Дина Ареева – Девочки Талера (страница 20)

Глава 15

Три месяца спустя

— Ну что, как ты? Уже с утра под себя сходил? — умничает Демьян, но сегодня редкий день, когда я в благожелательном настроении, поэтому пускай умничает.

— А как же, — отвечаю, — два раза. И ногти на ногах успел погрызть.

— Молодец, — тянется, чтобы погладить меня по голове. Дергаю за руку вперед и придерживаю, чтобы он не завалился.

— Ладно тебе, Демьян, — говорю примирительно, — тут половина таких как я, прячутся. Я же на самом деле не грызу ногти на ногах.

— Так тебе можно, ты контуженный, — машет он рукой и наконец-то ржет.

Очнулся я здесь, а Демьяна пустили ко мне только через неделю.

— Ну, и как оно, среди друганов по разуму? — он был злой как собака и орал так, что я думал, его разобьет паралич. — Дон Румата[2] гребанный. Глаза б мои тебя не видели…

— Это еще кто такой? — хмуро спросил я. Не то, чтобы мне было сильно интересно, но Демьяну следовало остыть. А как тут остынешь, когда столько дней из кабинета в кабинет таскают? И имеют, по его собственному выражению, в простых, но не скучных позах.

— А такой же дебил как ты. Персонаж один, фантастический. У него девушку из арбалета застрелили, так он до самого дворца своего врага шел и мечом махал, всех по дороге уложил.

— Фантастический это в переносном смысле?

— Это в смысле научно-фантастический.

— И что с ним стало?

— На дурку его отправили, как и тебя, долбодятла, — он уже просто бубнил. — Нечего на людей с автоматом кидаться с неприкрытой жопой.

Меня не убили только благодаря Демьяну. И благодаря тому, что Шерхан пришел в себя. Он, конечно, еще долго будет не при делах, но расклад теперь в корне изменился. Вся история с Никой вышла на поверхность, и госбезопасность уже третий месяц гудит как развороченный улей. Или как гнездо сцепившихся змей.

Дело Доминики Гордиевской отправили на доследование, результаты которого показали, что вместо нее была опознана другая девушка. А биография Вероники Ланиной была сфабрикована для того, чтобы сделать Нику потом козлом отпущения вместо Сотникова. И все это делалось с ведома генерала, в которого я стрелял.

Потом началось самое интересное. В живых меня оставили не просто так. Генерала я, конечно, не убил, но, если честно, моя цель была самому под пули подставиться. Его охрана сразу в машину затолкала, а сами парни за машину залегли.

Автомобиль подъехал вплотную ко входу, прикрывая их от меня бронированным корпусом, а там еще Демьян налетел. Так что шансов у меня было немного, зато на пожизненное вполне хватило бы.

Но неожиданно маховик развернулся и закрутил совсем в другую сторону.

— В стране идет борьба с коррупцией, Тимур, — объяснил Демьян, наматерившись и оторвавшись на мне от души. — В управе схема на схеме. И тут такой подарок — возможность на кого-то одного все спихнуть.

Конечно, если бы я генерала завалил, на него можно было бы повесить даже поджог собора Парижской Богоматери. Потому Демьяна и сношали по кабинетам все, кому ни лень.

Но поскольку все остались живы, из меня решили слепить образ простого парня, доведенного до отчаяния коррупционным беспределом. Всплыли факты о моих родителях, о детдоме, о том, как я вернул себе состояние отца и его фамилию.

То, что это произошло с интервалом в десять лет, никого не смутило. Мой образ постепенно трансформировал — или мутировал, тут как кому нравится — в образ народного мстителя. Как я мстил за народ, для меня было загадкой. Точнее, мне было похер, но тут опять же, как кому нравится.

— У тебя скоро над головой нимб засияет. Самое время баллотироваться в президенты, — ржал Демьян, а вот мне было не до смеха. Потому что похожие намеки я уже слышал от Шерхана, который вполне пришел в себя и вернулся в расклад.

Сюда меня определили, чтобы установить степень моей невменяемости в момент, когда я схватился за автомат. А следом степень моей вменяемости на сегодняшний день. Тут очень пригодилось мое недавнее ранение в голову, которое тоже по необъяснимой причине пришлось по душе нашему сердобольному народу.

Ясное дело, что народный герой шизиком быть не может, зато народный герой может терять голову от ярости и впадать в состояние аффекта.

— Признают тебя вменяемым, пойдешь под домашний арест, — объяснил мне Демьян. — А там может дадут условно. Ничего, президентом с судимостью тут никого не удивишь.

Меня уже бесят его дебильные шутки. Но это мелочи по сравнению с тем, что Ника отказывается со мной общаться. Совсем. Сменила номер, меня поставила в черный список.

Ее тоже потаскали по кабинетам, несмотря на маленького ребенка. То, что она не сел в самолет, который загорелся буквально на взлетной полосе, автоматически поставило ее в разряд подозреваемых. А потом еще эта шняга со сменой фамилии и имени.

