Дина Ареева – Девочки Талера (страница 16)

— Ника, больно?

Качаю головой, он упирается до основания и накрывает мои губы своими.

— Девочка моя, сладкая, — шепчет, целуя так, будто не может напиться. — Как же мне тебя не хватало…

Он начинает двигаться так нежно и бережно, словно я сделана из тончайшего стекла и в любой момент могу рассыпаться на осколки. Я постепенно расслабляюсь, боли нет, наоборот, появляется давно забытое томление. Закручивается спиралью, нарастает внизу живота, я начинаю двигаться вместе с Тимуром.

Он как в бреду покрывает меня поцелуями, впивается в рот, кусает подбородок и стонет в губы.

— Хорошо, Ника, как же мне хорошо с тобой, сладкая моя…

Меня первой уносит на финишную прямую, Тимур успевает выйти и вжимается в живот, сдавливая меня в стальных объятиях. Беру его лицо в ладони, целую глаза, он находит мои губы и…

Из детской доносится плач, и мы как по команде вскидываем головы.

— Успели! — выдыхает Тимур и улыбается мне в губы. — Иди в душ, я ее переодену.

Встает, вытирается полотенцем, подбирает с пола штаны и идет в детскую.

— Кто там уже скандалит с самого утра? — слышу его ласковое. — Полинка проснулась? Моя девочка маленькая! Иди к папе, будем памперс менять.

Внутри разливается теплое, щемящее чувство — я люблю их обоих, и Тимура, и нашу дочку. В ванной смотрю на свое отражение — растрепанная, зацелованная и счастливая. И даже стоя под душем не перестаю улыбаться.

Я не входил, вползал. Никогда так не боялся причинить боль, потому что слишком хорошо помнил собственное бессилие и свои обещания. Сто раз уже проклял себя — разве нельзя просто жить вместе и растить ребенка? Но когда почувствовал под собой ее тело, как с ума сошел.

В конце концов, я обещал не трахаться, а то, что между нами — это совсем другое. Ни с кем больше, никогда я такого не чувствовал. И знаю уже, что не будет ни с кем, только с ней, с Никой.

Потому и накрыло, когда она сказала, что ей замуж за меня нельзя. Я что, совсем ущербный? И она меня просто терпит из страха, что я Польку заберу?

Так херово стало, передать не могу. Будто в дерьмо с головой окунули. Особенно когда вспомнил, как прогонял ее, а она упорно возвращалась. Ночевать у ворот была готова, лишь бы дочку увидеть.

И главное, я теперь понимаю, что просто боялся. Снова попасть в зависимость, снова растекаться безвольной лужей, когда вижу ее, когда трогаю, когда тону в черных, огромных глазищах.

И попался, сходу попался, стоило заглянуть в распахнутые глаза и увидеть желание. Даже не пытался остановиться, только сдерживал себя как мог.

Сейчас сижу за рулем, вспоминаю как мы оба сгорали, и улыбаться хочется. Врет моя девочка, сладкая моя, родная. Врет. Не только из-за Польки она со мной.

Ну и пусть, не нужны мне ни признания, ни объяснения, пускай живет у меня в спальне, дочку кормит и меня любит. Остальное я сам. Все для них сделаю, ничего не пожалею. Может, тогда она обещание свое выполнит и сына мне родит?

Не сейчас, конечно, когда Полька подрастет. Сейчас предохраняться надо, я сам не выживу, если ещё один мелкий в доме появится. Но года через три, пусть через пять… Как мне в роддоме сказали, крута горка, да забывчива?

Снова улыбаюсь как дурак, когда представляю мелкого. Полинка на Нику похожа, а пацан по закону жанра в меня пойдет.

Сам не заметил, как ее женой называть стал. Теперь часто в мыслях так называю, и мне нравится, очень нравится. Так почему не сделать ее женой по-настоящему?

Представляю, как делаю предложение, и сразу в холодный пот бросает. Сажусь ровнее, ладони об джинсы вытираю, и сердце колотиться начинает. А что, если откажет? Я бы на ее месте точно послал на три буквы, а то и подальше. Нахера такой муж?

Жениться я на ней все равно не смогу, пока новые документы не готовы. Не хочу, чтобы они с Полькой Талеровы были, раз уж я решил стать Большаковым. Но предложение пока сделать можно, кольцо купить, на колени встать. Это как раз не проблема.

Да я ползти на коленях готов, лишь бы не послала. И тут по новой холодным потом обливаюсь — я ведь ей за Польку ничего не подарил. Долг простил, зашибись…

Срываюсь с места и еду в лучший ювелирный салон. Для моих девочек все только самое лучшее. Прошу подобрать помолвочное колечко, размер определяю на глаз — у Ники тоненькие пальчики, как и она сама.

А вот с подарком за дочку выходит затык. Мне ничего не подходит — ни гарнитуры, ни колье, ни браслеты. Все кажется мелковатым, дешевым, не стоящим того, какой она мне подарок сделала. И я прямо вижу, как Ника вежливо благодарит, берет футляр с подарком и в стол с пеленками сует.

Нафиг ей сдались все эти бриллианты, я это знаю точно. Поэтому расплачиваюсь за колечко и ухожу. Ее не обрадует ни новая шмотка, ни золото, ни машина. Нужно что-то такое, чтобы было как она, тогда она оценит.

