Дина Ареева – Любовь не для заучек (страница 23)
— Пойдем отсюда, — беру за руку и тяну к выходу.
— Демон, Демон, — орет возбужденная толпа. Ангелина в страхе жмется ко мне, и в паху болезненно простреливает.
— Демьян, у тебя кровь, надо в больницу, — говорит она дрожащим голосом и тянет к лицу руку. И я в хлам. Перехватываю руку, с трудом сдерживаюсь, чтобы не засунуть ее себе в штаны.
Это пытка какая-то, а не Ангелина. Ангел…
— Идем, — говорю хмуро, — в машине аптечка. Дома сама меня полечишь.
— Нужно чтобы врач посмотрел, Демьян! Может швы надо наложить?
— Не надо, — веду ее за собой, — нельзя в больницу, Ангелина. Будут лишние вопросы, могут вызвать полицию. Они обязаны докладывать о таких травмах.
— Братуха, ты как? — нас догоняет Артур, и я опять же с трудом сдерживаюсь, чтобы не зарядить ему по яйцам.
— Зачем ты ее сюда привез? — спрашиваю хмуро.
— Я спросил, она захотела. А что? — друг смотрит с вызовом. — Ты же говорил, между вами ничего нет. Она просто твоя служанка. А мне она нравится.
— Не служанка, а помощница по дому, придурок.
— Да похуй, Демьян. Сам сказал, что не спишь с ней. Ну так уступи другим.
— Я тебе сейчас не дал по ебальнику только потому что ты мой друг, — говорю устало. — Садись в машину, Ангелина.
— Тебе нельзя в таком виде за руль, — продолжает душнить Артуха, — я тебя отвезу. Ангелина, иди к моей машине.
— Ладно, вези уже, — сдаюсь, — только заткнись.
Сдаюсь, потому что с разбитым ебалом я доеду до первого патруля. А у меня на сегодняшнюю ночь совсем другие планы.
Забираю аптечку и заваливаюсь в салон Артухиной машины рядом с Ангелом. От нее волнами исходит страх, и это напрягает. Она должна меня хотеть, а не бояться.
— Давай я хотя бы салфетками вытру, — тянется она к лицу. Перехватываю руку, опускаю вниз, кладу к себе на колени.
— Поехали домой, Ангел, — говорю негромко, так чтобы Артур впереди не слышал. И она тушуется, отводит глаза, отворачивается.
А я всю дорогу ее руку так и не выпускаю.
Глава 15
Меня одно поражает, разве она ничего не видит? Я даже ноги спецом шире расставил, чтобы члену свободнее было. Потому что с тех пор, как в моем доме появилась Ангелина, клянусь, он вырос сантиметров на пять.
Мой пах выглядит закаменевшим как будто туда не кровь прилила, а вулканическая лава. Прилила и застыла, превратив мой член в каменный стояк. Он так явно очерчивается трикотажными штанами, что надо постараться, чтобы его не заметить.
Но Ангелина упорно отворачивается и демонстративно не замечает.
Артуха за рулем не затыкается ни на секунду, но я даже не понимаю, о чем он говорит. Вслушиваться не хочется, поддерживать разговор — тем более. Еду молча, прикрыв глаза, а сам наблюдаю за Ангелиной из-под полуприкрытых век.
Она вытянутая как струна. Чувствует, что ли, что сегодня со своей целкой распрощается? Не может не чувствовать, если я хоть что-то понимаю в девушках.
Я ее руку держу на своем колене, а сам незаметно к члену ближе подтягиваю. Если б не Артур, уже бы давно ее ладошку под резинку штанов затянул. Представляю, как ее пальчики несмело касаются моего члена, и чуть не кончаю прямо в машине.
Сдержался. Но не надолго, надолго меня не хватит. Мне нужен выхлоп, во мне сейчас бурлит такой адовый коктейль из тестостерона, эндорфинов и адреналина, что даже просыпается моя давно лежащая в коме совесть.
Может, зря я с Риткой не уехал? Я же Ангелину всю ночь ебать буду, как она это перенесет? А про сдерживаться — это точно не сегодня.
Пах мучительно ноет. И мучительно невыносимо хочется поцеловать Ангелину. Но с разбитым таблом осталось только целоваться с девчонкой. Надо хоть кровь смыть.
Когда подъезжаем к дому, Артуха не успевает затормозить, как я распахиваю дверцу и выскакиваю из салона.
— Куда на ходу выгружаешься, совсем ебанулся? — возмущенно кричит Артур, но я не собираюсь отвечать. Тяну Ангелину за руку к подъезду.
— Иди вперед. Сейчас расскажешь мне, что ты забыла в клубе.
