Дина Ареева – Девочки Талера (страница 26)

Стою в дверном проеме, облокотившись об косяк, переплетаю на груди руки и смотрю на свою новую семью. Ника с прильнувшими к ней детьми медленно обходит гостиную, останавливается посередине и задирает голову. Люстру рассматривает.

Люстра тут как в театре, да и номер сам роскошный, президентский. Лучший в отеле и самый дорогой, конечно.

Ника оборачивается на меня, Тимка трет глазки и утыкается растрепанной макушкой ей в плечо. А я вдруг понимаю, что они все трое здесь смотрятся как инородное тело. Ника в простых джинсах и свитере, худенькая и хрупкая. Малыши как мышата оба — притихшие, растерянные. И вся эта нелепая роскошь им… не идет, что ли. Лишняя она.

Представил на их месте девку, такую, каких я раньше пачками трахал. Она бы уже голая на диване лежала и на меня смотрела с поволокой. А за поволокой счетчики щелкали. От омерзения в глазах мутится, и я отлипаю от косяка.

— Там ваша спальня, Доминика, — делаю шаг к своей троице, внутренне поражаясь, как быстро она и эти две кнопки стали мне дороже, чем вся моя прежняя жизнь. А главное, что сына Рубана я отдельно от них вообще не рассматриваю…

Может, я и правда на Северном полюсе побывал, и там что-то сместилось в моей голове?

Понемногу моя семья осваивается на новой территории, Тим сползает с рук Ники и весь вечер носится по комнатах. Я играю с ними в прятки, потом заказываем в номер ужин, Ника кормит детей, и вроде все нормально. Но когда приходит время сна, начинается полный треш.

Тимоха не может уснуть, сначала ползает по всей кровати, играется, прячется от нас с Никой. А потом уже просто капризничает, и Ника просит меня выйти, чтобы я не мешал ей укладывать детей. Понимаю, что помощник из меня никакой и молча ухожу. Но когда спустя некоторое время слышу, как плачет Полинка, моя нервная система дает полный сбой.

Ступаю бесшумно как сапер на минном поле, заглядываю в спальню и вижу, что на одной руке у Доминики сопит Тимка, а на другой всхлипывает Полька. Нике тяжело и неудобно, и я только сейчас понимаю, каково это, когда разница между детьми меньше года. Как же она справлялась, моя девочка, если этот мудило «папа Алекс» вечно работал?

Подхожу к ним и присаживаюсь на корточки. Парень все-таки дрыхнет, ушатался, а моя детка тихо плачет, стараясь не разбудить брата.

— Полечка, — шепчу ей на ушко, — что опять случилось? Мы же так хорошо играли!

— Белль, — всхлипывает она, — и Эльза, и Аврора. И Варя…

Непонимающе смотрю на Нику. Она целует Польку и объясняет:

— Это ее куклы. Я сложила их в коробку со всеми игрушками, а Полинке жалко, что они спят не в своих кроватках. Она каждый вечер укладывает их спать.

— А еще зайчик, — таким трагичным голосом шепчет мой ребенок, как будто все зайцы в мире издохли сразу в одну секунду. — И Бемби…

— Почему ты их не забрала сюда? — спрашиваю Нику, натыкаюсь на холодный взгляд и чувствую себя последним… в общем, презервативом, только на «г».

Я сам сказал, чтобы она много вещей не брала, что на месте все купим. Доминика еще возражала, что дети не бросят свои любимые игрушки. А я — да, согласен, полный мудак, — пообещал, что куплю им много игрушек и что не надо тащить с собой всякий хлам.

Как я мог такое сказать девочке, сохранившей старого облезлого кота, которого сам подарил ей пятнадцать лет назад? И у которого уже давно вместо глаз две пуговицы?

Встаю, иду в гостиную и беру телефон.

— Рубан, ты дома? Дело есть…

Долго стою над сопящими детками, чувствуя себя так, будто на мне полночи топталось стадо слонов. И как такие две козявки могут вытянуть столько сил? Как с ними справляется одна Доминика?

Полинка успокоилась и уснула только после того, как я показал ей снимки, присланные Рубаном. Он достал из коробки все игрушки и разложил по всем кроватям и диванам, которые есть в доме. Даже одеялом укрыть не поленился. Надо ему барную стойку новую в ресторан подарить. Или вытяжку.

Срочно тянет выпить, иду в гостиную и замечаю открытую балконную дверь. Оттуда веет холодом, подхожу и вижу на балконе Нику. Ищу плед, выхожу на балкон и заворачиваю в него свою уставшую девочку.

У нее заплаканные глаза, да я сам готов был рыдать над зайцем, которого никто не уложил спать в его кроватку. И в кого у меня такая добрая и сердобольная дочка? Не в отца так точно…

— Не стой на холоде, Доминика, ты простудишься, и эти двое меня в конец ушатают.

Она не отвечает, но видно, что замерзла, потому что безропотно кутается в плед. Собираюсь с духом и говорю:

— Извини, я был неправ. Я не думал, что для таких маленьких детей важны какие-то зайцы. И куклы.

