Дин Лейпек – Дракон должен умереть. Книга 3 (страница 31)

Джоан закусила губу. Осмотрела комнату за его спиной, как будто ища там ответ на вопрос, затем снова глянула на Генри. Нахмурилась. Отвела взгляд. Слегка кашлянула. Генри удивленно поднял брови.

— Джоан?

Она тяжело вздохнула, прошла мимо него к окну, которое Генри только что захлопнул. Постояла, барабаня пальцами по подоконнику.

— Тьма! — зло пробормотала Джоан, поворачиваясь к Генри. Она выглядела очень растерянной, и это его искренне забавляло. — Я не умею.

— Не умеешь что?

— Признаваться в любви. И вообще не уверена, умею ли я любить.

Не рассмеяться становилось почти невозможно, но Генри усилием воли заставил себя очень серьезно кивнуть.

— Но я хотела сказать... Потому что это надо сказать...

Она заговаривалась. Невероятно.

— Если с тобой что-нибудь случится..., то я... — Джоан смотрела куда-то чуть правее Генри. Ему очень хотелось глянуть, что же там такое, но он не спускал глаз с Джоан. В конце концов, когда еще ему представится возможность увидеть ее настолько неуверенной в себе?

Джоан так и не договорила, и Генри решил, что пора ее спасать.

— Я примерно понял, что ты имеешь в виду, — мягко заметил он.

Джоан глубоко вздохнула и снова отвернулась к окну. Пальцы запрыгали по холодному камню.

— Я не знаю, что делать, — голос Джоан звучал глухо — но был уже куда больше похож на нее. — Не могу же я всю жизнь летать к тебе, как почтовый голубь.

— Не можешь, — совершенно серьезно согласился Генри.

— Тогда получается, что тебе нужно жениться на мне.

— Я уже женат на тебе, — заметил Генри.

— Но об этом пока никто не знает, — фыркнула Джоан. — А когда узнают, обратного пути уже не будет. И тебе придется стать королем.

— И ты этого не хочешь.

— Да, — она обернулась, теперь явно расстроенная. — И, Генри, ты должен понимать, почему. Я никому этого не пожелаю. Тебе — в первую очередь. Кроме того, та моя проблема...

Она запнулась. Генри ждал.

— Я по-прежнему не могу иметь детей, — сказала она очень тихо. — Совсем, точно, наверняка. Собственно говоря, именно этим я отговорила Брайана от брака со мной.

Генри кивнул. Немного подумав, спросил:

— А если не считать твое благородное желание оградить меня от ужасов правления и заботу о моем потомстве? Ты бы хотела?

— Хотела бы я, чтобы ты стал королем? — переспросила Джоан.

Генри снова кивнул.

Она грустно улыбнулась.

— Хотела бы, чтобы рядом всегда был человек, которому я могу полностью доверять? Хотела бы больше не принимать в одиночку решения, которые принять не могу? Не гадать, какого еще олуха сосватает мне Уорсингтон для устранения внешнеполитических проблем? Не пытаться удержать двенадцать горланящих идиотов от того, чтобы они поубивали друг друга? Не думать о том, что никто не заменит меня, если я скажу, что устала и больше не могу? Ты спрашиваешь меня, хотела бы я этого?

Генри долго молчал. А затем, не говоря ни слова, повернулся к камину и стал по очереди заглядывать во все шкатулки, стоявшие на полке.

— Что ты ищешь? — спросила Джоан.

Вместо ответа Генри лишь пробормотал:

— Как обычно. Положил так, чтобы «точно не потерялось». Да что ж такое!

Он все хлопал крышками и скрипел замочками, чувствуя недоуменный взгляд Джоан. Но наконец ему повезло.

— Нашел! — объявил Генри и подошел к Джоан. Раскрыл ладонь.

Старинное кольцо и браслет тускло блеснули в свете свечей. Джоан громко вздохнула.

— Держи, — сказал Генри тихо, протягивая браслет. — И давай свою руку.

