Дина Ареева – Разведенка с прицепом (страница 40)

— Смотреть на котят. А то все дедушки видели, один ты остался.

На мою талию ложатся широкие ладони.

— А ты не хочешь мне показать котят, любимая? — слышу над ухом мурлычущий голос. — Желательно в самой дальней комнате на втором этаже. Или может на чердаке, ммм?

— В этом доме мы даже в туалете не закроемся, дорогой, — уворачиваюсь, но не сразу. Позволяю себе немного понежиться в сильных руках.

— Все так плохо? — продолжает шептать Дамир. — Может я тебя увезу под каким-то предлогом? Например, чтобы вместе изучить мою родословную. Ты уже знаешь про этот звездец с нашим происхождением?

— Разве что вместе с бабушкой Хасной, — шепчу в ответ и как в воду гляжу.

— Дамир-бей, расскажите нам про ваших предков, — раздается строгий голос, и рядом вырастает Хасна Озден. — Или может хотите побольше узнать об истории нашего рода?

Дамир под ее требовательным взглядом нехотя выпускает меня из рук.

— Очень хочу, — говорит он, вздыхает и смотрит на меня и тоской в глазах. — Так хочу, умираю.

— Вот и славно. Идите за мной, дети, — приказным тоном говорит Хасна, разворачиваясь и направляясь в дом. А нам ничего не остается, как следовать за ней.

Эпилог

— Может тебе ее украсть, брат? — спрашивает Каан, оживляясь, но я лишь безнадежно машу рукой.

— Ты что брат, тогда меня от тюрьмы никакой консул не спасет.

Мы встретились ненадолго выпить кофе и поговорить. Каан приехал меня поддержать, заодно пробить, насколько я серьезно отнесся к идее купить вскладчину ресторан.

— Слушай, я тут подумал, может давай все продадим и построим торговый центр? Ну его к молекулам этот ресторан. Ты фабрику продашь, я отель и как отгрохаем молл, тут все ахнут.

Вздыхаю и опять безнадежно машу.

— Какой там центр, брат? У нас по программе сегодня очередная пытка родственниками. Будем изучать родословную Озденов.

Это правда. Хасна Озден решительно настроена просветить нас с Ясей насчет своих родовитых предков. Мы каждый день рассматриваем их портреты и выслушиваем, кто на ком женился и кого родил. Мне уже эта родня по ночам снится. Приходят, становятся вокруг кровати и молчат.

Я знаю один способ, от которого они все до одного вмиг бы разбежались. Но бабка Озден прямым текстом заявила, чтоб до свадьбы я об этом и думать не смел.

— Слушай, брат, — Каан мнется, и я уже знаю, что он спросит, — ты правда потомок двоюродного брата султана Сулеймана?

— Не знаю, — отвечаю честно, — не имею ни малейшего понятия.

Я не договариваю, на самом деле я вообще в это не верю. И даже если так, то для меня это не имеет никакого значения. В чем заслуга быть чьим-то потомком спустя несколько столетий? Для меня единственное, что сейчас важно — это Яся и Лале.

Зато Каан веселеет. Он, как и я, абсолютно лишен всяких предрассудков, касающихся происхождения. И к тому же большой сторонник Кемаля Ататюрка, которого турки считают отцом нации. Я его, кстати, тоже сильно уважаю.

Но видимо приятель переживал, что я теперь перестану с ним общаться ввиду своего аристократического происхождения. Так что была б моя воля, я бы предпочел, чтобы о нем вообще никто не знал.

— Так может сегодня поедем куда-нибудь, оторвемся? — предлагает Каан с надеждой, но я удрученно качаю головой.

— Ничего не выйдет, брат. Вечером прием у Озденов, нам с Ясмин обязательно надо на нем быть. Нас будут знакомить с очередной дальней родней. Они сегодня приехали в Стамбул.

О том, что там мне не светит даже поцелуй в туалете, предпочитаю не думать.

— Если решишь ее украсть, зови, помогу, — говорит на прощание Каан. Мы обнимаемся, и я направляю автомобиль к особняку Озденов.

Я хочу вернуться в Измир, заниматься фабрикой и жить со своей семьей. Я даже готов мириться с котами тети Фирузе. И черт с ним, с ремонтом. Лишь бы жить втроем с Ясей и Лале, а не с толпами будущих родственников, которые и не думают заканчиваться.

Но еще я понимаю, что все могло начаться гораздо раньше. Моя дочь не росла бы без меня, и Ясе не пришлось бы выдавать ее за незаконнорожденную дочь Эмира Дениза. Если бы я только знал, что сделал свою фиктивную жену настоящей!

Я спрашивал у Ясмины, почему она не призналась, почему не рассказала, что наша брачная ночь состоялась. Ответ поверг в шок.

Она боялась! Боялась, что я не поверю, что был у нее первый. Физиология, видите ли, у нее не такая. Да как ей такое могло в голову прийти? Как она могла допустить, что я начну предъявлять претензии, будто она меня обманула?

А все просто, ответ лежит на поверхности. Потому что я вел себя как долбодятел.

Как я мог быть настолько слепым?

Я все-таки задал ей вопрос, какой меня мучил. Хоть сам чуть не сломал себе язык.

