Дина Данич – Жестокий. Его игрушка (страница 3)

И это его я надеялась попросить о помощи сегодня на аукционе.

3 Надя

Несколько долгих мгновений мы смотрим друг на друга. У меня внутри крепнет надежда на спасение – я же видела, что в отличие от остальных участников аукциона, Алиев не выглядел заинтересованным.

Так может он поймет, если я все объясню?

Ратмир, судя по выражению лица, не удивлен мне. Видимо, его предупредили, что один из подчиненных привез подарок. Сейчас он в черной кожаной куртке, под которой видна темная рубашка. И те же черные брюки. Словно он – мафиози из фильма.

Взгляд мужчины по-прежнему отстраненный и как будто незаинтересованный. И это сильнее убеждает меня – нужно просто рассказать ему правду.

Однако всего одно слово выбивает у меня почву из-под ног.

– Раздевайся.

Его голос звенит холодом. Растерянно смотрю в его темные глаза. Между нами пара метров, но мне кажется, что вся комната наполняется той давящей аурой, которая исходит от мужчины.

– Я не…

– У меня мало времени, – небрежно бросает он, проходя к широкому угловому дивану. – Хочу оценить товар.

Меня будто по щекам отхлестали. Внутри разливается леденящая пустота, которая медленно, но верно уничтожает малейшие ростки надежды на спасение.

Крепче вцепляюсь в плащ, боясь, что Алиев может сдернуть его сам. Правда, Ратмир явно не торопится напрягаться – устраивается на диване поудобнее, достает пистолет и демонстративно кладет рядом с собой. А затем широко расставляет ноги с явным намеком. И смотрит.

Я в шоке. Все слова старика, которыми он меня запугал, обретают плоть. Вот он – мужчина, который держит мою жизнь в своих руках. В его глазах ни намека на снисхождение или человечность. Только холод и равнодушие.

– Я никогда не… – не могу озвучить фразу до конца. Потому что страшно. Потому что стыдно.

– Плевать, – безразлично отвечает мужчина. Демонстративно смотрит на свои часы. Строгие, по-мужски сдержанные, но очевидно дорогие. Кошусь на пистолет, лежащий на диване.

Могла бы я его схватить и… выстрелить?

– У тебя минута. Потом пойдешь к охране. Вряд ли они будут такими терпеливыми.

Тошнота снова подкатывает, а в висках противно пульсирует. Делаю шаг. Затем еще один.

– Я сказал – разденься.

Его слова прилетают в меня хлесткой пощечиной. Замираю и… Зажмурившись, скидываю с себя плащ. Едва разбираю шелест ткани, осевшей у моих ног.

Знаю, как выгляжу сейчас. Одежда, в которую меня обрядили, ничего не скрывает.

– Глаза открой, – слышу еще один приказ.

Мне стоит огромных усилий выполнить и это.

У Алиева абсолютно равнодушный взгляд. Разве что карий цвет в его глазах стал чуть темнее.

С трудом сглатываю вязкую слюну. Я задыхаюсь от того страха, что гуляет в моей крови. Стоя перед хищником фактически голая, я не имею ни малейшего понятия, как спастись.

Не могу пошевелиться – только рвано дышать.

– На колени, – озвучивает Ратмир очередное требование. – И пошустрее.

Последнее уточнение срабатывает как удар. Меня будто подсекают – ноги слабеют, и я практически валюсь на ковер. От разбитых коленей спасает густой мягкий ворс ковра.

Я все еще надеюсь на снисхождение. Осторожно поднимаю взгляд. Смотрю в лицо мужчине, ища то, что мне поможет и спасет.

Черты его лица – суровые, словно выточенные из камня. Широкие темные брови. Практически черные глаза. Массивная челюсть и чуть изогнутые губы.

В Ратмире есть что-то восточное, словно он из семьи, где было смешение кровей.

Это придает ему неуловимый колорит, хищность, которой я раньше не встречала.