Джоан не спускала с него глаз — и, если бы Генри сейчас посмотрел на нее, он наконец узнал бы девушку, которая три года назад стояла с ним у края обрыва.

— Так, — деловито пробормотал Генри, рассматривая палец Джоан с надетым на него кольцом. — Johaneth, твое кольцо снова благополучно возвращается тебе, и так далее, и тому подобное...

— Генри! — вспыхнула она.

— Что? — он невозмутимо поднял взгляд. — Я в прошлый раз уже все сказал. Смысл повторять дважды?

Она сердито фыркнула.

— Дело за тобой, — улыбнулся Генри.

Джоан вздохнула. Взяла его за правую кисть и застегнула тяжелый браслет.

— Ничего не собираешься сказать? — ехидно поинтересовался он.

— А я тоже в прошлый раз уже все сказала, — совершенно спокойно заметила она.

Они посмотрели на свои руки.

— Уорсингтон будет в восторге, — пробормотала Джоан.

И вот тогда Генри наконец расхохотался.

Снег и смерть

Кольцо блестело на пальце королевы, когда на него падал солнечный свет, и этот блеск очень мешал сосредоточиться. А сосредоточиться Бертраму нужно было позарез.

— Но ведь это просто невозможно, — пробормотал он. — Брак монарха, если он не был одобрен родителями, должен быть согласован с Советом лордов, и только потом может проводиться церемония...

— Он же был одобрен, — глухо заметил Уорсингтон. — Я сам составлял текст того письма.

Бертрам мрачно глянул сначала на первого лорда, затем на королеву. Она была спокойной и невозмутимой, как обычно — пожалуй, еще более спокойной, чем обычно. Сейчас это была уже не маска, скрывавшая испуганную девочку. Девочка в маске устроила бы истерику, прошипела бы, что они сами должны придумать, как теперь все уладить, а она решила и точка. Королева, сидевшая перед ними сейчас, слушала их с вежливой внимательностью.

Но кольцо на пальце, тем не менее, блестело.

Потому что она действительно уже все решила.

— Но ведь письмо было написано тогда, — предпринял последнюю попытку Бертрам. — Сколько времени прошло?

— Не имеет значения, — покачал головой Уорсингтон. — У него не было срока давности.

— Бертрам, — тихо позвала королева. — Все уже случилось. По большому счету — уже тогда. Так что нет никакого смысла это сейчас обсуждать. Давайте лучше подумаем, можно ли преподнести эту новость так, чтобы никто не возмущался.

— Они все равно будут возмущаться, — буркнул Бертрам. — Брак с одним из них лорды воспримут, как личное оскорбление.

— Я знаю, — вздохнула королева. — Но пусть хотя бы возмущаются не слишком громко.

***

В конце концов они решили, что письмо о разрешении на брак королевы с лордом с Теннесси будет оглашено на Совете лордов, который созовут через месяц. Уорсингтон был запредельно мрачен, и даже Бертрам утратил свою обычную нахальность. Но Джоан это не очень волновало. Она чувствовала правильность происходящего, и это позволяло совершенно не обращать внимания на то, что думают о ней окружающие.

Она написала Генри — отчасти потому, что не хотела больше изображать перелетную птицу, отчасти потому, что очень хотела именно написать ему. Это желание возникло у Джоан еще вечность назад, когда она прочитала письма Генри к Мэри Тойлер. Ей хотелось написать ему, и еще больше — прочитать его ответ.

Ответ пришел четыре дня спустя. Джоан читала его, крутя в пальцах кольцо, которое по настоянию Бертрама сняла и теперь прятала на цепочке под одеждой, и улыбалась.

Генри подтвердил, что сам сообщит все леди Теннесси и дождется ее возвращения в Тенгейл, после чего они вместе приедут в Риверейн. «Я еще увижу тебя до тех пор?» — спросил он в конце. Джоан не знала. Ей очень хотелось встретиться с ним — и почти так же сильно хотелось немного побыть одной. Подумать, осмыслить, осознать. Она не могла быть такой же, как раньше — она уже была другой.