— Ясь. У тебя больше никого не было? Кроме меня?..

Лучше бы сломал. Она так не меня посмотрела, что я захлопнул свой вопросник и больше идиотских вопросов не задавал. Впервые обрадовался Омеру, который меня порядком выбешивает, но на этот раз появился очень в тему и позвал нас в гостиную знакомиться с тетями, приехавшими из Орду.

Въезжаю в ворота, выхожу из машины и издали вижу маленькую фигурку, которая сидит на крыльце дома. Сердце затапливает волна неконтролируемой нежности.

Лале. Моя дочка. Моя малышка, которая выбрала меня в папы, даже не подозревая, что это я и есть.

Наверное, с котятами играет, они уже подросли и бегают по всему дому.

Дочка срывается с места и бежит мне навстречу, я ловлю ее и подбрасываю вверх. Хасна, когда это видит, обычно бледнеет и хватается за сердце. Но сейчас ее нет рядом, и я подбрасываю Лале еще несколько раз.

Она весело хохочет, обнимает меня за шею, и я думаю, что изучение родословной далеко не самое большое наказание за то, что мой ребенок рос без меня целых четыре года.

— Ты у меня самый сильный, папочка! — говорит малышка, я счастливо улыбаюсь, как будто выиграл в лотерею миллион.

— А ты у меня самый красивый тюльпанчик! — говорю ей, целуя в макушку. Тут я, кстати, полностью поддерживаю Хасну. Наш Тюльпанчик самый лучший не только во всей Турции. А и во всем мире.

— А это знаете, кто? — бабушка Хасна делает загадочное лицо и смотрит с выжиданием. — Смотрите сюда, Дамир-бей, куда же вы смотрите?

Она толкает в бок Дамира, который не сводит с меня глаз. Тот спохватывается и изображает глубочайший интерес, глядя на фото незнакомой женщины со строгим и властным лицом. Берет снимок в руку, морщит лоб, всем видом показывая, как старательно роется в глубинах памяти. В итоге расстроенно качает головой.

— Нн-нет, не припоминаю.

— Это сестра моего пра-пра-прадеда. Двоюродная.

Я сижу по другую сторону от бабушки и тоже стараюсь сосредоточиться на фото, хотя мне так смешно, что невозможно удержаться.

Я знаю, как ему осточертели все эти фото. И бесконечные приемы в доме бабушки с дедом тоже осточертели. Но он мужественно держится, и даже умудряется проявлять умеренную активность.

Если честно, мне тоже сложно все это выдержать. Маленькой я наверное визжала от счастья, что у меня такая большая семья. Но сейчас это лишь утомляет. Я хотела бы уехать с Лале и Дамиром в Измир и жить там втроем. А с родственниками видеться по выходным или по праздникам.

Но это нереально, да и бабушку Хасну с дедушкой Кемалем жаль, они совсем старенькие. Поэтому я очень благодарна Дамиру за его терпение и понимание.

Я по нему очень скучаю, но мы практически не видимся наедине. Обязательно рядом с нами или Хасна, или Омер. Он тоже очень ревностно относится к тому, чтобы мы не встречались до свадьбы. Хотя это так смешно, мы уже были женаты, и у нас есть дочь.

Это скорее комплекс воспитательных мер в отношении Дамира, и я не вмешиваюсь. После свадьбы мы уедем в Измир, Мир уже объявил. Правда, бабушка пытается его продавить, чтобы мы остались в Стамбуле, но я тоже хочу в Измир.

Я взяла с бывшего/будущего мужа обещание, что останусь работать в дизайнерском отделе под руководством Дамлы. Мне еще многому предстоит научиться, а лучшего учителя не найти.

Мы с ней скоро увидимся, Дамла приглашена на свадьбу, как и тетя Фирузе. Каан обещает ее доставить лично.

Атеша и Догана я тоже пригласила. Доган отказался, он до сих пор не принял мой отказ выйти за него замуж. Я слышала, он вовсе уехал из Стамбула.

Мне жаль, но тут ничего не поделаешь. Это жизнь. Надеюсь только, что время все расставит по своим местам, и Доган перестанет считать, что я разбила его сердце.

С Атешем мы видимся, он приезжает нас навещать. Даже не столько нас, сколько Лале. Они вместе нянчатся с котятами, и я испытываю к этому парню необъяснимую нежность. Наверное, мы все же стали роднее из-за того, что в нем течет немного моей крови.

Эмир Дениз нас больше не беспокоит. Он занят судебной тяжбой по поводу одного из своих земельных участков, который приобрел не совсем законным путем. Участок этот имеет большую историческую ценность, раньше он принадлежал городу, а теперь каким-то образом стал собственностью Эмира.

Вот этим и занялись правоохранительные органы города Стамбула. И судя по хищному лицу бабушки, это она приложила руку к проблемам Дениза.

— Мы сегодня будем обедать, дорогая? — потирает руки дедушка Кемаль, входя в гостиную. Следом за ним идет Данияр Батманов. — Может, ты распорядишься накрывать на стол?

Дамир шумно сглатывает и оживляется. Эти двое всегда стараются отвлечь Хасну с Омером, чтобы дать нам возможности больше побыть наедине.