Дина Дэ – Как довести профессора (страница 6)
Ведь не в костюме же дело и даже не в очках. В университете профессор был наглухо застегнут на все пуговицы и закрыт на все замки. Он не позволял себе ни одной лишней эмоции. Поэтому все считали его бездушным и высокомерным снобом. А какой он на самом деле? А черт его знает! Но сегодня я увидела чуть больше, и это лишний раз напомнило мне, что судить о человеке по обложке не стоит. У каждого глубоко внутри – свой океан, и выбирать только тебе, захочешь ли ты погрузиться в эти глубины.
Не переставая улыбаться, я дошла до служебной комнаты, быстро переоделась и договорилась с другой танцовщицей о замене, пообещав выручить ее в следующий раз. С рюкзаком наперевес я вышла в зал. Сафонов по-прежнему сидел за барной стойкой. Я тихо подошла к нему, любуясь широкой спиной и богатырским разворотом плеч. Это, наверное, алкогольные пары танцующих так на меня подействовали.
Внезапно оробев, я осторожно коснулась мужского плеча. Сафонов медленно развернулся ко мне. Наши взгляды пересеклись. Стало вдруг очень жарко и душно, пульс подскочил до неприличия. Я чутко уловила, как зрачки профессора расширились. Его дыхание тоже сбилось. Мы, не отрываясь, смотрели друг на друга. По внезапно ослабевшему телу прокатилась жаркая волна. Я чувствовала себя пьяной, хоть и не пила. Голова приятно кружилась. Мне было на удивление хорошо. Я бы отдалась сейчас музыке, плавно покачиваясь на ее волнах, но меня ждал мужчина. И я лишь опустила ресницы, успокаивая дыхание.
Профессор крепко взял меня за руку и повел к выходу. Оказывается, приятно быть ведомой. В полном молчании мы вышли на улицу. Прохладный воздух слегка отрезвил. Я осторожно убрала свою руку из мужской ладони и огляделась по сторонам. Возле входа стояло такси. Сафонов подошел к машине и галантно открыл мне дверь, дожидаясь пока я сяду внутрь. Затем он обошел машину и расположился рядом. В салоне сразу стало тесно.
Я назвала водителю адрес университетского общежития. Профессор удивленно посмотрел на меня.
– Ты живешь в общежитие?
– Да, – ответила. – Я приехала с другого города…
За два года профессор так ничего и не узнал о жизни своих студентов. Нормально ли это? Думаю, да. Сафонов мыслил другими категориями. На первом месте для него была математика. Поэтому он и добился таких научных высот в своем возрасте.
– А твои родители?.. – мужчине было неловко задавать этот вопрос, тем самым вторгаясь в мою личную жизнь. Но назад он не отступил.
– Мама с отчимом остались дома. Недавно у них родился сын.
Я тепло улыбнулась, вспомнив пухлого неуклюжего Мишку.
– То есть у тебя есть брат? – уточнил профессор.
– Да, – я посмотрела на мужчину.
Улыбка всё еще теплилась на моем лице, и профессор внимательно рассматривал меня, как будто хотел запомнить каждую черточку.
– У меня тоже есть старшая сестра, – разоткровенничался Сафонов.
Я попыталась представить профессора маленьким мальчиком, который хвостиком таскался за своей старшей сестрой, и не смогла. Скорее всего, он с самого детства был не по годам серьезным и важным. Я прикусила губу, пытаясь скрыть улыбку.
– Что? – Сафонов заметил это и, наморщив лоб, удивленно посмотрел на меня.
– Пытаюсь представить вас пятилетним мальчиком, – позволила я своей широкой улыбке расползтись по лицу.
– И не получается? – серьезно уточнил он. В его глазах заплясали заразительные смешинки.
Я покачала головой.
– Не получается.
Усмехнувшись, профессор откинулся на сидение и, о чем-то задумавшись, посмотрел в окно. А у меня появилась возможность рассмотреть его. Профессор был красив чисто мужской брутальной красотой. Волевой подбородок с едва заметной щетиной, крупные четкие черты лица, прямой нос. Я перевела взгляд на губы. Нижняя губа чуть полнее верхней. Но почему-то мне казалось, что мягкость мужских губ обманчива, и на ощупь они упругие, горячие, требовательные…
От этих мыслей меня обожгло внутри. Корнилова, ты думаешь о том, какие губы профессора на ощупь? Окстись! Я торопливо отвернулась к окну, но широченная улыбка не хотела покидать моего лица. Как будто я побывала на свидании с офигенным мужчиной, и сердце замирало в предвкушении новых встреч. Я мысленно одернула себя. Встречи-то, безусловно, будут. В университете на парах, а еще на экзаменах, где профессор влепит мне двояк, если я буду пялиться на его губы!
Тем временем мы подъехали к общежитию. Я коротко взглянула на Сафонова, он перехватил взгляд и медленно, словно колеблясь, взял мою ладонь в свою. Я застыла, как кролик перед удавом. Обжигая меня пристальным взглядом, мужчина поднес мою руку к губам и, щекоча дыханием, осторожно прикоснулся к коже. Тысячи ошалевших мурашек бестолково забегали по телу. В один момент я забыла, как надо дышать, говорить, думать…
– Спокойной ночи, Дарья, – низким чуть хрипловатым голосом проговорил профессор, поднимая на меня глаза.
