Дина Данич – Бывший. Снова моя (страница 7)

– Жду не дождусь, Дашуль. Поверь, тебе понравится.

Прощаемся, я откладываю телефон, и странное ощущение вынуждает обернуться. Однако там никого, только почему-то дверь в наш кабинет открыта, хотя я вроде бы прикрывала ее, когда заходила. Смутное чувство, что за мной могут следить, вызывает озноб. Не выдерживаю и все-таки закрываю дверь, да поплотнее. И только после этого все же сажусь за работу.

Спустя полчаса письмо готово и отправлено, а я, наконец, могу с чистой совестью поехать домой.

Снова вместо лифта выбираю лестницу. Не знаю, здесь ли Данилевский, но лучше перестраховаться. Еще одну поездку с ним в лифте я не переживу.

Лучше уж держаться подальше от него. А в идеале – просто игнорировать. Тогда рано или поздно он отстанет, когда поймет, что ничего ему не светит.

О том, что вообще-то где-то в глубине меня живет маленькая влюбленная девочка, которая вовсе не так категорична, я стараюсь не думать. Я – Воронцова. И я не позволю снова разбить мне сердце.

У меня есть машина, но из-за пробок я не езжу на ней на работу, а пользуюсь общественным транспортом. И по пути от остановки до дома решаю зайти в магазин, чтобы купить продуктов. Немного увлекшись, набираю больше, чем стоило бы, хотя по большому счету готовить-то мне некому – живу я одна. Однако дойдя до своего дома, торможу, несмотря на тяжелые сумки. Знакомая до боли машина припаркована аккурат возле моего подъезда. И не заметить ее попросту невозможно. Такая же приметная, как и ее владелец.

Пока я раздумываю, как быть, дверь автомобиля открывается.

– 8 Даша -

Удивленно смотрю на отца, который выходит из машины, закрывает дверь и, щелкнув брелоком сигнализации, идет ко мне.

Молча забирает у меня пакеты.

– Привет, пап. А ты чего здесь?

– Ну, кто-то же должен помочь тебе донести покупки, раз этот твой жених где-то прохлаждается.

По его тону сразу понимаю и причину его появления.

Ярослав. Ну, конечно. Этого стоило ожидать, ведь отец у меня человек с военным прошлым и довольно жесткими взглядами на жизнь.

– Так что, накормишь ужином? – спрашивает он, игнорируя мой осуждающий взгляд.

– А мама перестала готовить? – ехидно усмехаюсь, направляясь к дому.

– Она уехала посидеть с внуком.

– Да? – удивляюсь. Обычно папа не упускает возможности повозиться с Танюшиным сыном. – А ты?

Отец выразительно хмыкает, и я понимаю, что откреститься от серьезного разговора не выйдет.

До самой квартиры мы оба молчим. Разобрав продукты, достаю овощи для салата и куриное филе, но так и замираю на месте, когда слышу:

– Как хорошо ты знаешь Ярослава?

Вздыхаю и продолжаю заниматься делом. Началось. Чего-то  такого я и ожидала, зная про отцовскую паранойю, которая только усилилась, после того как сестра ловко нашла себе мужа в лесу, да еще зимой.

– Достаточно, – отвечаю, стараясь не выдать голосом своего волнения.

– Достаточно для того, чтобы согласиться выйти за него?

Голос отца неуловимо меняется. А мне жаль, что приехал он один, без мамы. Знал ведь, что она сгладит углы и поможет уйти из-под прицела.

– Почему нет? Пап, я уже взрослая девочка.

Оборачиваюсь, вижу, как напряженно папа смотрит в ответ. Затем, шумно выдохнув, отходит к окну. Но его напряжение я чувствую даже так. Я же не могу отделаться от чувства, что он мною разочарован. И надо сказать, это крайне неприятно.

– Если ты взрослая, то почему выбираешь того, кто, по сути, слил твое выступление?

Рука с ножом замирает в воздухе над огурцами. Мне требуется несколько секунд, чтобы не поддаться эмоциям.

Этот вопрос причиняет боль, потому что попадает в цель.

