Дина Данич – Пленница. Цена любви (страница 11)

– Кажется, он с тобой не согласен, – намекнула я. Однако Орсини в тот раз предпочел просто уйти.

Потом он появился на кухне, когда я по памяти готовила лазанью. Я как раз пыталась вспомнить порядок слоев – в том рецепте он был измененным, и результат получался куда интереснее классики.

– И что это будет? – поинтересовался Маттео, разглядывая кухонный стол.

– Лазанья, – неохотно ответила я. – Если, конечно, будет.

Вздохнув, я решила рискнуть и сделать наугад – вспомнить детали рецепта так и не вышло.

– Откуда столько неуверенности? – удивился Орсини.

К этому моменту он уже неоднократно пробовал то, что я готовила, и в итоге заявил, что ради такого ужина будет возвращаться каждый вечер.

Это даже стало своего рода традицией. И я была вовсе не против – мне так даже проще было. Когда я была занята хотя бы приготовлением еды, мысли о брате были не таким громкими. Меня изводили неизвестность и волнение за Марко. Я отлично помнила, с каким предвкушением Леви заявил, что благодаря мне сможет держать его на коротком поводке.

Правда, за эти дни его намеки и провокационные заявления поблекли, и я даже стала надеяться, что Адам просто запугивал меня.

– Потому что я не помню рецепт, – с досадой вздохнула я. – А телефона, чтобы поискать его в сети, у меня нет.

Я ответила без какой-либо цели, хотя меня жутко угнетала невозможность связаться с Марко и Аделиной. Как я ни пыталась, у меня не вышло застать никого из клининга. Я надеялась, что у тех, кто приходит, будет мобильный, и я смогу связаться с братом.

Но увы.

Маттео почти минуту сверлил меня подозрительным взглядом, после чего достал свой телефон и лично поискал тот несчастный рецепт.

У него было такое сосредоточенное лицо при этом, что впервые за долгое время я поймала себя на желании улыбнуться – даже мой брат не занимался подобным для меня. А ведь если подумать, Орсини такой же жестокий и циничный мафиози, как и Марко.

Рецепт он мне все же нашел, а телефон тут же спрятал, бросив на меня еще один задумчивый взгляд. Лазанья тогда вышла вполне себе съедобной. Но именно с того дня меня захватила мысль либо попросить телефон у Маттео, либо потихоньку забрать.

– Это тоже можно есть? – раздается сзади меня голос брата Адама.

Едва заметно вздрагиваю, а у самой пульс резко подскакивает. Стараюсь сосредоточиться на бутоне, который уже в третий раз получается кривым. Все-таки работать с марципаном без своих инструментов жутко неудобно.

– Можно и есть, – отвечаю, не оборачиваясь.

Орсини обходит стол и садится напротив меня. Когда пару дней назад я нашла упаковку старого марципана, глазам своим не поверила. Откуда она здесь завалялась? Но мне это помогло скрасить ожидание.

Сегодня снова пытаюсь сделать те самые розы, которые привлекли мое внимание в первый день нахождения в этом доме.

Маттео аккуратно отщипывает кусок от шарика, пробует и едва заметно морщится.

– Что это?

– Марципан.

– Может, лучше стейки пожаришь? – с надеждой спрашивает он.

– Могу и стейки. Или что-то поинтереснее, – пожимаю плечами. – Только нужно поискать рецепт. Но без телефона не выйдет.

Поднимаю взгляд на Орсини. Тот замирает на несколько мгновений, а затем, усмехнувшись, качает головой.

– Хорошая попытка, Белла, но нет.

– Почему? Боишься, что я что-то расскажу Марко?

– Обсуди это с Адамом. Он, кстати, вернулся, – небрежно бросает Маттео.

Я замираю, так и не положив бутон к остальным готовым.

– Вернулся? – голос почему-то садится, а по телу как будто легкое покалывание волной прокатывается.

– Он у себя, – добавляет его брат. – Если хочешь позвонить Марко, иди спрашивать у него. Он сегодня в отличном настроении, так что как знать – когда еще такой шанс выпадет?

