Дина Данич – Фиктивная свадьба (страница 7)

— А когда? Когда они будут готовы?

— Уже начинаешь торговаться, — кривится она. Но вижу во взгляде, что мачеха уже празднует победу. Впрочем, мне все равно. Пусть подавится деньгами отца — только бы меня и Надюшу никто не трогал. — Ну, считай, через неделю документы у тебя будут.

Я разочарованно выдыхаю. Почему — то я ждала, что она с легкостью скажет, что уже завтра — послезавтра я смогу уехать.

Жалко ли мне бросать работу? Определенно. Пусть у меня не такая уж крутая должность, но я старалась, добивалась всего сама, хотя отец откровенно смеялся над моим выбором профессии. Пару раз даже предлагал должность у партнеров.

Но если на другой чаше весов спокойная жизнь с дочерью, я с легкостью откажусь от всего и сбегу — только бы нас никто не трогал. А уж заработать, чтобы содержать свою малышку, я смогу. Пусть и жить мы будет скромно.

— Долго, — разочарованно вздыхаю. Инга возмущенно хмыкает.

— У тебя бы и этого не была, дура. Хватайся за возможность.

— Да я согласна, — говорю, кивая. — Но мне нужны гарантии. Это большой риск, и если ты передумаешь, то…

— Не передумаю, — торопливо заверяет меня Инга. — Все будет готово. Твое дело — чтобы свадьба не состоялась. Так что подумай, куда махнешь, и не вздумай как — то спровоцировать Семена.

Пожалуй, впервые я вижу ее вот такой — расчетливой и хладнокровной. До этого момента я, конечно же, не считала мачеху преданной и верной женой, которая любит моего отца. Нет, я видела, что она не упустит своей выгоды. Но как — то мне казалось это менее масштабным, что ли.

Однако это опять же мне только на руку.

— А теперь на примерку, — командует она.

Меня хоть и немного отпускает дрожь после разговора с Ингой, но все равно я сама не своя, и все платья мне кажутся уродливыми и не такими. Да и в целом мне эта свадьба поперек горла. Из — за нее мне пришлось обратиться к Арману, а это непростое испытание.

— Что — то ты не больно рада, — замечает Инга, когда работница салона уходит за очередной моделью.

Мачеха смотрит многозначительно, и я без труда считываю скрытый посыл в ее словах.

— Слишком все неожиданно, — прячусь за фасадом стандартной отмазки.

По ее взгляду непонятно, поверила ли она мне. Но я очень стараюсь держать себя в руках. Нельзя выдать себя, нельзя.

Еще почти полтора часа мы тратим на бесполезную примерку. Ясно же, что это никому не нужно, но я терпеливо выношу все, что требуется.

— Надеюсь, ты достаточно умная девочка, чтобы соблюдать правила игры, — бросает напоследок Инга, когда мы, наконец, покидаем салон.

Меня так и тянет ответить ей, но сдерживаюсь. Лишь сухо киваю и иду к своей машине. Но едва я отключаю сигнализацию на ней, как получаю сообщение от Любы:

“Лена, ты приедешь? Кажется, сегодня за нами следили…”

— 7 Лена —

Надо ли говорить, что у меня начинают трястись руки?

Оглядываюсь, но Инга, оказывается, уже уехала. Сглатываю ком в горле, открываю дверь и сажусь в машину.

Набираю номер няни, а та, как назло, отвечает не сразу. За эти секунды, которые кажутся вечностью, я успеваю передумать столько всего!

— Люба! Ты почему не отвечаешь? — рявкаю на нее.

На заднем фоне слышится плач Надюши, и внутри все сжимается.

— Лен, прости, я…. Мы только пришли с прогулки, руки мыли.

— С вами все в порядке? Кто это был? Я сейчас приеду!

— Ага, мы ждем. Тогда не по телефону, да?

— Да, конечно, — соглашаюсь, понимая, что говорить, когда дочка требует внимания, не стоит.

