Дина Дэ – Учитель из моих кошмаров (страница 17)

— Не думала, что мужчин в возрасте так легко завести, — усмехнулась я, проходя в комнату и бросая ключи на тумбочку. — Без дополнительного допинга и ролевых игр.

На секунду замерев, Горецкий медленно поднял голову.

— Мне всего тридцать, Аронова, — угрожающе тихо протянул он, впиваясь в мое лицо сосредоточенным взглядом. — И мне не нужен допинг, чтобы довести женщину до оргазма. Как минимум одного.

Я округлила глаза. Боже, какие откровения!

— Рада за твоих удовлетворенных женщин, — пробормотала я, окидывая комнату быстрым взглядом. Ну хотя бы наши с Мариной труханы не сушились на батарее, и на столе не стояла посуда с засохшей едой. Хотя какого фига я переживаю?! Разве мне не плевать, что подумает мой отбитый на всю голову препод?..

— Знаешь, ты бы с легкостью могла стать одной из них, — я не заметила, как Горецкий оказался совсем рядом. Его широкая грудь коснулась моего плеча. — Одно твое слово, Аронова, и каждую ночь ты будешь стонать от боли и наслаждения в моей постели, — наклонившись, Горецкий медленно провел горячими губами по моей щеке, останавливаясь возле мочки уха.

Я вздрогнула, чувствуя, как кожа стремительно покрывается болезненными мурашками.

Черт-черт-черт!

Кажется, сбывался мой самый стремный кошмар — Горецкий, разводящий меня на секс.

— А какое слово мне сказать, чтобы ты убрался отсюда? — тихо спросила я, сжимая пальцы в кулаки.

Я не боялась Горецкого — стены в общежитие были картонными, и я могла закричать в любой момент. Но мое тело сковало странное оцепенение. Я как будто смотрела на нас со стороны — и то, что я видела, заставляло мои внутренности судорожно сжиматься.

Приобняв меня за талию, мужчина нагло усмехнулся.

— Какая же ты лгунья, — почти нежно прошептал он, скользя обжигающими губами вдоль линии моего подбородка. — Ты ведь уже потекла. Я прав?

Откинув голову, я резко втянула воздух. Почему я не могла избавиться от ощущения, что всё это не по-настоящему?..

— Нет, — выдохнула я, перехватывая жадный мужской взгляд. — Ты меня не возбуждаешь.

Серые глаза полыхнули стальным блеском.

— Проверим?

И прежде, чем я успела хоть как-то среагировать, Горецкий уверенным движением подхватил меня на руки и, накрыв мой рот нетерпеливым поцелуем, повалил на кровать.

Кажется, пришло время звать на помощь.

Но я молчала.

Я снова молчала.

И ненавидела себя за это.

Глава 19

Мой отец был невероятным человеком. Безумно харизматичным, сильным и жестоким. Когда он начинал говорить, люди вокруг замирали, сраженные наповал мощной энергетикой. Женщины влюблялись в него, а мужчины стремились попасть в круг приближенных друзей.

И отец пользовался этим. Он виртуозно жонглировал чувствами других людей и заставлял их делать то, что ему было выгодно. Вплоть до самых темных и постыдных вещей.

Именно поэтому он и стал тем, кем был.

Мэром города.

Подпольным миллиардером.

Криминальным авторитетом.

Вдовцом.

И отцом дочери, которая мечтала стать сиротой.

Бинго!

Последняя роль ему особенно хорошо удавалась. Отец изощрялся в ней как мог.

И если до моего шестнадцатилетия он был показательным папашей из рекламы про чудо-йогурт, то после — всё перевернулось на сто восемьдесят градусов, и я стала жить с монстром, который продолжал заботиться обо мне, но временами превращал мою жизнь в ад.

Катализатором для подобного превращения стала смерть мамы, пожалуй, единственного человека, кого отец любил по-настоящему. И после того, как она утонула, спасая меня от судороги, схватившей ногу, он съехал с катушек.

А может, просто перестал притворяться.

