Дина Данич – Отец поневоле (страница 5)

— Ага.

— Надо, наверное, в полицию позвонить. Чтобы найти родителей, — добивает она меня своей логикой.

И в целом это правильно. Так делают, если находятся подкидышей. Отдают органам правопорядка, чтобы те нашли горе-родителей. Вот только… Что если один из родителей — это все же я? И плевать что я ни сном, ни духом.

Вообще, конечно, вероятность не стопроцентная. Но иррациональные сомнения уже точат. А вдруг да? Вдруг этот мелкий — мой?

От этого становится душно, и я понимаю, что надо сваливать. Чтобы хоть немного привести мысли в порядок. А заодно и навестить родителей Полины.

— Ладно, я побегу. Ты сможешь приглядеть за ним? — хрипло спрашиваю, стараясь не смотреть на улыбающегося пацана, который начинает активно мычать и махать ручками.

— А ты сам куда? В полицию поедешь, да?

— Ага, — растерянно бормочу лишь бы оказаться подальше как можно скорее. — Выручишь мам? Я ведь его с собой не могу…

— Надо же какой лапочка, — приговаривает она. — Ты в детстве, ну, прямо такой же был. тоже вечно высказывался, а чуть что не по-твоему — кричал и возмущался.

— Все дети кричат, — неуверенно говорю я.

— Все да не все, — возражает мама. — Смотри, он и лоб морщит, прям как ты! И носик такой же…

— Они все похожи, — хватаюсь за последний аргумент. Не готов я прямо сейчас рассказывать матери о том, что возможно это и правда ее внук у меня под дверью оказался. — Ладно, мне и правда пора.

— Все хорошо будет, сын. Езжай спокойно. Я пригляжу. Все равно планов особо не было.

Я киваю и выхожу в коридор. И уже когда закрываю дверь до меня доносится:

— Ну, что, Платош, сбежал наш папашка, да?

На мгновение останавливаюсь, чтобы выдохнуть. Идиот. Ну, какой же я идиот — напрочь забыл про эту записку, пока воевал с мелким за тишину в доме. И теперь когда вернусь, парой фраз отделаться не получится. Мама наверняка вцепится мертвой хваткой, пока не выяснит все, что захочет.

Отличный денек…

— 4 Назар -

Пока еду к родителям бывшей жены, то и дело возвращаюсь мыслями к пацану. Вроде сморщенный ребенок, маленький совсем, кричащий. И взбесил меня знатно поначалу. Но когда улыбнулся беззубо, что-то дрогнуло внутри. И если это у меня — мужика, вот так, то что должно быть у матери малыша? Как Поля могла оставить сына?

Даже если он и не мой. Ей-то он родной. Неужели была настолько уверена, что не брошу?

Учитывая наш прошлый опыт в отношениях, сомнительно.

И все же ребенок у меня. А где она сама — большой вопрос. Я еще раз пять пытаюсь дозвониться до бывшей жены, но результата по-прежнему нет. И в принципе это пока еще не значит ничего страшного — могла ведь и номер сменить. Почему нет?

Но внутри свербит нехорошее предчувствие.

Стоит мне только нажать кнопку звонка, как дверь тут же открывает бывшая теща — Ирина Анатольевна.

— Назар? — она, кажется, искренне удивленной. Может не в курсе фортеля дочурки? И тут возникает вопрос, который неплохо было бы задать себе раньше — а родители Полины в курсе, что у нас сын?

Стоп. Пока еще не у нас. ДНК-тесту все же быть.

— Добрый день, Ирина АНатольевна. Полина у вас?

— Поля? Нет, — растерянно отвечает она. — А зачем ты ее ищешь?

— Потому что она кое-что забыла у меня. Вот, хочу спросить нужно ли ей это.

— Спустя год?

Отношения с бывшей тещей у меня всегда были нормальными. Несмотря на наши сложности с Полей, ее родители хоть и пытались вмешиваться, но со мной всегда вели себя предельно вежливо.

