Дин Лейпек – Концепт (страница 2)

Тим усмехнулся про себя.

По стене над его головой прополз огромный черный паук, оставляя на бледной поверхности мерцающий радужный след.

Энн отвернулась от своего собеседника и впервые заметила Тима. Она улыбнулась шире, бросила что-то парню и начала осторожно пробираться к Тиму сквозь толпу.

— Привет! Я только сейчас тебя увидела, — сказала она, остановившись рядом.

— Что он тебе впаривал?

Энн фыркнула.

— Крипту. Насколько надо отчаяться, чтобы верить, что можно разбогатеть, вложившись в очередную пирамиду?

Тим промолчал. Его самого иногда посещали заманчивые идеи о внезапном богатстве, но он не собирался делиться ими, пока они не будут реализованы.

— Как ты? — спросила она. — Наслаждаешься уединением, отчужденностью и асоциальным поведением?

— Ага.

— Ты видел, что над тобой?

Он обернулся. Над его правым плечом висела большая картина, подсвеченная тусклым софитом. Перламутровый след уходил за нее, но Тим не заметил его угасающий отблеск — его взгляд приковало полотно.

Это был пейзаж — пустынный и безжизненный, если не считать одной крошечной фигуры посередине. Тускло-красный свет заливал иссушенную почву, выцветая в тревожный фиолетовый у неровного горизонта. Фигура выглядела совершенно потерянной в этой угрожающей пустыне, и все же казалось, что она принадлежит окружающему ее безмолвию.

— Жизнерадостно, — прокомментировал Тим после долгой паузы.

— Интересно, они купили ее, потому что она им реально нравится, или потому что это раскрученный галерейный экспонат? — усмехнулась Энн.

Тим приподнял бровь.

— Если я асоциален, то ты антисоциальна.

— О, я просто компенсирую свой дневной образ пай-девочки. Ты же никому не расскажешь, правда?

— Только если ты не попытаешься снова меня социализировать, — усмехнулся Тим.

— Когда я…

— Как поживает Марта?

— Это было всего один раз! Мне нужна была нормальная компания, а двойное свидание — единственный вариант.

— А еще Сара…

— Тут я ни при чем! Я и понятия не имела, что Грег притащит с собой свою сестру.

— Ей семнадцать.

— Она очень милая.

— И слушает кей-поп.

— Ну, ей же семнадцать.

— Но мне — нет.

Энн задержала взгляд на Тиме чуть дольше, чем подразумевала их дружеская перепалка, и ее карие глаза наполнились тревогой.

— Прости, — сказала она серьезно. — Я больше не буду. Но мне грустно видеть тебя постоянно в одиночестве.

Тим ничего не ответил. Ему тоже было грустно — но ни одно свидание вслепую не могло бы это исправить.

— Мне пора. Грег зовет, — сказала Энн после неловкой паузы, и легко тронула его за плечо на прощание. — Позвони мне!

Она всегда просила Тима позвонить ей, все шесть лет их знакомства. Он ни разу не позвонил. Мысль о том, что трубку может взять Грег, или что она будет занята, или не в настроении, всякий раз останавливала его. Поэтому он всегда ждал, пока Энн сама позвонит ему — и она звонила всякий раз, когда ей было плохо, одиноко или тяжело, и Тим ее внимательно слушал, и был терпеливым, и никогда не перебивал.

И это было его утешением. И наградой.

Ветер проносился мимо платформы вместе с поездами, что мчались в сторону Бостона над серебристым росчерком рельсов. Тим переключил трек в плеере и спрятал замерзшие руки в карманы, потом тихо выругался и сменил трек еще раз. Но это не помогло. Тошнотворно тоскливое ощущение в груди становилось все сильнее, что бы ни звучало у него в наушниках.

Красная пустыня, на которую Тим смотрел два часа назад, стояла прямо перед ним — и Тим был там, один посреди безжизненного пейзажа, без единой души рядом и без чего-либо впереди, кроме фиолетовой пустоты горизонта.

Тим посмотрел на электронное табло — две минуты до прибытия поезда. Достаточно времени, чтобы вдоволь насладиться самобичеванием.

Было время, столетия назад, когда Тим действительно верил, что он писатель. Конечно, это было самообманом, красивой мечтой, но она заставляла его вставать утром и проживать день с какой-то более высокой целью, чем заработать на еду и аренду квартиры. После окончания школы Тим написал несколько рассказов, и Энн они очень понравились. Он не был уверен, не подыгрывала ли она ему, но ему так захотелось снова услышать ее похвалу, что он начал писать роман — и вскоре перестал быть писателем даже в собственном воображении. Тим до сих пор мог видеть истории в лицах других людей, мог заполнить недосказанность и загадку чужой жизни россыпью звучных метафор — но был не способен написать ничего, кроме своего жалкого дневника.

Подъезжающий поезд на миг окрасил рельсы ослепительным золотом. Тим шагнул вперед, к краю платформы, и рассеянно посмотрел вдаль.