Два года мне казалось, что я схожу с ума. Я потеряла маму и фактически осталась без отца. Его заменил какой-то чужой человек с похожей внешностью.

И я никак не могла поверить в то, что родной мне человек, который всегда поддерживал меня, много шутил и постоянно делал нам с мамой подарки, в одно мгновение обернулся чудовищем с каменным лицом и пустым взглядом без малейшего проблеска человеческого света. В нем осталась лишь жажда власти и контроля. И если в карьере это только возвысило моего отца, то по отношению ко мне этот человек превратился в надзирателя с изощренной системой пыток.

Он не бил меня, не повышал голоса, но лучше бы он делал это, чем те издевательства, через которые мне пришлось пройти. И через которые я прохожу до сих пор…

С наступлением совершеннолетия отец разрешил мне переехать в общежитие и самой поступить в универ. Но взамен я должна была выполнять его больные задания, от которых меня выворачивало наизнанку и по ночам мучали кошмары. Но только так я могла получить хоть какую-то видимость свободы и пожить жизнью обычной студентки.

За одного только Алекса я готова была терпеть сумасшедшие фантазии своего папочки, мечтающего построить могущественную империю. А то, что по ночам я переставала принадлежать себе, это мелочи. Я уже научилась разделять свою жизнь на две половины — светлую и темную. И они никак не перемешивались.

До тех самых пор, пока в нашу аудиторию не зашел Горецкий. Властный, сильный, опасный. Так похожий на моего отца и в то же время совершенно другой.

С его появлением моя жизнь стала невыносимой 24/7, без выходных и праздников. Рядом с ним я превращалась в безвольную куклу, неспособную дать отпор. Я становилась той Витой, которую хотел видеть мой отец и которая уезжала по ночам с разными мужчинами.

Господи, как же я ненавидела себя, когда от ледяного взгляда Горецкого мои поджилки начинали трястись! Как обзывала себя последними словами, когда, как покорная овечка, вела своего куратора в комнату общежития. Как презирала свое тело, робко отозвавшееся на грубый поцелуй, не имеющий ничего общего с лаской.

Я сама себе не верила, но это был мой первый настоящий поцелуй!

И я никогда не прощу себе, что позволила Горецкому сделать это.

— Отвали! — задыхаясь, выпалила я и резко оттолкнула мужчину.

Разгоряченный и возбужденный, он не сразу пришел в себя. Нависнув надо мной на вытянутых руках, Горецкий с недоумением уставился мне в глаза.

— Ты шутишь? — хрипло выдохнул он, облизывая припухшие губы.

На секунду я зависла, разглядывая мужское лицо.

— Если боишься, что соседи услышат нас, поехали ко мне, — медленно протянул Горецкий, не отпуская мой взгляд.

Его широкая грудь тяжело вздымалась, а бедра, прижатые к моим, недвусмысленно давали понять, что останавливаться Горецкий не планировал. Черт, да у него стоял, как каменный!..

Сглотнув, я осторожно помотала головой и попыталась незаметно выползти из-под напряженного тела.

Куда там! Мужская рука тут же по-хозяйски легла мне на бедро, не позволяя двинуться дальше.

— Не беси меня, Аронова, — со злостью процедил Горецкий, стремительно наклоняясь к моему лицу. — Я тебе не мальчик, чтобы динамить меня.

Я откинула голову на подушку и закрыла глаза.

Не мальчик.

И от меня ему нужно было только одно.

Секс.

Дикий, бездумный, примитивный.

И участвовать в этом я не собиралась.

— Уйди, Руслан. Пожалуйста, — тихо попросила я, стараясь не выдавать усталость и отчаяние в голосе.

Помедлив, Горецкий усмехнулся.

— Мне нравится, как ты произносишь мое имя, — длинные пальцы плавно коснулись моего подбородка. Горячее дыхание обожгло губы, заставляя меня сжаться в комок. — Повтори еще раз, — прошептал Горецкий, мягко прихватывая губами мою нижнюю губу.

Я прерывисто вздохнула.