Дина Данич – Невинная для бандита (страница 8)
— Хватит! — вырвался из меня сдавленный шепот. Скомкала пальцами простыню, пытаясь вдохнуть воздух. Но разве меня кто-то услышал? Я была вещью, купленным товаром, с чьим мнением не обязательно считаться. И все, что я могла — молча терпеть и глотать слезы унижения. И плевать, что неприятные ощущения оказались не такими уж сильными.
Раньше мне казалось, что самое сложное и болезненное — это как раз оральный секс. Но нет. Я ошибалась. Потому что в прошлый раз Герман был настроен лояльно, а сейчас… Сейчас он явно наказывал меня, хотя я ничего плохого не сделала!
Закусив губу, постаралась расслабить мышцы. Это действительно помогло — движения мужчины перестали приносить настолько явный дискомфорт. Да, было не особенно приятно. И, наверное, случись это по обоюдному согласию с адекватным парнем, я бы испытала хоть какое-то подобие удовольствия. Ну, или, по крайней мере, смогла бы куда лучше расслабиться. Да и позу можно было выбрать другую, а не вот так, когда тебя имеют просто как дворовую шлюху. Но увы… Да и чего я ждала, продав свое тело на аукционе?
Мороз собрал волосы в кулак и, оттянув назад, заставил выгнуться ему навстречу, усилив проникновение. А мне хотелось кричать — не надо! Не трогай меня больше необходимого!
Чем быстрее и яростнее становились движения Германа, тем меньше я ощущала происходящее. Словно сознание отключалось от того, что творилось вокруг. Я даже момент, когда все закончилось, пропустила. Просто обессилено упала на кровать, когда меня отпустили, и все.
А дальше…
Кажется, послышался шум воды за стенкой. Но это я скорее отметила просто как факт — Герман в моей ванной.
Между ног неприятно саднило, а в душе зияла огромная дыра. Будто сердце вырезали и забрали.
Почему Карина не сказала, что все будет настолько гадко?! Почему?! Ради матери я бы не отказалась, но хотя бы была готова к такому.
Впрочем, разве можно к такому подготовиться?
Хлопнула дверь — Мороз вышел из ванной. А у меня не было даже сил укрыться от его тяжелого взгляда. Да и к чему — захочет, снова возьмет.
— Ты теперь, конечно, больше не целка, — произнес он ледяным тоном. — Но это не значит, что сможешь раздвигать ноги перед другими мужиками, пока сидишь тут. Ты — моя собственность. И до тех пор, пока я не решу иначе, трахаться будешь только со мной.
Холодные, ужасные слова, смысл которых даже не доходил до меня в полной мере. За что он так со мной? Что я сделала?
— Я н-не… — голос сорвался, и я умолкла, так и не закончив.
— Своими вещами не делюсь, Кудряшка. Тебе стоит это запомнить, прежде чем снова попытаешься пофлиртовать с парнями. Потому что наказание за непослушание тебе не понравится.
Хлопок двери поставил точку в нашем недоразговоре…
8. Герман
Холодная вода притушила ярость. Хотя бы немного.
Глупые, неуместные эмоции. Но что поделать — не любил, когда трогали мое.
С самого детства так было. Мое — значит, мое. Точка.
Пусть сразу запомнит это раз и навсегда, если не дошло сразу. Нечего было глазки строить Вадику.
А ведь поначалу казалась такой невинной, такой недотрогой…
Криво ухмыльнулся, вспомнив, как ловко девка вывалилась в руки охранника. Да еще и улыбочки потом эти…
Значит, все же был прав — и она скурвится. Хотя с чего бы нет? С чего ей быть другой? Не такой, как остальные продажные бабы…
И взгляд ее блядски испуганный, когда приказал раздеться.
Все-таки было что-то в этой рыжей девчонке. И кудряшки эти ее… Мягкие, так и подмывало намотать снова на кулак.
У меня нечасто были девственницы. С ними всегда много мороки, а бизнес занимал слишком много времени, чтобы тратить на подобное силы. Гораздо удобнее иметь согласную на все партнершу, которая знала свое место и вовремя раздвигала ноги или открывала рот, чтобы выполнить все, что надо.
С этой же с самого начала все пошло наперекосяк.
Не нужно было забирать ее домой. Не нужно было проверять ее легенду. Пусть бы продали подороже со сцены, забрали бы свой процент, и пошла бы она дальше по конвейеру жизни.
Но тот ее взгляд, когда я только открыл дверь… Испуганный, затравленный. Что-то полоснуло на короткий миг. А ее упрямство лишь подлило масла в огонь.