На противоположной платформе, держа косу с подлинно женственной грацией, стояла Смерть, склонив голову набок с игривым любопытством. Ее лицо скрывалось под капюшоном балахона, но Тим был уверен, что она смотрит прямо на него.

За ее спиной красная пустыня бесконечно тянулась к фиолетовому горизонту.

На секунду мир вокруг Тима застыл, и он сам замер в густом неподвижном воздухе, словно насекомое в пластиковой безделушке, приклеенный к времени и пространству липкой волной первобытного страха. Смерть продолжала смотреть на него черной пустотой капюшона, и этот взгляд давил на Тима, отбирая всю его волю и разум. Он не мог пошевелиться — он не мог дышать. Внезапно сильный порыв ветра толкнул его в спину. Тим качнулся, ошеломленный и парализованный, — и упал к золотым рельсам.

Поезд громко загудел, какая-то женщина вскрикнула, кто-то схватил Тима за куртку и резко дернул обратно на платформу. Блестящий бок поезда пронесся в нескольких дюймах, сопровождаемый оглушительным визгом тормозов.

Тим резко обернулся и увидел рядом с собой незнакомца в черном пальто.

— Аккуратнее, — сказал мужчина, и его голос звучал так же четко, как и в кофейне, несмотря на окружающий шум. Потом он вдруг улыбнулся — искренне, тепло, как будто встретил старого друга, — и протянул руку. — Иден. Рад знакомству.

Его рука была покрыта жуткими шрамами, будто он обжег ее до мяса, и кожа так и не зажила после этого полностью.

Тим уставился на него диким взглядом. Поезд остановился, люди вокруг двинулись к открытым дверям, мгновенно забыв об инциденте в отчаянной спешке добраться домой. Кто-то толкнул Тима, кто-то протиснулся между ним и незнакомцем, и через мгновение Тим оказался в вагоне, все еще глядя на мужчину в темном пальто. Он хотел что-то сказать — хотя бы поблагодарить его, — но слова застряли в горле, двери закрылись, и поезд начал ускоряться.

Если бы Тим оглянулся, он бы увидел, что Смерть все еще стоит на пустой платформе, а за ее спиной по-прежнему тянется красная пустыня.

Что такое реальность? Тим часто задавал себе этот вопрос. Когда он смотрел на горные массивы облаков в напоенном пурпуром небе заката; когда ощущал соленый ветер на лице, а океан касался его ног мягкими вечерними волнами; когда его взгляд терялся в тумане, опускающемся на усталые осенние поля, Тим всегда думал: «Неужели это правда?» Он чувствовал, слышал и видел — но была ли это реальность, что пленяла его чувства, или лишь его воображение? Разве все это не было слишком невероятным, чтобы быть правдой?

До сегодняшнего дня это казалось риторическим вопросом.

Кофейня привычно гудела. Люди приходили и тут же уходили, спеша ухватить утреннюю дозу кофеина. Тим сидел за своим обычным столиком, держа руки на крышке ноутбука — но так и не мог заставить себя открыть его.

Перед его глазами пролетал поезд, ветер толкал его в спину, он падал на рельсы — и все же не это заставляло его поеживаться от холода в теплом, наполненным вкусными ароматами воздухе кофейни.

Тим мог поклясться, что видел Смерть, и был уверен, что это был не запоздалый хэллоуинский костюм. Насколько он знал, в комплекте к костюмам не прилагался пейзаж. Как и необъяснимый, парализующий ужас.

А потом этот странный человек, Иден. Казалось слишком большим совпадением встретиться с ним снова в тот же день при столь необычных обстоятельствах. Может, он следил за Тимом специально? Зачем? Тим ломал голову, пытаясь вообразить хоть что-то, что могло бы сделать его объектом интереса для кого-нибудь, но ничего не приходило на ум. Его жизнь была до отвращения скучной.

— Маленький фильтр-кофе для Тима!

Тим вздрогнул и вскинул голову. В этот момент что-то яркое привлекло его взгляд, и он посмотрел в окно.

На самой нижней ветке дерева в сквере напротив сидел огромный ярко-зеленый попугай. Он повернул голову, и маленький черный глаз взглянул на Тима с нескрываемым любопытством.

Тим замер, уставившись в ответ.

— Маленький фильтр-кофе для Тима! — нетерпеливо крикнула бариста. Тим оторвал взгляд от попугая, поднялся и подошел к стойке.

— Вы тоже его видите? — внезапно спросил он девушку.

— Что?

— Попугая. Вон там, — Тим обернулся, чтобы показать в окно. Дерево было пусто. Девушка посмотрела на Тима с откровенным презрением.

— Наверное, улетел, — пробормотал он, хватая свой кофе.

Вернувшись за столик, Тим снова посмотрел на деревья. Попугай был там, огромный, зеленый и настырный. Тим подумал позвать девушку еще раз, но быстро передумал.