вместе с разбитой губой и проступающим сквозь тоналку синяком на скуле это выглядело весьма однозначно.
Кадык на шее Руслана дернулся.
Не обращая внимания на остальных, он сделал ко мне стремительный шаг.
— Понравилось? — с ненавистью процедил он, жадно разглядывая мои синяки.
Из-за расширенных зрачков его глаза казались почти черными.
Мороз пробежал по коже.
Черт, как же они с Марком похожи.
— Не так, как ваши пары, Руслан Александрович, — вскинула я подбородок.
Пальцы Горецкого судорожно сжались, будто он с трудом сдерживался, чтобы не влепить мне пощечину.
Но мужчина быстро взял себя в руки.
— Рад слышать, — опустив ресницы, холодно проронил Горецкий и, отступив к столу, скрестил руки на груди. — В таком случае порадуйте и вы нас, Аронова. Напишите на доске признаки рыночной и плановой экономик.
Я издала хриплый смешок.
Господин учитель, наконец-то, вспомнил, что мы находимся в стенах универа, и на нас, не дыша, пялятся двадцать студентов-придурков?
— На примере какой страны? — безучастно поинтересовалась я, беря в пальцы мел.
Я перегорела. Во мне больше не было жажды знаний и желания доказать всем, что я лучшая студентка и достойна блестящего будущего.
Потому что у меня больше не было будущего.
Я забрала у человека жизнь.
Я… Забрала… У человека… Жизнь…
Мел треснул и посыпался на пол.
Я застыла, тяжело дыша.
Сука, неужели именно сейчас меня накроет осознание того, что я натворила вчера?
— Ты справишься. Продолжай, — подойдя ко мне вплотную, тихо проговорил Горецкий.
Широкая грудь коснулась моего плеча. Теплое дыхание скользнуло по волосам.
Я замерла, застигнутая врасплох.
— Ну же… — мягко прошептал Руслан, накрывая мою ладонь своею и вкладывая в нее новый мел.
Это неожиданно придало мне сил.
Взяв новый мелок и убрав волосы за ухо, я начала писать. Чуть отстранившись, Горецкий молча наблюдал за тем, как доска заполняется ровными строчками.
Вся эта информация была в моей голове (спасибо долгим вечерам с учебником), и мне даже не пришлось напрягаться.
Закончив, я аккуратно положила мел и, помедлив, развернулась к Горецкому.
Скрестив руки на груди, тот удовлетворенно кивнул.
— А теперь проведи сравнительный анализ.
Горецкий снова превратился в занудного преподавателя, и я не знала, как к этому относиться.
Но в любом случае этот кусок обычной жизни ничем не примечательной студентки был подобен глотку свежего воздуха.
Натянув длинные рукава толстовки на пальцы, я перевела взгляд в окно и начала монотонно отвечать на вопрос. Негромко, спокойно, обстоятельно. Будто находилась в аудитории одна. Будто не было вчерашнего дня, сломавшего мою жизнь навсегда.
К концу ответа горло начало саднить, и голос стал севшим и охрипшим. Я закашлялась.
Горецкий, все это время не сводивший с меня глаз, оторвался от стола.
— Неплохо, Аронова. Сделаешь дополнительное задание и получишь за семинар «отлично».
Я исподлобья посмотрела на мужчину.
Какое еще, блин, задание?!
Заметив недоверие в моих глазах, Горецкий слегка усмехнулся и подошел ближе.
Я не сводила напряженного взгляда с его лица.
Твою мать, он ведь не станет делать ничего
Но моему преподавателю было наплевать на обалдевших зрителей.
Медленно наклонившись, Горецкий приблизил губы к моему уху.
— Сегодня в полночь в «Эгоисте» ты будешь танцевать для меня, Веснушка.
От жаркого полушепота по спине пробежал озноб.
Твою мать, он вконец охренел?!
— Я станцую для тебя только на нашей свадьбе, дорогой, — моему ядовитому шипению позавидовала бы королевская кобра. — Поэтому приготовься встать передо мной на колено.
Не дожидаясь от улыбающегося Горецкого ответа, я резко отпихнула его и рванула к выходу.
Меня переполняла злость и что-то еще, чему я не смогла бы дать определения.
— До скорой встречи, Аронова, — насмешливо бросил Горецкий перед тем, как я оглушительно хлопнула дверью.