Демьян говорил, что она была потрясена тем, какие за ее спиной велись игры. Потрясена и подавлена. Самолет, как оказалось, загорелся сам — обнаружились неполадки с топливной системой. Утечка — возгорание — взрыв. Сели те, кто дал добро выпускать машину в рейс, и Нику отпустили.

— Ты с ней связывался, Демьян? — это единственное, что меня сейчас интересует.

Я много наворотил в наших с Никой отношениях, но теперь готов на все, чтобы они с Полькой вернулись домой. В наш дом. А когда туда вернусь я, мы с ней начнем заново. Я много думаю, вспоминаю, сравниваю — у меня тут времени валом, можно думать, пока мозг не сломается.

Знаю, я был слепой и глухой, когда не видел очевидного. И что сходу вычислил Самурай. Я причинил ей много боли. Но еще я знаю, что она меня любит, как и я ее, и что мы обязательно все это сможем пережить.

— Связывался, — подозрительно прячет глаза Демьян, и мне это не нравится.

— Что? — смотрю в упор.

— Тимур, — вздыхает Демьян и молчит.

— Да говори уже, — не выдерживаю, — что ты вздыхаешь как баба на члене.

— Оставь ты ее в покое, Тим, — поднимает он голову и смотрит мне в глаза, — она замуж вышла за того парня, у которого работала в Праге. Они ребенка ждут. Хватит, отстань от нее.

И у меня в голове взрываются сверхновые звезды.

Спустя два года и три месяца

Входная дверь распахивается, и зычный голос грозно произносит:

— Заключенный Большаков, с вещами на выход!

— Иди нахер, Демьян! — отпивая кофе, лениво отвечаю я. Демьян ржет и появляется в проеме двери.

— Тимур Демьянович, — просачивается мимо него моя секретарша с кофе для Морозова, — вам повторить?

— Повтори, — благожелательно киваю и так же благожелательно киваю Морозову. — Садись, подполковник.

Демьяну после заварухи почти трёхлетней давности дали подполковника и со дня на день отправят на пенсию. Жду не дождусь этого дня, и по ходу, его начальство тоже ждет. Он уже всех замахал.

Генералу после госпиталя дали срок, повесили на него всех собак и посадили. Меня, правда, тоже, после того как признали вменяемым. Домашний арест не прокатил, так что в СИЗО мне пришлось отсидеть почти два года. А потом меня освободили за недостаточностью улик.

— Может, вернуть тебя в кутузку за оскорбление лица при исполнении? — задумчиво спрашивает Морозов, делая глоток. — Мало ты там парился.

— Напугал, — фыркаю я. — Всем бы так париться.

У меня была удобная VIP-камера с офисной техникой, так что я продолжал дистанционно руководить компанией. Моим соседом был наш бывший министр. Мы иногда играли в бильярд, и министр все надеялся, что завтра сменится власть, и его снова поставят министром.

Демьян достал из тайника под светильником деньги и вернул их в сейф, предварительно отключив камеры. Я даже Илюхе это не доверил — парень молодой, зачем вводить его в искушение. Даже такой как Сотников не выдержал испытание баблом, а он тертый мужик был, проверенный.

Дневник Доминики и ее игрушечного котенка Морозов тоже спрятал в сейф. Я когда вышел, сразу туда поехал. Мой городской дом стоит закрытым, там никто не живет. Персонал я уволил с полугодовым содержанием, моя охрана кочует со мной из загородного дома в офис и обратно. Если туда-сюда кататься влом, остаемся в отеле в городе, там у нас забронирован этаж.

Я неделю сидел на даче, пил и читал дневник Доминики. Я его, наверное, наизусть выучил. И выпил все запасы вискаря в доме. Но мои мозги прочистились, встали на место, и я готов воплотить в жизнь план, который готовил с того самого дня, как узнал, что моя Ника вышла замуж.

Демьян рассказывает последние новости, а я смотрю на часы. У меня в три самолет, сегодня вечером я должен быть на приеме, который устраивает мой бизнес-партнер Александр Рубан. Если быть точным, я — бенефициарный владелец компании, продавшей франшизу компании Алекса Рубана.

Два года назад я через свой офшор купил несколько ресторанов, создал сеть и предложил ему партнёрство. Рубан повелся на это предложение как крыса на дудочку мальчика Нильса. Он не знает, кто бенефициар компании-франчайзера. Он имеет дело с моими директорами, генеральный его хвалит, говорит, далеко пойдет.

Я только за, пусть идет и подальше. Сегодня вечером в нашем с ним ресторане будет шикарный прием. Рубан представит мне жену и детей. А потом мы будем говорить о делах, я посмотрю отчеты — да, я их получаю регулярно, но разве мне не может взбрести в голову провести личный аудит?

Знаю, что мой деловой партнер мечтает выкупить свою долю. Ничего не имею против, даже готов ему ее уступить на очень выгодных условиях. Беспроцентная отсрочка, предусматривающая выплату частями.