Дин Лейпек – Драфт (страница 27)
— Где именно?
Он открыл дверь. Это была спальня с гигантской кроватью, сверкавшая золотом. Свет шел только от прикроватных ламп и открытой двери в ванную. Тим замер в нерешительности. Ему было неуютно — но вовсе не от того, что он оказался в спальне наедине с женщиной. Ему казалось, что он вошел в комнату, где кто-то умер.
Тим все еще держался за ручку двери — и это спасло его. Он уцепился в нее и смог устоять на ногах.
На Ди не было одежды, но дело было совсем не в ее обнаженном теле. Дело было в том, что тела у нее практически не было.
Грудь, шея, нижняя часть лица — все это были лишь кости с кровавыми клочьями плоти на них. Сквозь верхние ребра было видно ванную. Живот выглядел чуть лучше, не просвечивая насквозь, однако местами на нем не хватало кожи, и оголенные мышцы влажно блестели красным. Руки и ноги были сравнительно целыми, но тоже кровоточили, покрытые огромными ранами. Судя по тому, что Тим видел, у нее не было ни сердца, ни легких. Но это, очевидно, не имело значения.
Тим дышал медленно, через нос, боясь шелохнуться. Светящиеся голубые глаза Ди были самой живой ее частью.
Он с трудом подавил спазм, прикрыл глаза.
«Соберись», — приказал Тим самому себе. Он не знал, слышит ли Ди это, но она не отреагировала.
Через пару секунд Тим заставил себя отпустить ручку и открыть глаза.
— Кто это сделал с тобой? — спросил он.
— Тебе больно?
Он почувствовал, как проступает пот на лбу и под воротником рубашки, и сделал глубокий вдох.
— Как я могу тебе помочь?
— Разве ты не делала это раньше?
Тим задержал дыхание, а потом громко выругался.
— Бенедикт и тебе выдал одежду⁈
Она кивнула, указывая на кровать. Тим быстро посмотрел туда, чтобы отвести взгляд — ему очень не понравилось наблюдать, как изогнулся ее позвоночник. На покрывале лежал комплект одежды серебряного цвета — брюки, туника, арабский головной убор, закрывающий нижнюю часть лица, шею и плечи, перчатки, нижнее белье… На полу возле кровати стояли элегантные сапоги на высоком каблуке.
Слова «мерзавец» и «сволочь» теперь казались слишком мягкими.
— Иден знает об этом?
Он посмотрел на нее; голова снова закружилась, но теперь от ярости.
— Зачем ты согласилась на это⁈
Тим выдохнул. Он посмотрел в ее глаза, голубые, пылающие. И понял, что это за пламя.
Медленный огонь хладнокровного гнева.
Он закрыл за собой дверь.
— Ладно, — сказал он твердым голосом. — Что мне делать?
Это было совсем не просто. Ярость, которую Тим чувствовал, помогала ему не потерять сознание и подавить тошноту, но занятие было вовсе не из приятных. Когда он подошел ближе, то увидел все в деталях, и при этом не мог позволить себе отвернуться, не боясь уязвить при этом Ди. Тим с мрачной усмешкой вспомнил все, что им в школе говорили про принятие инвалидности и толерантности к физическим особенностям, но это был совсем другой уровень. Он старался сосредоточиться на деле, глубоко дышал и поддерживал внутри себя яростное пламя, выжигающее отвращение и брезгливость.
Ди посоветовала Тиму накинуть белый гостиничный халат, чтобы случайно не испачкать смокинг. Он туго заматывал ее бинтами, слой за слоем, но прошло немало времени, прежде чем бинты перестали сразу же пропитываться кровью. Ди иногда вздрагивала от боли, и в эти моменты Тим ненавидел Бенедикта с такой силой, что, казалось, мог бы расплавить взглядом золотое убранство интерьера.
Ее кровь была темной и густой, а кожа — ледяной. У Тима было тысяча вопросов к Ди: что с ней случилось? Она мертва? Как она вообще существует, если ее голову с телом соединяет только окровавленный позвоночник? Но он не мог задать их, потому что не хотел задеть ее своим любопытством. Она и так выглядела как живое воплощение боли — хотя «живое» тут было не совсем верным словом.
Когда он закончил, Ди выглядела как элегантная, аккуратно перевязанная мумия. Тим снял испачканный кровью халат и помог ей одеться. Шелковая материя была легкой и с блеском струилась по высокой фигуре Ди; по краям головного убора сверкали драгоценные камни.
— Более чем.
Тим молча распахнул перед ней дверь в гостиную. Ди прошла ко входу в апартаменты и остановилась.
Тим некоторое время смотрел в голубое пламя, но не нашел в нем ответа. Поэтому он задал вслух вопрос, который держал в себе с самой первой встречи — с той самой записи с камеры в кофейне.
— Кто ты для Идена?
Ее глаза были холодными и яркими, как сапфиры.
— Без понятия, — сухо усмехнулся Тим. — Но я заметил, что он не называет тебя «дорогая», в отличие от всех остальных женщин.
Ее взгляд стал далеким, как звезды.
— Почему?
— Я спрашивал. Он сказал, ты «старая знакомая».
Тим уже знал, что не получит ответа, но все же попытался еще раз:
— А кто Иден для тебя?
На миг ему показалось, что в голубом сиянии ее глаз промелькнуло нечто: легкий ветер в ветвях, покачивающаяся трава, цветущие деревья… Но все это исчезло, и эхо мягко произнесло в его голове:
Идти через лобби отеля с Ди под руку было особым опытом. Она была серебристой, легкой, изысканной — и при этом строгой и неудержимой. С магической одеждой или без нее, от нее исходила безусловная энергия силы, и Тим чувствовал ее, поспешно шагая рядом. Ди шла очень быстро.
В лобби, кроме дружелюбной вампирши, был еще один человек — очень холеный молодой вампир в красной ливрее. Он благосклонно им улыбнулся и изысканно произнес:
— Госпожа, господин, вас ждут в казино. Позвольте проводить вас.
Ди лишь кивнула.
Они прошли через несколько залов — одни были золотыми, как люкс, другие изумрудными или аметистовыми. На пути им встречались вампиры в такой же красной ливрее. Наконец провожатый распахнул перед ними дверь из красного дерева, и они вошли в огромный, ярко освещенный зал с круглыми столами. За ними сидели самые разные существа — вампиры, оборотни, гномы, великаны, феи, гоблины, и многие другие, названий которых Тим не знал. Все обернулись, когда он с Ди вступил в зал.
Она на мгновение замерла и слегка сжала его руку — будто нуждаясь в поддержке. Тим взглянул на нее.