Медленным поглаживающим движением он отпустил мою руку и отстранился назад. Судорожно сглотнув, я рванула ручку двери и, устремившись наружу, сдавленно пискнула:
– Спокойной ночи, Сергей Алексеевич.
Глава 6
Я проводил взглядом тоненькую фигурку. Не оглядываясь, Дарья быстро нырнула в дверь общежития. Испугал ты ее, Серега, своим порывом. Я и себе не мог объяснить, зачем вдруг полез целовать ей руку. Мне нестерпимо хотелось поцеловать девушку в губы, крепко, по-взрослому, вжимая дрожащее тело в себя. Но я сдержался. И поцеловал руку. И насмерть перепугал девчонку! Блин!
Я назвал таксисту свой адрес и, тяжело вздохнув, откинулся на сидение. Друзей я уже предупредил, что уезжаю. Они подумали, что я снял себе телочку, и благословили, в красках описывая, что меня ждет. Придурки!
Но секса у меня сегодня не будет. Да и не хотелось ни с кем знакомиться, несмотря на внушительную эрекцию, которая болезненно отзывалась во всем теле. Теперь поцелуй в руку стал для меня самой эротичной фантазией. «Стареешь, Серега», – усмехнулся я.
Узкая изящная ладонь с длинными тонкими пальцами стояла перед глазами. Сквозь шелковистую кожу просвечивали голубоватые венки. Я прикоснулся губами к одной из них и почувствовал пульсацию. До дрожи захотелось отыскать на нежном теле девушки остальные трепещущие жилки и чувственно, медленно исследовать их губами…
Сжав челюсти, я закрыл глаза. Очнись, Серега, это твоя студентка! Как ты в понедельник ей в глаза-то посмотришь? А еще эта чертова конференция! Придется видеться с Дарьей чаще… Я бы мог взять себе в помощники другого студента, но уже вписал имя девушки в деканате в качестве своей помощницы. И не в моих правилах было отступать от принятых решений. В университете меня знают, как железного человека, который никогда не колеблется. Пусть всё так и остается. Мне не привыкать сдерживать свои порывы.
Я добежала до своей комнаты, будто за мной гнались тысячи волков. Сердце стучало, как сумасшедшее. Запыхавшись, я ворвалась в комнату. Лена уже спала. Ее парня, к счастью, не наблюдалось. Дыша, как паровоз, я переоделась и нырнула под одеяло.
Лежа в темноте, я уставилась в потолок, постепенно усмиряя колотящееся сердце. На моем лице помимо воли расплывалась счастливая беспричинная улыбка. Хотя причина была. Профессор, целующий мою руку. Профессор, восхищенно смотрящий мне в глаза. Профессор, интересующийся моей жизнью…
Я зажмурилась. Дашка, не смей! Не смей влюбляться в Сафонова. Не смей думать о нем, как о мужчине! Не смей представлять, какой он по утрам, когда только просыпается! Я с силой сжала пальцы. Ты умная девочка и понимаешь, что это принесет только боль.
Я перевернулась на другой бок и закрыла глаза. Мне казалось, что я не смогу уснуть, слишком возбужденное у меня было состояние. Но уставший организм отключился моментально, и я провалилась в глубокий сон.
Утро выходного дня выдалось суетливым и заполошным. Разбудила меня Лена, которая громко ругалась по телефону со своим парнем. Твою ж мать! Да пошли ты его уже! Он же увивается за всеми девчонками в общежитие! Но Лена этого старательно не замечала и продолжала лить слезы после каждой ссоры.
– Ленка, имей совесть! Я пришла в три часа ночи! – гаркнула я на соседку.
– Извини, Дашка… – Лена скукожилась на кровати, вытирая дрожащей ладошкой слезы.
Я тяжело вздохнула и встала. Спать под приглушенные девичьи рыдания было мне не по силам.
Я села рядом с девушкой и приобняла ее за плечи.
– Он же мизинца твоего не стоит. Нашла из-за кого слезы лить!
Лена зарыдала еще сильнее. Мда, утешитель из меня никакой.
– Лен, давай чай с шоколадкой попьем и успокоимся, – использовала я запрещенный прием.
Мы принесли в комнату чайник и съели большую упаковку шоколада. Несчастная девушка немного успокоилась, а я получила дополнительную дозу вкусного серотонина. Хотя меня и без шоколада распирало. Яркое солнце заглядывало в окно и обещало скорое приближение лета. Хотелось кружиться в солнечных брызгах и улыбаться новому дню. Я не знала, что ждет меня впереди, и была в этом предвкушении своя прелесть. Я отчаянно убеждала себя, что причина моего приподнятого настроения вовсе не в профессоре и не в нашей странной встрече. У меня почти получилось.
Пританцовывая, я оделась в белый летний сарафан, посмотрела в зеркало и ослепительно улыбнулась девушке в отражении. Бросив взгляд на часы, я попрощалась с грустной Леной и поспешила на встречу с Ритой. У подруги было два билета на хоккейный матч, и мы неожиданно для себя решили приобщиться к этому брутальному виду спорта. Играла местная команда, поэтому проблем, за кого болеть, не возникало. Оставалось только узнать, какого цвета будет форма у «наших».