Так что судьба ее была предрешена уже в тот момент. И если бы не ситуация с Волковым-младшим, вряд ли бы я так долго не трогал ее.
Но дела были на первом месте. А у Руслана еще и девчонка не вовремя хватанула осложнения, чем еще больше затянула весь план.
Вернувшись в комнату, ожидал претензий от партнерши, но та лежала, даже не шевелясь. Что ж, если игра в обиженную недотрогу ей по душе — к черту, пусть играет. По херу.
Не по херу были ее попытки привлечь чужое внимание.
— Ты теперь, конечно, больше не целка. Но это не значит, что сможешь раздвигать ноги перед другими мужиками, пока сидишь тут. Ты — моя собственность. И до тех пор, пока я не решу иначе, трахаться будешь только со мной.
— Я н-не… — даже не сразу понял, что это такое было.
— Своими вещами не делюсь, Кудряшка. Тебе стоит это запомнить, прежде чем снова попытаешься пофлиртовать с парнями. Потому что наказание за непослушание тебе не понравится, — припечатал напоследок и ушел.
Сейчас мне нужно было вернуть холодную голову, а эмоции, которые вызывала эта девочка, нужно было не просто смыть — выкинуть из башки.
И самое лучшее место, где я мог это сделать — комната Катюши.
Поэтому, одевшись, ушел к ней.
Малышка спала. Няня улыбнулась, увидев меня, и вопросительно посмотрела на дверь.
— Идите, — тихо произнес я, садясь рядом с кроваткой. — Я с ней побуду.
Ирина Витальевна кивнула и вышла. Хорошая, понимающая женщина. Всегда знала, когда стоит уйти. Да и Катя ее приняла хорошо.
Найти подходящую няню оказалось непросто. Когда Аня погибла, целый месяц мне приходилось фактически жить в детской, прежде чем смог подобрать ту, что нашла общий язык с ребенком.
Теперь же детская была моим убежищем. Местом, где я мог не просто отдохнуть, но и подумать. Побыть наедине с собой.
Если я был здесь, то охрана не трогала меня, кроме экстренных случаев. Тут был мой особый мир — только мой и Катин.
Каждый раз, глядя на малышку, я видел Аню. Совсем юную, улыбчивую, смешливую и задорную.
Девочка была копией своей матери. И это одновременно радовало и вгоняло с какую-то тоску. Мне не хватало ее. Настолько, что казалось не было части меня самого.
Я любил ее до одури. Настолько, насколько вообще возможно любить кого-то.
Она была моим светом, моей душой. Всегда умела подбодрить и вовремя щелкнуть по носу. Никто не смел мне перечить, и только она могла все.
Все от и до.
Я баловал ее, дарил все, что пожелает. И в то же время оберегал, как зеницу ока. Трясся над ней так, как, возможно, не стоило бы — ведь она часто говорила, что моя забота душила ее.
Да только я все равно не уберег Анюту.
Дурак, который не разглядел опасность вовремя. Я решил, что самый умный, что меня не обыграть, что все предусмотрел.
И в итоге поплатился самым дорогим, что у меня было.
Но теперь, когда мое сердце заледенело окончательно, у меня осталась лишь она — крохотная девочка, которая стала для меня целой вселенной, заменив собой мать.
Мою любимую Аню…
И ради нее я пойду на все. До самого конца. Понадобится, прирежу всех и каждого, кто повинен в той аварии, но Анна будет отмщена.
9. Есения
Остаток дня прошел ужасно. Сначала я плакала и жалела саму себя после случившегося. Было горько и одиноко. Когда Карина говорила, что мне просто нужно будет немного потерпеть, если мужчина мне вдруг не понравится, я даже представить не могла, что все может произойти вот так. Впрочем, наверное, бывает и хуже. Однако мне было не легче от таких мыслей.
Я чувствовала себя использованной вещью, салфеткой, в которую просто высморкались и выбросили. И так оно и было, по сути. Просто цена у этой салфетки была куда выше, чем у куска ткани. Вот и вся разница.
Единственное, что меня по-настоящему успокаивало — все было не зря. Маме помогут, а то, что все случилось вот так… Могло ведь быть куда хуже, если бы отчим довел начатое до конца. Спасибо Карине, что помогла в тот раз.
В общем, собрала себя в кучу и поплелась в душ. Долго-долго пыталась отмыться от чужих, неприятных прикосновений, от того, что произошло со мной.
Вечером сестра скинула СМС с вопросом о моем покровителе. Так она называла потенциальных покупателей. А я вместо того, чтобы как-то уложить слова на экране, набрала ее номер. Просто чтобы услышать голос хоть кого-то близкого.
— Сеня, у меня смена вообще-то, — недовольно проворчала она.