Что-то такое звучит в голосе Орсини, что я действительно иду, даже не убрав на кухне.

Поднимаюсь на второй этаж, а у самой ноги дрожат. Я стараюсь не думать, по какой причине такой, как Леви, может быть довольным.

У двери его спальни я торможу и почти минуту собираюсь с мыслями. Страх во мне все еще силен, но я понимаю, что чем больше времени проходит, тем сложнее моему брату.

Открываю дверь, делаю шаг, затем другой, готовясь выпалить свою просьбу, но в комнате никого.

Я прохожу чуть дальше, оглядываясь по сторонам. Я знала, где комната Адама, но ни разу не заглядывала – банально боялась.

Теперь у меня есть возможность осмотреться.

– Заблудилась, лисица? – раздается позади меня.

Резко обернувшись, я вижу Леви. Абсолютно голого. С полотенцем в руках.

Я застываю изваянием. Даже вдохнуть не получается полноценно – горло как будто спазмом сводит.

Адам стоит, совершенно не стесняясь своей наготы – у него в руках белое полотенце, а волосы влажные и в беспорядке.

– Или, может быть, ты соскучилась? – вкрадчиво интересуется Леви, вырывая меня из ступора.

Я резко зажмуриваюсь и тут же отворачиваюсь.

– Нет, я хотела поговорить, – бормочу, чувствуя, как жар и стыд заливают меня от макушки и до пяток.

– А чего тогда прячешься? – раздается у меня за спиной. Судя по голосу, мужчина уже значительно ближе ко мне.

Я все еще стою с закрытыми глазами, надеясь забыть все, что увидела. Однако в памяти как будто специально отлично отпечатался его образ.

Сложно отрицать – сложен Леви потрясающе. Одного взгляда хватает, чтобы почувствовать его мужественность и силу. Рельефный торс, крепкие плечи, осанка и его наглый, самоуверенный взгляд…

– Мне надо позвонить, – говорю, чтобы как-то преодолеть неловкость, висящую в воздухе.

Слышу какой-то шорох и искренне надеюсь, что это Адам одевается.

– И?

– И я прошу дать мне телефон, – тихо отвечаю.

Между лопатками жжет – я уверена, от взгляда Леви.

– Я должна поговорить с Марко, – добавляю, когда в ответ не получаю даже слова.

Адам обходит меня и встает так, что я вынуждена посмотреть на него. Выдыхаю с облегчением – по крайней мере, на нем сейчас хотя бы штаны. Хотя, конечно, было бы лучше, если бы он еще и рубашку накинул.

– Твой брат – взрослый мужик, – насмешливо фыркает Леви. – А ты носишься с ним, словно он беспомощный ребенок.

– Ты не понимаешь! – вскидываюсь тут же. Когда дело касается Марко, во мне вспыхивают решимость и смелость. Если себя я не в состоянии защитить, то вот брата – постараюсь. Я понимаю, скольким обязана ему. И если у меня есть хоть какая-то возможность облегчить его страдания, я это сделаю. – Он должен знать, что я в порядке. Он же с ума сходит, думает, что…

– Что? – заинтересованно спрашивает Леви. – Что я тебя пытаю? Насилую? Развращаю?

С каждым вопросом он делает небольшой шаг, приближаясь ко мне.

– Он не простит себе снова, – срывается с моих губ мой самый большой страх. Я же видела взгляд Марко, когда Адам появился у нас дома.

– Думаешь, он жалеет, что пострадала не ты, а Габриэла?

Этот вопрос выбивает у меня почву из-под ног.

– Что? – шокированно смотрю на него. Я была уверена, что та история осталась за дверями нашего дома. Марко говорил, что сделал все, чтобы никто не узнал.

Леви довольно ухмыляется, а в его глазах снова появляется тот самый пугающий блеск. Он нарочито медленно поднимает руку к моим волосам и пропускает пару прядей между пальцами. При этом в его взгляде мелькает странная одержимость, а еще предвкушение.

– Конечно, я знаю о том, что случилось, лисица. Больше того – я и помог твоему брату освободиться и жить дальше.