Дина Данич – Скандальная свадьба (страница 8)

— Ты шутишь? — спрашивает мама. Она бледная. Растерянно смотрит на отчима. — Скажи, что это шутка, пожалуйста!

— А что такое? — холодно спрашивает он. — Чем ты недовольна?

— Он… Он же… Это же… Все будут думать, что…

Тут отчим снова выходит из себя и шарахает кулаком по столу.

— Ты вроде бы уверяла, что наша дочь ни в чем не виновата, — говорит он. — Так?

— Так. Я верю Аише. Но остальные…

— Что остальные? Аиша выйдет за него замуж, это ясно? Или ты решила, что у тебя есть право перечить мужу? Хочешь показать дочери, как жена может вести себя? Научишь ее уму — разуму, поделившись своим богатым опытом?!

Впервые родители ссорятся вот так. Мама становится белой как мел. В ее взгляде появляется такая боль, что я глазам не верю. Она замирает, затем опускает взгляд в тарелку, а спустя несколько мгновений молча выходит из — за стола.

Отчим шумно выдыхает, качает головой, и я отчетливо понимаю — он жалеет о своих словах. Но почему же тогда молчит?

— Я могу пойти к ней? — тихо спрашиваю, понимая, что маме я сейчас куда нужнее, чем за столом.

— Прости, Аиша, — вдруг говорит дядя Хасан совсем не то, что я ожидаю. — Я виноват перед твоей матерью. Мне это и решать. Не думай о ней плохо. Она просто очень тебя любит.

На глаза наворачиваются слезы. Я редко слышала от отчима что — то о чувствах. Он, скорее, мужчина дела. И мама не раз подчеркивала, что настоящая любовь проявляется в поступках.

— Убери со стола, — просит он и уходит вслед за мамой.

После разговора остается крайне неприятный осадок. Мне очень хочется пойти к маме, но я не смею ослушаться. В конце концов, ей и отчиму надо поговорить — он же ее обидел. Я могу лишь догадываться, что имелось в виду. Мама вышла замуж второй раз, когда мне было почти шесть лет. Казалось бы, мало. Но я уже тогда запомнила, что теперь у меня будет новый папа. Однако слово “папа” крепко ассоциировалось у меня с побоями. Поэтому я так и не смогла отчима назвать иначе как дядя Хасан. Он, правда, и не требовал.

Своего родного отца я практически не помню — лишь отдельные образы. Запомнился момент, как он бил меня, причем довольно сильно. И то, что мама часто плакала. Когда я подросла и стала спрашивать про него у мамы, она отказывалась отвечать. Сказала, что эта страница перевернута, и что мой биологический отец не появится больше в моей жизни — ведь он умер.

Весь вечер провожу одна — в нашем доме достаточно места, чтобы не мешать друг другу. Так что когда родители так и не спускаются из спальни, я смиряюсь, что им совсем не до меня, и ухожу к себе в комнату.

Я испытываю страх от новости, что опять стану невестой, что снова будет свадьба.

Слишком живы и болезненны воспоминания о том, что случилось.

Не знаю, можно ли доверять тому, кто увез меня, фактически сделав мишенью для позора. Ведь наверняка мог позвонить моему отцу, или как — то иначе выйти из ситуации, а не увозить в своей машине. Впрочем, я сама виновата, что поверила Мадине и оказалась в той ситуации. А мужчины… С них всегда спрос невелик. Позор всегда только для девушки.

На следующее утро мама заходит ко мне в комнату как ни в чем не бывало.

— Дорогая, пора просыпаться, — говорит она, расшторивая окна. — У нас не так много времени.

— Ты о чем? Разве мы куда — то едем?

— Нет, Аиша. Это к нам приедут гости.

— Партнеры дяди Хасана?

— Нет, дочка, — вздыхает мама. — Сваты. Ты ведь замуж выходишь.

Испуганно смотрю на нее.