Но прежде чем уехать с парковки, я трачу несколько минут, чтобы банально успокоиться. Не уверена, что в таком состоянии готова ехать безопасно.

В голове крутятся лихие мысли — одна другой краше — начиная с того, что отец вздумал перестраховаться, заканчивая тем, что Инга просто меня развела как дуру, и теперь доложит моему папочке, что я хочу сбежать.

А вишенкой становится подозрение, что Арман пронюхал про Надю. Это, конечно, безумие, но мало ли?

По дороге накручиваю себя так, что в квартиру практически врываюсь. Люба выходит в коридор и делает знак не шуметь.

— Не дождалась, — шепчет она. — Заснула.

Киваю и, разувшись, тихо прохожу в детскую. Только увидев свое солнышко на кровати — целую и невредимую, я выдыхаю. Тиски, сжимавшие до этого мое сердце, немного слабеют.

Любуюсь Надюшей, борясь с желанием подойти, взять на руки, почувствовать ее, вдохнуть детский запах.

— Чаю? — тихо спрашивает няня.

Киваю и так же тихо выхожу, прикрыв за собой дверь.

Люба немного дерганая — за то время, что она занимается дочерью, я уже успела ее изучить.

— Расскажи, что ты видела.

Она отворачивается, оставляет чайник и садится за стол напротив.

— Ты только не думай, что я параноик или псих, — понижает она голос. — Лен, но мне кажется, за нами и правда следят.

— С чего ты это взяла?

Она нервно ведет плечами.

— Я помню, твой отец говорил, что за нами будут присматривать, и что я никуда не уеду без его ведома.

Да, был такой момент. Но это не от большой любви или заботы. Нет, просто отец хотел держать рычаг давления на меня под своим контролем. Он и документы оформил хитро — Люба мать Нади. И только моя покладистость и сговорчивость обеспечивают возможность видеть дочь достаточно часто, чтобы она не забывала меня.

Единственная по — настоящему серьезная уступка отца — он дал мне возможность до четырех месяцев кормить ее и жить с ней вместе. Потом мне пришлось вернуться в его дом сначала, и к светской жизни — вскоре после этого.

Для всех Люба — мать — одиночка, моя бедная подруга, которой я помогаю по доброте душевной.

— Но знаешь, мне показалось, что сегодня я три раза видела одного и того же мужчину.

— Уверена? Попробуй описать.

— Да ты знаешь, какой — то никакой — в серой куртке, джинсах. Невысокий. А, очки еще были, темные такие, авиаторы. Хотя же почти зима, да?

— А раньше видела его?

— Вроде нет.

— А вообще кого — то их охраны отца замечала?

Люба мотает головой.

— Нет. Может, зря я тебя дернула. Мы вообще гуляли в парке — на новую площадку сегодня пошли. Может, это ничего и не значит?

Она задумчиво смотрит на меня, а мне — то ей нечего сказать. И если для Любы это просто работа — отец тут не поскупился, то для меня — жизнь. И ставки у меня куда выше, чем у няни.

— Спрошу отца, но ты, если что — обязательно звони мне.

Люба как — то быстро успокаивается и снова возвращается к чаю. Уже через час Надюша просыпается, и следующие часы, как и всегда, пролетают для меня незаметно.

Рядом с дочкой я чувствую себя будто другим человеком — она такая любимая, такая сладкая булочка, что каждый раз уйти — это целая трагедия для нас обеих. Чем старше она становится, тем больше понимает, и теперь ее “мама” уже грозит вот — вот переключиться на Любу.

Но когда до конца нашего с ней времени остается полчаса, мне звонит Арман. Я так торопилась к дочери, что напрочь забыла отключить звук, как делала обычно, чтобы никто и ничто не отвлекало меня.

Сердце резко ускоряется, а пальцы опять начинают дрожать.

Мы же только утром виделись, зачем он звонит?!