— Дети очень консервативны, — помолчав, отвечает Доминика. — Для них любые перемены — серьезный стресс. Мы полгода назад сделали в их детской ремонт, вместе с Полькой все выбирали, потому что Тим еще маленький. У них одна комната на двоих, чтобы не было скучно. Они привыкли к своим кроватям, шторам и даже к постельному белью.

Да, я видел на фото, которые прислал Рубан, синие шторы с желтыми звездами. Красивые…

— Но я думал, что им нужны две отдельные комнаты, там, куда мы едем много комнат, и я… — затыкаюсь, убитый взглядом, которым на меня посмотрела Доминика. — Хорошо, я понял. Иди к себе, здесь холодно.

Сам достаю телефон и ищу нужный мне номер. Я допускаю ошибки, но стараюсь их исправлять, потому что теперь у меня есть семья. И у нас все должно быть по-настоящему.

Глава 20

Тимур говорил, что в отеле пробудем всего ночь или две, но по итогу мы здесь живем уже вторую неделю. Возможно, из-за документов — наш с Алексом развод, переоформление ресторана, — а может, у Тимура еще какие-то дела.

Я не спрашиваю. Если бы у нас была настоящая семья, наверное, я бы интересовалась делами мужа. Но меня не покидает ощущение, что для Тимура это все — временное развлечение.

Ему вдруг стало интересно поиграть в семью, и, кажется, он даже получает от этого удовольствие. Но я знаю Талера, это ненадолго. Был бы у меня тотализатор, я бы уже принимала ставки, насколько его хватит.

Детям не нравится отель, они скучают по дому, а я не знаю, как их утешить. Конечно, я рассказываю, что мы скоро поедем в другой дом, большой и красивый. Он стоит у моря, и когда потеплеет, можно будет купаться и загорать.

А на деле я даже не знаю, куда мы едем. Сначала думала, в дом, за который Тимур погасил залоговый кредит.

— Это же твой дом, Доминика, я подарил его тебе, — отвечает Талер, когда я все-таки его спрашиваю.

— Он не мой, он Полинкин.

— Тем более. Ты думаешь, я такой никчемный, что повезу свою семью в дом, который принадлежит дочке? У меня достаточно денег, чтобы купить еще один.

Вот и поговорили. Другого ответа я не ждала, особенно остро прочувствовав собственную никчемность. У меня так точно ничего своего нет. Ни родительской квартиры, ни той, что мне оставила Сонька, ни дома. То, что я вложила в ресторан, Алекс обещал отдать, но попросил отсрочку. А цены на недвижимость так выросли, что я за эти деньги смогу купить разве что комнату на окраине.

Соня с Олегом переехали в Германию, у них родился сын почти в одно время с моим Тимкой. Так что мы видимся только по видео связи. И я даже думать не хочу, что будет, когда они узнают, как нас купил Талер.

Олег оскорбится за брата, а Соня решит, что я сама захотела вернуться к Тимуру. Она так и не поверила, что я на самом деле решила порвать с Талером. Сонька любит меня, но она уверена, что я вышла замуж за Алекса назло Тимуру, как, впрочем, убежден и сам Тимур. И я устала всех разубеждать. Если им так удобно, пускай думают как хотят.

В отеле не надо ни убирать, ни готовить, у меня много времени, и, когда дети днем спят, я начинаю просматривать условия дистанционного обучения в давно выбранных мной учебных заведениях.

Я собиралась поступать еще когда мы с Алексом только поженились. Но вторая беременность сбила все планы, а потом, когда Тимка подрос, Алекс настаивал, чтобы я шла учиться ресторанному бизнесу.

Он сам много учился, он прекрасный ресторатор, а мне это никогда не было интересно. Я хотела заниматься рекламой, продвижением, аналитикой. Муж упрекал, что я не хочу ему помогать, ему нужен сотрудник, которому он мог бы безоговорочно доверять.

Я, как обычно, начинала себя чувствовать едва ли не предательницей, и так до следующего разговора. Теперь же следовало поставить в известность Тимура.

Но Талер отреагировал совсем не так, как я и ожидала. Точнее, никак. Пожал плечами, сказал: «Если хочешь, иди». Все. Я ждала, что он возмутится, станет спрашивать, на кого я собираюсь повесить двоих детей, пока буду учиться. А он не спросил. Или же ему просто безразлично, что скорее всего.

Со мной он вежлив и предупредителен, не более. Что касается детей, иногда я себе задаю вопрос, сколько кому из них лет и кто из них старше. Чаще всего самой взрослой в моем личном рейтинге оказывается Полинка. И мне доставляет тайное удовольствие наблюдать, как они играют втроем.

— Доминика, собирайся, сегодня вылетаем, — Тимур входит в номер, дети виснут на нем, он присаживается перед ними на корточки, а я отворачиваюсь.

Не могу спокойно смотреть, как малыш цепляется за его шею. К Алексу он никогда не ластился, будто чувствовал, что не стоит. Максимум тот его потреплет по макушке как собачонку. Тимур не отталкивает мальчика, но первой всегда садит на колено Полинку. Наверное, все мужчины так — родной ребенок всегда важнее.