Дина Данич – Фальшивая свадьба (страница 2)

Ян смотрит прямо, совершенно не стесняясь. Я пытаюсь вспомнить хоть что-то, правда ли он там был, но, к сожалению, ничего не выходит.

Я не вижу его лица в тех отдельных картинках, которые всплывают в памяти.

— Вы… Вы были там? — тихо спрашиваю, когда получается как-то уложить новые факты в голове. Я по-прежнему в шоке — надеялась же, что вся эта история так и останется в тайне. А тут мало того что фотографии отец получил, так еще и мужчина, с которым я была, сидит прямо передо мной.

— Ты что, вообще ничего не помнишь? — продолжает беситься отец. Но едва различаю его слова — смотрю на Яна во все глаза, который совершенно не стесняется той ситуации, что сложилась.

— Не кипятись, Дим, — говорит он, внезапно обращаясь к моему отцу. — Не видишь, Ива в шоке. Все-таки вкатили ей знатную дозу.

Папа зубы стискивает, но молчит. Я не представляю, насколько он зол. Таким я его ни разу не видела. Мне не только страшно, но и дико стыдно.

— Пап, я… — пытаюсь хоть как-то объясниться.

— Не папкай, — рявкает тот. — Иди, и пусть Аня тебе поможет выбрать платье, или что там вам, девкам, положено готовить.

— То есть все будет по-настоящему? — затравленно смотрю на него, затем снова на Яна. Тот спокоен и невозмутим. Неужели он совершенно не напрягается из-за вынужденного брака, о котором твердит папа? Или у него своя выгода? Зачем ему я?

— А ты как думала? В бирюльки поиграем? Все, марш. Аня в курсе, так что с ней обсудишь ваши бабские детали.

— Пап, так нельзя, — шепчу, чувствуя, как слезы подступают к глазам. — Я же его не знаю, — говорю, уже не стесняясь присутствия Серебрякова, которому, похоже, вообще плевать на всю ситуацию.

— Серьезно? — угрожающе тихо переспрашивает отец, поднимается из-за стола и, обойдя тот, подходит ко мне. От него разить яростью. Сколько раз после смери мамы я проказничала, чтобы добиться его внимания? Не счесть. Но ни разу он не был в таком состоянии. Нервно сглатываю, глядя в его глаза, которые буквально заволокло злостью.

— Пап…

— Ну так давай я тебе скажу как дальше все будет? — медленно киваю. Не потому что согласна — просто чувствую, что по-другому сейчас нельзя. — Ты выйдешь за дверь, поднимаешься к себе и вместе с Анной выберешь все, что нужно для свадьбы. А потом будет счастливой невестой, которая выходит замуж по большой любви. Так, что все вокруг тебе поверят.

— Это ложь, — едва слышно шепчу.

Взгляд отца вспыхивает раздражением. Он кладет ладонь мне на плечо, а меня будто плитой придавливает. В его глазах слишком сильное разочарование, которое словно яд отравляет меня.

— Твоя мать в могиле перевернулась бы от твоего поведения, Ива. Но тебе плевать. Так вот ответь — ты готова потерять еще и отца?

3 Ива

— Нет, — шепчу беззвучно. Слезы сдержать не получается. Чувствую влажные дорожки на щеках. Но папа не меняется в лице — так и смотрит отчужденно, с разрушающим меня разочарованием.

— Иди, — повторяет он и, отпустив меня, отступает.

Из кабинета выбегаю, даже не посмотрев в сторону навязанного мужа.

Тетя перехватывает меня в коридоре, тут же ведет обратно ко мне в спальню. А я иду, словно во сне. Перед глазами те откровенные фото, а в ушах звенит злой голос отца.

Мамочки, как же так?!

— Ну, ты чего сырость развела? — мягко спрашивает тетя Аня, закрывая за мной дверь. — Кричал сильно?

Пожимаю плечами. В принципе бывало, что папа и сильнее ругался.

— Нет, но… Он меня замуж выдать решил, — жалуюсь ей. Смотрю на тетю в ожидании поддержки, но она почему-то молчит. И до меня доходит. — Ты знала, да?

— А чего ты ждала, лапочка? То, что случилось, потенциальный скандал.

Я падаю на постель. Слезы уже не пытаюсь сдержать.

— Фото показал? — спрашивает тетя.

Обреченно киваю и закрываю лицо руками. Господи, как стыдно-то. И папа видел, и тетя, как я там, голая, с незнакомым мужчиной.

Кошмар. Если бы я только знала, чем все закончится, ни за что бы из дома не вышла!

— Это так мерзко и стыдно, — тихо говорю, по-прежнему прячась за ладонями.

Аня садится рядом и аккуратно обнимает меня.

— Ты так и не рассказала ничего про тот вечер. Поделишься?

