Дин Лейпек – Концепт (страница 12)

— Почему сразу «неизвестно за что»? Я буду платить тебе, чтобы ты был под рукой и перестал переживать из-за мелочей.

— Зачем я тебе понадобился? Ты сам сказал, что я самый обыкновенный.

— Я сказал, что ты считаешь себя самым обыкновенным.

— А есть разница?

— Огромная.

Тим крутил пустую кружку на столе, глядя Идену в глаза.

— Ты сказал, что ищешь талантливого писателя. Ты правда думаешь, что это я?

— Уверен. Ни один «обыкновенный» человек не смог бы войти в свое подсознание, будучи настолько зажатым, даже при помощи Мьюз. Если только он уже не умер, конечно.

Тим вздрогнул.

Перрон, поезд, Смерть… Но ведь Иден тогда его поймал, верно? Или нет?

Тим сжал кружку.

— Ты в порядке? — спросил Иден. — Ты выглядишь слегка… зеленым.

— Наверное, остатки попугая, — нервно ответил Тим.

Иден хмыкнул, но его глаза были непроницаемыми.

— Спрашиваю в последний раз: ты хочешь работать на меня в обмен на достойную оплату и пробужденное вдохновение?

Тим промедлил на мгновение.

— Думаю… нет.

Все спокойствие внезапно исчезло с безупречного лица Идена, и на мгновение оно стало пугающим.

— Позволь мне объяснить! — быстро добавил Тим.

Лицо Идена снова стало невозмутимым.

— Если ты «наймешь» меня, — продолжил Тим, — и будешь платить мне только для того, чтобы я больше не волновался о деньгах, это не поможет. Не имеет значения, что ты считаешь меня талантливым писателем — или даже просто писателем, — пока я сам в этом не уверен. Я не смогу им быть.

Иден молчал какое-то время. Потом криво усмехнулся и поднялся на ноги плавным, быстрым движением.

— Надеюсь, ты поймешь это как можно скорее, — бросил он сухо. И, прежде чем Тим успел что-то ответить, Иден ушел, и дверь кофейни закрылась за ним с мягким щелчком.

Тим посмотрел в окно. Было темно, но он увидел, как что-то серебристое выпрыгнуло из лужи, извиваясь в размытом свете фар.

В дверь позвонили ровно в тот момент, когда многоножка с грохотом врезалась в кухонный остров. Челюсти нетерпеливо защелкали у крошечной красной точки — но та исчезла. Тим убрал лазерную указку и поднялся, чтобы открыть дверь.

Это был Стив, его бывший сосед, который иногда захаживал, чтобы забрать какие-то вещи, оставленные в квартире, — и заодно в очередной раз попытаться вывести Тима из себя. Стив был его полной противоположностью — шумный, веселый, харизматичный, и единственная причина, по которой они могли ужиться в одной квартире, заключалась в неспособности Тима враждовать с любым, кто жил с ним под одной крышей. Даже если этот кто-то был Стив. Или многоножка.

— Привет, чувак! — бухнул Стив, без приглашения протопав мимо Тима в квартиру. Он всегда вел себя так, будто он все еще тут живет, хотя за аренду Тим платил в одиночку с тех самых пор, как Стив съехал к своей девушке.

— Как жизнь? — спросил Стив, направляясь на кухню и заглядывая в холодильник. — У тебя нет пива?

— Нет, — сухо ответил Тим. Его взгляд был устремлен на многоножку, которая заглядывала на кухню, с любопытством обвивая своим длинным телом кухонный остров.

— Жаль, — прокомментировал Стив, захлопывая дверь холодильника и оборачиваясь к Тиму. Гигантская безглазая голова многоножки оказалась прямо перед ним, но он прошел мимо, даже не взглянув на нее.

— Я за вещами родителей пришел. Деда, точнее. Кажется, я где-то здесь оставил одну коробку, а мать уже сто лет меня про нее спрашивает.

— Проверь в шкафу, на верхней полке.

Стив кивнул и направился в спальню. Многоножка опустила голову и отползла к дивану, явно разочарованная.

— Прости, — шепнул Тим. — Но он тебя просто не видит.

— С кем ты там разговариваешь? — крикнул Стив из спальни.

— Ни с кем.

Многоножка возмущенно щелкнула.

— Вот черт! — крикнул Стив. — Это еще что у тебя тут?

Тим поспешил в спальню.

Верхняя полка шкафа была густо покрыта радужной паутиной — но Стив смотрел не туда. Он держал в руках пластиковый пакет, полный книг.

— Это мое, — сказал ему Тим.

— А зачем ты книги туда убрал?

— Потому что мне их больше некуда положить.

Стив огляделся. Книги были на всех поверхностях комнаты, а некоторые даже лежали на полу.

— Чувак, ты что, никогда не слышал про электронные книги? — пробормотал Стив и шлепнул пакет обратно на полку. Паук поспешно убежал от него в угол, оставляя за собой новый сверкающий след.

— А, вот она! — выдохнул Стив, снимая большую коробку с полки. — Черт, тяжелая.

Он осторожно спустился с табуретки и донес коробку до входной двери.

— Я в туалет зайду?

— Да, конечно.

Тим вернулся в гостиную и сел на табурет рядом с островом. Многоножка подняла голову и вопросительно щелкнула.

— Он скоро уйдет, — тихо сказал ей Тим. Из ванной слышались громкие звуки плещущейся воды.

— Ладно, чувак, я пошел! — крикнул Стив из холла. Тим пошел его проводить.

— Кстати, — продолжил Стив, — у тебя там слив засорился. Я немного поковырялся с вантузом, так что, думаю, вода уйдет потихоньку. Но тебе лучше проверить потом.

— Хорошо, — кивнул Тим.

Стив подхватил свою коробку.

— Забыл спросить — как твое писательство? Книга скоро выйдет? — Он рассмеялся и ушел, не дождавшись ответа.

Тим закрыл за ним входную дверь, пошел в ванную и включил воду. Многоножка заглянула в приоткрытую дверь и тихонько щелкнула.

— Я знаю, — вздохнул Тим, садясь на край ванны. — Очень неприятно, когда тебя так игнорируют. Но как мне сделать так, чтобы вас увидели?

Из ванны выпрыгнула рыба, окатив его спину холодными брызгами.

И Тим внезапно осознал правильный ответ.

С раннего утра на город опустился туман, и холодный смог душил улицы плотной тишиной.

Идти в кофейню было совершенно необязательно, но Тим чувствовал, что должен сделать это именно здесь, где все началось. Это было композиционно верно. Он остановился под деревом в сквере и посмотрел наверх.

— Значит, тебя все-таки не смыло? — спросил он попугая. Тот глянул на него одним глазом и издал соловьиную трель.

— Ты изумителен, — пробормотал Тим, разглядывая ярко-зеленые перья. Даже в тумане они сверкали, словно покрытые блестками. Попугай снова пропел и перелетел на более высокую ветку.

Тим неторопливо пересек улицу и зашел в кофейню. Она была почти пустой: слишком поздно для завтрака, слишком рано для обеда. Бариста стояла, лениво облокотившись на стойку.