Дина Данич – Невинная для Грешника (страница 4)

Медведев насмешливо хмыкает, приподняв густые брови.

– Выбора у тебя нет, лапуль. Теперь ты под присмотром. И либо послушно выполняешь приказы, тихо сидя в сторонке, либо придется придумать себе занятие поинтереснее.

Нервно сглатываю. Что-то мне от его угроз становится очень и очень нехорошо.

Осторожно отступаю подальше, но чувствую, что это не поможет. Медведев – опасный зверь, и мне не повезло попасть к нему на радары.

– Я же пообещала, что никому не скажу.

– Вот и проверим, насколько ты умеешь держать язык за зубами. Завтра на час раньше закончишь – поедешь со мной.

– Куда?

– Будешь моей плюс один.

– Я? – растерянно смотрю на него, теряясь от того, куда заходит разговор. – Лучше Катерину возьмите.

– Мне понравилась ты, Ма-ша. Так что не дури. Сбежишь – выпорю, – бросает напоследок Медведев и, обойдя меня, скрывается за дверью служебного входа.

Поначалу мне не верится, что он вот так просто поверил мне на слово. Потом до меня доходит, что вообще-то не поверил. Игнат же сказал, что я под наблюдением. Получается, парень в той подсобке – кто-то важный?

Пока еду домой, в хостел, где мне удалось снять комнату, все думаю про эту ситуацию. Мысленно ругаю Прохорова – если бы не он, я бы не забежала туда и не стала свидетельницей!

Самое логичное – сбежать. Но я банально боюсь, чем это может обернуться.

Но и сидеть ждать – глупо. А уж соглашаться жить у незнакомого опасного мужчины – тем более!

Но и работа сейчас мне очень нужна – денег мало. Я гордо ушла из дома и не собираюсь туда возвращаться, но оказалось, что выживать без карточки отца не так уж легко.

Мне обязательно нужно дождаться окончания испытательного срока – иначе денег за работу я не увижу. Даже не сомневаюсь, что Катерина воспользуется этой возможностью не платить.

Подходя к хостелу, я все еще размышляю как поступить, когда буквально в нескольких метрах от входа замечаю знакомую до боли машину.

Замираю, судорожно соображая, что делать.

Пока раздумываю, дверь автомобиля открывается, и на улицу выходит мой отец.

4 Маша

Мы не виделись почти месяц. С того самого дня, когда я ушла из дома.

Слова отца до сих пор отпечатаны у меня в памяти, их не стереть, не выжечь.

“Ты приползешь обратно, Маша. И вот тогда мы поговорим”.

Мне было дико страшно в тот вечер. Я внезапно осталась одна во всем мире. Отец, которого я считала близким, оказался циничным и расчетливым. Прибежав к нему в слезах после того, как застала Виктора с другой, я была уверена – он встанет на мою сторону.

А в ответ папа поморщился недовольно, и я услышала холодное:

– Не обращай внимание. Женится-то он на тебе.

Шок, который я тогда испытала, сложно выразить словами. Я все ждала, что отец скажет: “ Это просто шутка, Машунь. Конечно я за тебя! Никому не дам тебя в обиду!”

Но ничего подобного. До этого папа никогда не разговаривали со мной вот так – словно я его подчиненная.

– Я не выйду замуж за Виктора! Отмени свадьбу! – требовала я.

– Свадьба состоится, дочь. Сейчас ты пойдешь к себе, поплачешь, закажешь себе побрякушки, чтобы поднять настроение, а затем забудешь все, что видела. С Прохоровым поговорю – больше тебе на глаза его бабы не попадутся.

Вот так легко я лишилась розовых очков. Тогда я сбежала к себе в комнату и долго сидела, глядя в одну точку.

А затем поняла, что не смогу. Просто не смогу жить в этом мерзком притворстве.

Витя казался мне настоящим – он был немногословным, но очень похожим на моего отца. Тоже в чем-то малоэмоциональный, но производящий впечатление основательного мужчины.

Он не говорил мне красивых слов, но ухаживал. И эти его скупые знаки внимания выглядели очень настоящими, что ли.

Я поддалась его шарму, тем более что папа его одобрил. Сказал, что Виктор – надежный, что с ним я буду в безопасности, как и наши дети.

Наверное, именно это меня и подкупило.

Я так хотела настоящую семью.

Я, муж и дети.

Чтобы не как у меня – когда меня растил только отец да бабушка по материнской линии. Сама мама, увы, решила, что родительство – не ее конек.

Уехала, когда мне было всего восемь лет. Потом несколько раз навещала.

И все.

Я мечтала не просто о принце, я хотела семью.

В тот вечер я собрала вещи, взяла наличность, которая у меня была, и ушла из дома.

Добралась до ближайшей гостиницы. Когда вечером отец начал звонить мне, просто выключила телефон.

А наутро выяснилось, что все мои карты заблокированы.

Чтобы закрыть счет в гостинице, мне с трудом удалось договориться и отработать у них горничной несколько дней.

Так началась моя взрослая жизнь.

Все это время отец изредка писал мне, пытаясь напомнить, что я без его денег никто. И что выбора у меня нет.

Витя тоже приезжал, но ни разу не позволял себе того, что случилось сегодня.

– Нагулялась? – небрежно спрашивает отец, подходя достаточно близко, пока у меня в памяти мелькают события этих недель.

Он как и всегда одет с иголочки – идеально сидящий костюм, волосы уложены как надо.

Моему отцу всего пятьдесят, но он тщательно следит за своим внешним видом. У него для этого есть и личный стилист, и даже одна из его пассий тоже занимается модой.

Рядом с ним я выгляжу как замарашка – простые дешевые джинсы, кроссовки, купленные на распродаже, да легкая куртка, в которой, откровенно говоря, прохладно.

И конечно же, отец все это видит, презрительно кривится, давая понять, насколько низко я пала.

– Я работала, – сдержанно отвечаю. – Зачем ты здесь?

– Ты не отвечаешь на звонки, Маша. Я должен за тобой бегать?

– Ты должен понять, что я не вернусь на тех условиях, которые ты озвучил.

Взгляд отца мгновенно вспыхивает раздражением. Даже черты лица заостряются.

– Хватит дурить, дочь. Терпение заканчивается не только у меня.

Я только усмехаюсь, покачав головой.

– Что, Витя нажаловался? – по выражению лица папы понимаю, что попала в точку. – А он рассказал, что сам сделал? Нет?

– Попытался вернуть бестолковую невесту? – кривится отец.

Его слова болью отдаются в груди. Ну нежели я придумала его любовь ко мне? Я же его дочь! Его ребенок. Разве ему на меня плевать?

– Он угрожал мне, чуть не изнасиловал.

Наверное, это моя последняя надежда достучаться до папы. Но он лишь фыркает в ответ.