Кладу согнутые в локтях руки на руль и утыкаюсь лбом. На что она похожа? Что она для меня? Сравнение приходит само собой, и я даже глава закрываю, когда до меня доходит.

Остров. Она для меня как остров. Куда меня прибило на раздолбанной лодке, и где я снова жить начал. Пускай она даже помогла раздолбать эту лодку, плевать. Зато теперь у меня есть, куда возвращаться, если меня снова поломает о скалы.

Но на остров я не заработал, еще даже не весь долг Шерхану отдал. Значит, заработаю, голова, хоть и пробитая, соображает неплохо.

Даже настроение поднимается, когда представляю ее личико восторженное. Привезу ее, на глаза повязку надену, а там пальмы, океан и песок белый, на котором написано: «Вероника». Скажу: «Это твой остров».

У нее глазки заблестят, она повернется и спросит шепотом: «Тим, ты с ума сошел?» На шею мне бросится, а потом я ее прямо там на песке этом…

Мелодия вызова шарахает по мозгам, и я еще пару секунд втыкаю, пока не понимаю, что это звонит телефон. Шерхан. Что ему понадобилось так срочно?

— Тимур, срочно приезжай, обстоятельства изменились.

Разворачиваю тачку и топлю за город в его особняк. Без Шерхана болт мне, а не остров, так что поеду, послушаю, что он мне расскажет. А потом домой, к своим девочкам, без которых жизни своей больше не представляю.

Глава 13

Тимур приезжает поздно, я уже начала волноваться. Но ничего ему не говорю, разве я имею право интересоваться, где он проводит время? Я ему не жена и даже не любовница. То, что было утром, можно списать как снятие стресса от перенапряжения.

Он заглядывает ко мне — или к себе? — в спальню, здоровается, а потом я слышу из детской, как он ласково разговаривает с малышкой. Наверное, он сейчас отпустит временную няню — ту женщину, которая ухаживала за Полинкой, когда я заболела. И сегодня уже будет ночевать у Польки в детской.

Когда Тим возвращается в спальню, притворяюсь, что сплю. Полинку я уже покормила, купать мне ее не разрешили — Тимур всем приказал, чтобы мне не разрешали много ходить. Поэтому старательно дышу с закрытыми глазами.

Он идет в душ, возвращается оттуда очень быстро и идет к кровати.

— Ника, я знаю, что ты не спишь, — щекочет ухо его теплое дыхание, — хватит притворяться.

Я даже не успеваю сделать вид, будто только проснулась, Тимур забирается ко мне под одеяло и оплетает руками и ногами.

— Ты сегодня отдохнувшая? — он прижимается животом, и губы сами собой ползут в улыбке.

— Тимур, ты меня раздавишь!

— Я просто пообниматься хочу, сладкая…

Где-то через час и уже после душа он в самом деле просто меня обнимает, и только тут я понимаю, что он закрыл дверь в детскую.

— Тим! — шепчу ему в ухо.

— Ммм?

— Надо открыть дверь, мы Полинку не услышим.

— Там с ней няня. Я договорился, она пока подежурит круглосуточно.

— Зачем, Тимур, я сама могу!

— И я могу. Но мне надо выспаться, у меня завтра сложный день. А тебе восстановить силы, так что давай спать, — он закрывает глаза. — Может быть, мне даже придется уехать.

— И мне снова будут фотки с тобой спящим слать? — вырывается само собой, и удивленный Тим приподнимается на локте.

— Тебе присылали фото? Со мной? Спящим? Когда?

Пытаюсь отвертеться, но он уже вжимает меня спиной в простыню и смотрит совсем по-другому. Неласково и ни капли не терпеливо.

— Ника, говори!

— Это было перед тем, как я ушла. Мне Кристина прислала фото, где вы с ней в постели. А на следующий день ты прилетел и меня прогнал. Я тебя тогда ударила, — быстро проговариваю и еле сдерживаюсь, чтобы не зажмуриться, так сверкают его глаза.

— Я не спал с Кристиной, Ника, ни тогда, ни потом, — говорит Тимур, и тогда я беру свой телефон.

Я сохранила их в облаке, под паролем — снимки и скрин с ее сообщением. Сама не знаю, зачем, ведь ни разу больше туда не заглядывала. Может, надеялась когда-нибудь бросить Тиму их в лицо?

Он молча рассматривает фото, потом берет свой телефон, водит пальцами по экрану и прикладывает телефон к уху.

— Джахар? Здравствуй, дорогой, не разбудил? Я тебе там кое-что отправил, видос и фотки. Жена далеко? Рядом? Отлично, вместе посмотрите. Я все удалил, не сомневайся, слово даю, а ты там сам смотри, что дальше делать… Извини, что сразу не отправил, закрутился, девочки мои заболели, лечил…

Тимур непроизвольно двигает бедрами, вжимаясь в меня, и я с опаской поглядываю в сторону детской. Кажется, сон пока отменяется. Тим откладывает телефон на тумбочку и тянется ко мне.

— Она подсыпала мне тогда что-то, Ника, я уверен, потому что я почти не пил, а с утра был как с бодуна. И в номере моем ее не было, я не изменял тебе, Полькой клянусь…