Да и где? Я училась с утра до вечера, брала подработки в больнице, чтобы выживать.

Алиев – опасный, породистый хищник, рядом с которым ты невольно испытываешь желание склонить голову и спрятаться подальше. Теперь я понимаю, почему когда он вошел в зал аукциона, атмосфера изменилась. Не знаю, кто он, но не сомневаюсь, что обладает большой властью.

– Ждешь новых инструкций? Приступай, – кивает он, давая понять, чего именно ждет от меня.

Между нами едва ли метра полтора. И чтобы оказаться достаточно близко, мне приходит подползти ближе.

Унизительно и гадко. Я интуитивно прикрываюсь руками, как только взгляд мужчины соскальзывает ниже моего лица. Понимаю, что ни сорочка, ни белье не покрывают мое тело. Наоборот, подчеркивают и привлекают внимание.

– Руки убрала.

Я не слушаюсь. Даже наоборот – крепче обхватываю себя руками. Но стоит только Алиеву чуть податься вперед, как тело будто живет своей жизнью.

Подчиняюсь и переступаю коленями, оказываясь между ногами Ратмира.

– Продолжай, – приказывает он.

У меня дрожат руки, но я все же тянусь к ремню на его брюках. И это становится моей ошибкой. Я слишком сосредоточена на собственных эмоциях, поэтому не успеваю среагировать. Понимаю, что произошло, только когда Алиев резко хватает меня за волосы на затылке, а к виску приставляет пистолет.

– Сколько тебе заплатил Борисов?

– К-кто?

Мой голос звучит сипло, едва слышно. Но судя по всему, Алиев разбирает вопрос.

– Сколько?

Он чуть сильнее вдавливает пистолет мне в голову, отчего у меня будто ледяная корка на теле формируется. А внутри – словно кровь замирает. Просто раз, и сердце останавливается.

– М-мне сказали, что я буду ваша, – шепчу, хотя это забирает практически все мои силы.

Я совершенно не понимаю, о чем речь. Не знаю, кто такой Борисов и почему он должен мне платить.

Я просто хочу остаться жива. Оказывается, это очень страшно – когда у тебя к виску представлено оружие, и от смерти тебя отделяет всего мгновение. Щелчок, после которого тебя не станет.

Понимание такого простого факта становится жестоким открытием.

– Кто? – требовательно спрашивает Ратмир, продолжая давить взглядом.

– Тот старик, – сбивчиво объясняю. – Он заплатил пять миллионов и сказал, что…

– Сказал что?

– Что я стану подарком.

Мне не удается скрыть горечь, которая пусть и уступает сейчас место страху, но по-прежнему плещется внутри.

Секунды сменяют друг друга, растягиваясь в бесконечность. Мне кажется, что еще немного, и я просто умру. Даже вот так – без выстрела. Только от того, как жестко и давяще смотрит на меня Алиев. Наверное, именно инстинкт выживания толкает меня на безумно смелый поступок. Иначе я не могу объяснить, как решаюсь снова заговорить.

– Мне сказали, что вы не садист.

Именно после этих слов что-то во взгляде мужчины неуловимо меняется. Будто лед в его глаз отступает, сдавая позиции обычному безразличию.

– Не садист, – очень медленно произносит он, скользя пистолетом ниже и задевая им скулу. А затем и подбородок. Вынуждает поднять голову. – Но крыс терпеть не могу.

Несколько долгих мгновений он вглядывается в мое лицо, словно ища ответ на вопрос. А может, ожидая какой-то реакции. Я же в этов ремя почти не дышу. От этого кружится голова. Моргаю, чтобы не потерять сознания – ведь тогда я окончательно утрачу те крохи контроля, что пока еще у меня есть.

– Я не крыса, – наконец, выдавливаю с трудом.

Ратмир, наконец, убирает пистолет в сторону и откидывается на спинку дивана.

– Время покажет.