Дина Ареева – Игры мажоров. "Сотый" лицей (страница 42)

— Завтра бал, надо выспаться, — говорю, точно зная, что от волнения вряд ли рано усну.

Никита хмыкает, наверное, думает о том же. Он тянется, чтобы меня поцеловать, и я решаюсь.

— Ник, — зову, — а ты что-то выяснил о своих родителях? Тебя точно усыновили?

Топольский отводит глаза, я понимаю, что он сейчас солжет.

— Пока ничего. Я думаю, может и не стоит там копаться, Маша. Пусть будет как будет.

— Правильно, — обнимаю его, стараясь не расплакаться, — не думай об этом. Это не имеет никакого значения.

Он целует меня очень осторожно, потом сильнее, а я отвечаю, глотая слезы.

Я тоже не буду об этом думать. Мы с тобой станцуем самый лучший танец, мой любимый мажор, а потом я исчезну из твоей жизни. Так будет лучше для всех. И для нас с мамой, и для Топольских.

Глава 27

Маша

— Мамочка, какая же ты красивая, — шепчу, с восхищением глядя на маму. — Я тебя никогда такой не видела!

Это правда, я в полном шоке. Мама смущенно улыбается, но я вижу, что ей самой нравится, как она выглядит.

— Спасибо, Мышонок, — она крепко меня обнимает, я прижимаюсь к ней, и мы так и стоим, обнявшись, перед зеркалом. — Теперь мы с тобой обе готовы к балу.

От нас только что ушли визажист и парикмахер. Мама вызвала их на дом, так дешевле чем в салоне. Прическу и макияж делали и мне, и ей.

Но дело не только в прическе и макияже, и даже не в ее новом платье, хоть сидит оно просто шикарно. За платьем они ездили с Ларисой, а та точно не позволила бы маме на себе сэкономить.

Дело во взгляде. Ее глаза блестят, она сама вся сияет, и мне сейчас даже не верится, что это моя мама. Она больше похожа на старшую сестру.

— Ты же сегодня будешь победительницей, а я надеюсь напроситься на селфи. Вот и готовлюсь, — пробует она отшутиться, но мы с ней обе знаем настоящую причину.

Топольский. Отец Никиты тоже будет на балу. Это для него она хочет быть красивой, хоть и боится признаться. Думает, что я стану ее осуждать.

Но у меня даже в мыслях такого нет. У нас у каждой свой краш.

— Я так рада, что ты отказалась от этих бесформенных балахонов, — говорит мама и осторожно, чтобы не растрепать прическу, прижимается щекой к моей макушке. — У тебя такое потрясающее платье! И рада, что ты начала носить линзы.

Мы купили те линзы, которые посоветовала мне Лена Светлая, я каждый вечер старалась их надевать. От них не так сильно слезятся глаза, и на полдня меня сегодня точно должно хватить.

— У тебя тоже красивое платье, мам!

— У этого мальчика хороший вкус, — говорит она, стараясь скрыть за улыбкой горечь. Но я все равно ее чувствую, потому что в моем сердце этой горечи целый океан.

«Как у его отца», — чуть не вырывается у меня, но я вовремя заталкиваю слова обратно. Зачем делать ей еще больнее?

— Почему все так сложно, мам? — говорю, утыкаясь в родное плечо.

— Потому что детство уходит и ты взрослеешь, — она гладит меня по распущенным и завитым волосам, — а взрослая жизнь это сложно, Мышка.

На миг ужасно хочется снова стать маленькой. Чтобы папа был жив. Чтобы мы снова счастливо жили втроем в своем городке. И чтобы в нашей жизни никогда не было Топольских.

Но холодным душем обрушивается осознание, что один из Топольских был в жизни мамы еще до моего рождения. И возможно стал его причиной.

— Нам пора, Мышонок, — мама осторожно отстраняет меня за плечи. — Собирайся, я вызову такси.

***

Мы выходим из машины, у ворот лицея замечаю Каменского с Голиком. Они о чем-то ожесточенно спорят, Севка выглядит сердитым, Макс мрачным.

— Я подойду к ребятам, — говорю маме.

— Только недолго, Маша, — кричит она вслед, — простудишься.

Киваю и направляюсь к одноклассникам, плотнее запахивая пальто. Я не стала его надевать, просто набросила, чтобы не измять платье. Улыбаюсь и машу рукой.

— Привет.

При виде меня парни замолкают, их лица вытягиваются.

— Вы чего? — спрашиваю. — Что вы так смотрите?

Но они не отвечают, продолжают пялиться. Первым отмирает Сева.

— Машка, это ты? Я тебя сначала не узнал.

— Что-то случилось? — делаю вид, будто не замечаю восторга в его глазах.

Немного неловко принимать это от друзей. Мне намного важнее, что я увижу в глазах Никиты.

— Топольского исключили из учредителей, — мрачно отвечает Макс.

— Как это? — сиплю потрясенно. — Почему?

Голик пожимает плечами, Макс молчит.

— А как же Алька? — растерянно спрашиваю. Севка сует руки в карманы и сплевывает.

— Пойдем, — Каменский берет меня за локоть и подталкивает к лицею, стараясь незаметно оттеснить Голика, — Дарья Сергеевна будет ругаться.

Мы уже поднимаемся по ступенькам, когда Макса окликает высокий худой й парень. Мы все втроем останавливаемся и оборачиваемся.

Лица парня почти не видно из-за надвинутого на самый лоб капюшона объемного худи. Поверх худи надета куртка, такая же объемная. Вся одежда на парне сидит мешковато, отчего создается общий не очень опрятный вид, и я вспоминаю мамины слова про бесформенные балахоны. Наверное, я со стороны выглядела не лучше этого парня.

— Серега? Привет! — Макс спускается к нему навстречу, а я вопросительно смотрю на Севку.

— Это Сергей Грачев, друг Макса, — понимающе отвечает Голик. — Давно я его не видел в лицее, наверное, хочет посмотреть бал.

— Это тот, который... — начинаю я и замолкаю, когда Севка торопливо кивает. Не дает договорить.

Но я и сама вспомнила, что это тот парень, который получил от учредителей задание сделать селфи на стройке.

Макс разговаривает с Грачевым, но о чем, нам не слышно. Сева тянет меня внутрь, я сама спешу потому что замерзла. И сразу в вестибюле натыкаюсь на колючий взгляд Альки.

Глава 27.1

Смотрит исподлобья, губы сжаты — у нее совсем плохо получается скрывать зависть.

— Хорошо выглядишь, Заречная, — цедит сквозь зубы бывшая подруга, — твой мажор постарался?

В который раз осознаю, что совсем не разбираюсь в людях. Как я могла с ней дружить? С такой мелочной и двуличной?

— Мама с папой, — отвечаю, стягивая пальто.

Макс бросает на Альку взгляды, в которых явно читается раздражение. Он хмурится, но не вмешивается. Севка помогает снять пальто и относит вместе со своим в гардероб.

— Пойдем, Маша, — подталкивает меня под локоть Каменский, а сам все время оглядывается.

— Ты чего такой дерганый? — спрашиваю приятеля.

— Не пойму, куда Серега делся, — он снова оглядывается.

Идем к лестнице, навстречу спускаются Милена с Алисой.

— Ничего себе, Заречная, ты шмот отхватила! — насмешливо говорит Алиска. — Вы что, квартиру продали в своем Зажопинске, чтобы такое платье купить?

— Это подарок, — оглаживаю подол и в упор смотрю на Милену.