— Уже? Так быстро? — конечно же, я вспоминаю день, когда к нам пришел свататься Арсен. С ним были отец и его дядя.

— Хасан сказал — некуда тянуть. Таир хочет все организовать как можно скорее.

Меня эта спешка очень пугает. И я не знаю, как признаться в этом маме. Я ведь и так доставила им хлопот. Но она словно чувствует это и подходит к моей постели, присаживается на край и берет за руку.

— Аиша, насколько я поняла — он достойный мужчина.

— Да, но после случившегося меня ведь считают порченой, а он согласился?

Мама отводит взгляд, долго молчит.

— Таир не местный, многих вещей не знает. Так что не думаю, что он со зла так поступил. Он помог так, как умел.

С этим я вынуждена согласиться. Если бы не Салманов, я бы осталась там, в номере с неадекватным мужчиной, который наверняка бы довел начатое до конца. И вот тогда…

— Я должна подчиниться, да? — с тоской спрашиваю, хотя ответ знаю и так.

Мама вздыхает и кивает.

— Ты ведь умная девочка, Аиша. Давай, вставай, умывайся. У нас много дел. Надо все успеть подготовить.

Я совершенно не разделяю маминого энтузиазма. Но, конечно же, не спорю. После того как я их опозорила, все, что могу — послушно выполнять волю родителей, чтобы не принести новых неприятностей.

После обеда у нас уже почти все готово. Мама отправляет меня переодеться, пока сама заканчивает последние штрихи. Я едва успеваю надеть платье, как вижу в окно — ворота дома открываются. Машина отчима въезжает на стоянку. Он едва успевает зайти в дом, как приезжают те самые сваты.

— Аиша? — в комнату заглядывает мама. — Ты готова, надеюсь?

— Да, я… — замолкаю, нервно теребя край рукава.

Она придирчиво разглядывает меня.

— Красавица моя, — наконец, выносит вердикт мама. — Уверена, ты покоришь сердце будущего мужа.

Я невесело улыбаюсь.

— Боюсь, мою репутацию уже ничем не исправить.

— Выше нос, дочь. И помни — мужчины в некоторых моментах довольно примитивны. Тебе нужно лишь научиться женской мудрости, — мягко улыбается она. — Идем. Хасан просил нас не задерживаться.

Мы только успеваем спуститься на первый этаж, как в холл заходит мой жених. Вот только он не один.

Испуганно смотрю на маму, а у той лицо белее снега.

— 10 Аиша —

Помимо Таира к нам в дом входят еще двое мужчин. Тоже крепких, высоких. Но один из них — тот самый, что зажал меня в номере.

Меня начинает мутить, а перед глазами плывет.

— Аиша? — голос мамы звучит слишком далеко. Будто в другой комнате.

Прихожу в себя уже в гостиной, лежа на диване. Надо мной нависают мама и отчим. У обоих очень напряженные лица.

— Дочка, ты как?

— А что случилось? — растерянно спрашиваю, глядя на них.

— Ты потеряла сознание.

Дядя Хасан отстраняется, смотрит отчасти виновато.

— Испугалась?

Тут я вспоминаю, кто к нам приехал и зачем.

— А наши гости, они…

— Это моя вина, — вдруг раздается мужской голос рядом. Вздрагиваю и, приподнявшись, оборачиваюсь. Оказывается, в гостиной так же находится и Салманов. — Мне стоило догадаться, что Арман может вызвать неприятные ассоциации.

Мама с отчимом переглядываются, а Таир между тем продолжает:

— Аиша, если позволишь, я бы хотел прояснить то недоразумение, которое случилось между вами.

Он так легко называет это недоразумением, тогда как я вижу все совершенно иначе — в памяти всплывает бешеный взгляд мужчины, его крепкая хватка и грязные слова.

— Арману подлили возбуждающее средство, которое туманит мысли. Если проще, то он был не в себе.