Несмотря на то, что мне было классно с Ярославом, за все время наших отношений он так и не понял, насколько для меня важно то, чем я занимаюсь. Нет, он, конечно, не высмеивал меня, вроде бы относился с уважением. Но я же столько раз говорила ему про то, как важен этот день, и сколько перспектив откроется, если я успешно проведу презентацию. А он…

– Почему слил? Просто хотел сделать все эффектно, – говорю совсем не то, что думаю.

– Эффектно испортить твою работу? – продолжает давить отец. – Ты же не станешь спорить, что если бы не это шоу, то результативность была бы выше?

– Он же не знал! – заступаюсь за жениха, хотя, конечно, я согласна с папой. И то, что он видит промах Ярика, как, впрочем, и Данилевский, меня крайне злит.

– Мужчина должен знать, что делает счастливой его женщину, – бескомпромиссно давит отец.

Меня так злит эта манера, что я ляпаю быстрее, чем успеваю подумать – стоит ли:

– Ты тоже знал, как сделать маму счастливой, когда бросил ее?

Я тут же жалею о том, что сказала. Но уже поздно. Отец застывает. Даже чуть бледнеет, как мне кажется. Резко отворачивается и очень долго молчит. А я… Ну что я? Я не знаю, как сгладить то, что натворила. По-хорошему, меня это не касается – лезть в отношения родителей – последнее дело. Тем более что это было еще до моего рождения, и всю свою сознательную жизнь я вижу, как отец боготворит маму.

– Мать рассказала? – глухо спрашивает он.

– Прости, я не должна была…

– Кто? – спрашивает, повышая голос.

– Случайно услышала, – сознаюсь. – Мама с Таней говорила. Что у вас было непросто, и что… Что вы расставались, когда она была беременна.

Я папина дочка. Не только потому, что у нас с отцом схожие интересы. Еще я очень остро всегда улавливала изменения в его настроении.

– Пап, прости, – осторожно подхожу к нему, боясь прикоснуться. Настолько он напряжен. – Мне не стоило так говорить.

Он разворачивается и сгребает меня в объятия. Крепко-крепко держит.

– Именно потому, что наделал в свое время ошибок, я знаю, как это легко – причинить боль любимой женщине, и хочу тебя обезопасить, – произносит глухим голосом.

– Я понимаю, – мягко отвечаю, обнимаю в ответ. – Но Ярик хороший. Правда.

Папа не торопится что-то отвечать. А потом как-то тяжело вздыхает.

– Ты же в курсе, что твой хороший уже был однажды женат?

Конечно же, я не успеваю правильно отреагировать. Ведь слышу-то про это впервые. И отец это видит.

– Вот именно, – давит он. – Что ты вообще о нем знаешь?

– Что он хороший и порядочный мужчина.

Сейчас уже не так важно, что вообще-то я и сама поняла, что у нас с Брагиным не получится построить семью. Мне иррационально хочется защитить свой выбор, доказать отцу, что меня не надо опекать, что я достаточно взрослая, чтобы разобраться самой.

– Тогда почему он сделал тебе предложение, и при этом не рассказал довольно важный факт своей биографии?

– Подожди, – доходит до меня. – Ты что, проверял его по своим каналам?

В ответ я получаю только выразительное молчание. Но слов и не требуется – я все понимаю и так.

– Ты обещал! – возмущаюсь, отходя на пару шагов. – Ты обещал, слышишь?!

Отец продолжает невозмутимо смотреть на меня. Словно это не он нарушил слово не применять свои возможности, чтобы раскапывать все на тех, с кем я общаюсь. Был у нас такой прецедент, и тогда я почти неделю не разговаривала с отцом. В ответ он пообещал больше так не делать.

И это мне еще повезло, что про Макса он не в курсе – в тот период у отца была долгая командировка, которая закончилась, прямо скажем, не очень – отца госпитализировали с ранением. У мамы тогда едва не случился нервный приступ, так что моя несчастная любовь прошла мимо родителей.

– Ты – моя дочь, – весомо роняет папа. – Ты правда думала, что я буду просто смотреть и не постараюсь тебя защитить?

– Уходи, – прошу устало.

– А ужин?

– Пусть мама тебя кормит, – говорю дрожащим голосом. Отец делает шаг ко мне, но я выставляю руки перед собой. – Ты обещал. И ты обманул меня.

– Даш, когда у тебя появятся свои дети, ты поймешь меня.