Девчонка возмущенно дергается, пробует вырваться, и у меня в штанах синхронно дергается член. Это одновременно и злит, и заводит. Почему она на меня так действует? Что в ней особенного? Она же, блядь, Заучка!
— Вот еще! Не хватало перед тобой отчитываться.
Молчу, потому что отчитываться она сегодня будет не передо мной, а подо мной. Представляю себе это, и с трудом сдерживаюсь, чтобы не зажать Ангелину прямо в лифте.
Ладони горят от того, как хочется почувствовать наощупь ее нежную кожу на внутренней стороне бедра. И выше, прямо там где горячо и мокро…
Пиздец, Демон, приди в себя.
— Больно? — несмело протягивает руку Ангелина. Отшатываюсь, чтобы она не вымазалась.
— Нормально.
Потому что больно совсем в другом месте. Лучше бы у меня так лицо разбитое болело, чем яйца.
Вхожу в квартиру и сразу иду в ванную. Первым делом осматриваю в зеркале ссадины. Ничего серьезного, но это и так было понятно. Были бы рваные раны, кровища бы продолжала хлестать. А так уже коркой взялось.
Смываю с себя пот, кровь и чужую энергетику. Сегодня я окончательно понял, что мне бои перестали вставлять, значит в самом деле пора завязывать.
На теле ссадин почти нет, только гематомы — там, куда позволял бить Семену. А вот лицо надо обработать перекисью. Пускай Заучка занимается, это ее вина. Если бы я на нее не засмотрелся, то не пропустил бы удар в голову.
Выхожу из ванной и натыкаюсь на ждущую под дверьми Ангелину. Она уже переоделась в домашние шорты с футболкой, в руках у нее ватные тампоны и банка перекиси.
Удовлетворенно хмыкаю. Мне и говорить ничего не пришлось, сама все знает. Всегда бы так.
С девственностью своей она с такой же готовностью расстанется, или мне придется ее уламывать? Я в принципе готов. Могу даже сказать, что запал на нее, и даже не совру. Я запал. Охуеть как запал.
— Сядь, — командует Ангелина и указывает на стул. Сажусь, широко разбросав ноги, руки переплетаю на груди.
И начинается адский ад, мой персональный пиздец. Девчонка переступает через мои ноги, и я бью себя по рукам, чтобы не сунуть их обе под перемычку шорт.
Ангел с серьезным лицом обрабатывает ссадины ватным тампоном, смоченным в перекиси. Она сейчас так близко, что я прикрываю глаза, чтобы меня не выдал голодный блеск. Но все равно наблюдаю.
Ангелина касается лица очень мягко, нежно, и это заводит больше, чем если бы она прямо сейчас встала передо мной на колени и отсосала.
— Поверни голову, Демьян, — берет за подбородок и осторожно поворачивает влево. Переступает через ногу, теперь мое колено прямо между ее стройных ножек.
Представляю, какие они шелковые наощупь, и стону сквозь сцепленные зубы. Ангелина испуганно ойкает.
— Больно? Прости, я не хотела!
Начинает дуть на ссадину, и это становится последней каплей. Одной рукой отбираю у нее перекись и ставлю на пол, второй хватаю за затылок и впиваюсь в ее пухлые губки. Языком раздвигаю зубы, толкаюсь в рот.
Вжимаю в себя за затылок, давлю вниз, усаживая на колено верхом. Ладонью скольжу под футболку, задираю мягкую трикотажную ткань, чашку бюстгальтера тяну вниз. Нащупываю тугую горошину соска, и снова глухо стону Ангелу в рот.
— Демьян, Демьян, что ты делаешь… — шепчет она, пытаясь вырваться.
— А ты не видишь? — отвечаю хрипло и втягиваю губами сосок. Девчонка вскрикивает и выгибается дугой, цепляясь за плечи.
Пальцы нетерпеливо отодвигают перемычку шорт и тонут в горячей влаге. Размазывают, скользят, ищут вход. Проникают. Язык снова находит сладкий манящий рот. В голове нарастает шум, похожий на барабанный бой, перед глазами прыгают цветные точки.
Представляю, что сейчас вместо пальцев в этой охуенной сладкой девчонке будет мой член и рывком расстегиваю ширинку. Член вылетает наружу с готовностью номер один, головка налилась так, что кажется, она сейчас взорвется, выстрелив спермой прямо в потолок.
Но неожиданно Ангелина рывком разрывает мои руки, сомкнувшиеся вокруг нее кольцом, отбрасывает от себя и отскакивает на безопасное расстояние, прижавшись спиной к стене.
— Не трогай меня, Демьян, — сипло проговаривает она, глядя на меня совершенно безумными глазами. — Не смей меня трогать.
Я ясно ощущала, как между нами накаляется пространство. Почувствовала это как только сели в машину.