— Да, представляете, как иногда выходит, — иронично усмехаюсь я. — Живешь себе, и спустя год узнаешь очень важные вещи, которые стоило бы узнать несколько ранее. У вас так бывает, Ирина Анатольевна?

То ли она и правда не в курсе, что уже странно — все-таки Полина общалась с родителями, то ли очень хорошо играет, но женщина действительно выглядит непонимающей.

— Я могу передать дочери, когда она позвонит мне в следующий раз, что ты искал ее, — предлагает она.

— То есть у вас есть связь? Ее номер не отвечает.

— Да, она сменила, когда уехала работать за границу.

Мне нужна почти минута, чтобы осознать ее слова.

— Уехала работать за границу? — зачем-то повторяю за ней.

— Ну да. Ты не знал? Хотя понимаю, — тут же спохватывается Островская. — Вы, наверное, и не общались.

— Не общались, — цежу сквозь зубы, прикидывая, как бы выудить информации побольше. — Может, вы дадите мне ее номер? Я свяжусь и обсужу с ней вопрос.

— А я не могу. Поля сама звонит. У нее там контракт какой-то с кучей ограничений. Компания престижная, и там все очень строго. Поэтому она сама звонит, и номер не определяется никогда.

— Даже так? А если что-то срочное? Неужели нет возможности как-то дать ей знать, что что-то случилось?

Женщина мнется, явно не зная, стоит мне отвечать. Вроде бы мы не ругались и не рассказывали всем подряд причину развода, но ясное дело — она на стороне дочери.

— Назар, а что за срочность такая? Через несколько дней Поля сама позвонит.

— Вопрос и правда не терпит. Так что, пожалуйста, помогите мне. Если у Полины и правда такой серьезный контракт, — едва сдерживаюсь, чтобы не скривится от этой лжи, — то не хотелось бы ей подпортить карьеру, если я начну искать ее по своим каналам.

Пожалуй, направление я выбрал верное — Островская бледнеет и тут же кивает. Значит, помнит что фамилия Адамиди имеет значимый вес.

— Хорошо, — сдается она и достает листок, на котором быстро пишет что-то. — Это электронная почта для срочной связи. Поля сказала, что если что — писать туда. И она сама перезвонит.

— Спасибо, — киваю, забирая бумажку. Но я не успеваю даже развернуться, чтобы уйти, как Ирина Анатольевна хватает меня за рукав.

— Назар, что-то случилось? Или ты решил… Ты хочешь ее наказать, да? Спустя год…

Она смотрит на меня со страхом. Я это четко вижу. Это странно, учитывая, что я никогда не позволял себе переходить черту и пугать жену. Даже несмотря на то, что она сделала.

— Наказать? — медленно произношу я. — Мне есть за что ее наказывать?

Бывшая теща еще больше бледнеет, понимая, что ляпнула лишнего.

— Я не знаю. Просто она же моя дочь. Естественно я волнуюсь за нее.

— Ирина Анатольевна, разве я обижал ее, пока мы были женаты?

— Ты же знаешь, что Полина не стала бы жаловаться, — неожиданно резко заявляет она.

— Может, потому что было не на что? — повышаю голос. — Я вашу дочь любил. И делал все, чтобы она была счастлива!

— Тогда почему она в слезах вернулась от тебя тогда?

Стискиваю зубы, чтобы взять под контроль эмоции, которые грозятся вот-вот перейти черту.

Нельзя. Нет, нет и нет. Все в прошлом. Забыто. Я живу дальше. Точка.

— Это касается нас двоих. В любой семье бывают сложные дни.

Мне стоит нечеловеческих усилий говорить банальные вещи, чтобы скрыть за ними свою боль.

Островская смотрит с неприязнью, но оспаривать мои слова не решается. Я уже собираюсь уходить, но медлю и задаю еще один вопрос:

— То есть весь этот год Полина пробыла за границей?

— Да. Улетела сразу после вашего развода.

— У нее кто-то был там?