Тяжело вздыхаю. Я до последнего надеялась, что все это останется только на моей совести, и никто не узнает. Поэтому и тете ничего не сказала, а она для меня как подружка — после смерти мамы именно она поддержала меня, была рядом все время, пока отец искал заказчиков, которые ее убили.

Он тогда был как оголенный провод — невозможно было даже слова сказать. Кричал, ругался, навешал кучу запретов. Но страшнее всего были периоды, когда он замыкался и молчал. Целями днями мог меня просто игнорировать.

Тогда я радовалась, если он снова начинал ругаться, и даже изредка специально делала что-то, чтобы он хотя бы так обратил на меня внимание.

Так что моим единственным по-настоящему близким человеком стала тетя Аня.

Но даже ей я не смогла признаться во всем, когда вернулась домой — растерзанная и с жутким ощущением, что мной воспользовались.

— Я просто хотела немного отдохнуть. Ничего такого. Отец же постоянно против гулянок, а я устала, что меня постоянно считают домоседкой, которой никуда нельзя.

Тетя понимающе кивает и обнимает крепче. В ее руках я расслабляюсь, чувство безопасности перекрывает тот дикий стыд, в котором я выкупалась только что.

— Рита сказала, что будет закрытая вечеринка, только для своих.

— Рита — это твоя одногруппница?

— Да, которая Лисицына. Она сказала, что если я хочу, то она сможет достать пригласительный и для меня. Я изначально не собиралась, но Ритка сказала, что там будет… — замолкаю, не решаясь рассказать до конца об истинной причине, по которой я все же заморочилась и сбежала от охраны.

— Мальчик, который тебе нравится? — спрашивает тетя.

— Откуда ты знаешь? — тут же отстраняюсь и смотрю на нее. Она только снисходительно улыбается.

— Ива, я тоже была молодой.

— Ты и сейчас не старая, — возражаю, на что она улыбается шире. И это чистая правда — тетя младше моей мамы на десять лет. Ей сейчас всего тридцать четыре. А выглядит она еще младше.

— Спасибо, конечно, за комплимент, лапочка. Но я о том, что в твои годы тоже увлекалась парнями.

Снова краснею, смущенно отводя взгляд.

— Да там ничего такого. Просто подумала, что посмотрю, как девчонки отдыхают. Каждый раз столько про эти вечеринки рассказывали. А Леша… Да это просто стало последним аргументом.

Снова вспоминаю тот день, как все удачно сложилось — меня должен был встречать охранник, с которым можно было договориться. Иногда я просила Василия отклониться от маршрута и заехать в мое любимое кафе, где готовят обалденные десерты. Я подумала, что это знак. У нас на факультете лингвистики парней было не так чтобы много, поэтому девчонки за их внимание реально воевали. Мне такое было чуждо, но именно тем днем Леша подошел ко мне и спросил, пойду ли я с ними в клуб.

Казалось бы, все сложилось так, чтобы можно было рискнуть. Отец в командировке, тетя тоже уехала.

Я была уверена, что никто ни о чем не узнает — с Василием я договорилась бы. Ведь ему и самому невыгодно сознаваться, что упустил подопечную.

Знала бы я, во что это все выльется…

— И как? Понравилось то, что там увидела?

— Не особо, — вздыхаю, вспоминая, как шумно было в клубе. — По рассказам должно было быть весело, но время шло, а кроме тупых шуточек, варианта подрыгаться на танцполе под сомнительные треки да тянуть коктейли, которые официанты приносили на всю компанию с завидной регулярностью, не было.

Тетя слушает, не перебивая, продолжая обнимать меня.

— Я поняла, что зря пришла, почти сразу. Но не хотелось сливаться и выглядеть домашней клушей. Рита упрашивала пойти с ней потанцевать, и я сдалась — всего пара танцев, потом сбежала, после того как какой-то мужик попробовал меня облапать.

Мне все меньше нравилось происходящее, и я решила допить коктейль и уйти. Но когда пошла к выходу попрощаться с Ритой и остальными, мне стало плохо — голова закружилась, а потом я оказалась в какой-то комнате. Даже не понимаю как. Ну, а дальше…

— Не помнишь? — участливо спрашивает она.

— Только какие-то вспышки, — мотаю головой. — Даже как оказалась в такси и вернулась домой, не помню.

— Судя по камерам, ты была не в себе, — говорит тетя. — Повезло, что Дима не додумался проверить тебя. Хотя тебе стоило рассказать сразу обо всем.

— Мне было стыдно и страшно, — шепчу, закрывая глаза. Может, и хорошо, что все вскрылось. За эту неделю я так себя накрутила, что дергалась от любого шороха — в институт не ездила, пропуская и лекции, и семинары. Даже на Риткины звонки не отвечала.

— Ну, теперь уже дело сделано.