Дин Кунц – Зимняя луна (Ад в наследство) (страница 69)

– Почему? – спросил он.

Она положила руку ему на плечо.

– Может быть, – сказал он крутящимся цветам на экране.

Всегда раньше, отвечая существу, он говорил «нет». Это «может быть» встревожило Хитер.

– Может быть, – повторил он.

Он взяла у него наушники, и он наконец взглянул на нее.

– Что ты делаешь, Тоби?

– Разговариваю, – сказал он полусонным голосом.

– Кому ты сказал «может быть»?

– Дарителю, – объяснил он.

Она вспомнила это имя из своего сна, попытку ненавистного существа представить себя как источник великого облегчения, покоя и удовольствия:

– Это не даритель. Это ложь. Он забиратель, продолжай говорить ему «нет».

Тоби поглядел на нее.

Ее трясло.

– Ты понимаешь меня, солнышко?

Он кивнул.

Она все еще не была уверена, что он слушает ее.

– Продолжай говорить «нет», ничего, кроме «нет».

– Хорошо.

Она отбросила «Гейм-Бой» в мусорный бак. После колебания вынула его оттуда и, положив на пол, ударила по нему каблуком раз, еще раз. Опустила свой каблук в третий, хотя аппарат разломился на две части, затем еще удар для верности, затем еще раз, черт возьми! Пока не осознала, что больше не контролирует себя, так серьезно ополчившись на безвредную игрушку только оттого, что не могла добраться до Дарителя. А он-то и был тем самым, кого она по-настоящему хотела растоптать.

Несколько секунд простояла, тяжело дыша, глядя на пластмассовые обломки. Она начала сгибаться, чтобы собрать кусочки, затем решила оставить их, к черту! Только отшвырнула ногой самый большой к стене.

Фальстаф заинтересовался всем происшедшим настолько, что даже вскочил. Когда Хитер вернулась к окну над раковиной, ретривер посмотрел на нее с любопытством, затем подошел к осколкам «Гейм-Боя» и стал обнюхивать их, как будто стараясь определить, чем они вызвали такую ярость.

За окном ничего не изменилось. Снежная круговерть скрыла день почти целиком, как сильный туман с Тихого океана улицы калифорнийского прибрежного городка.

Она посмотрела на Тоби:

– Ты в порядке?

– Да.

– Не впускай его!

– Я и не хочу.

– Значит – не впускай. Будь тверд. Ты можешь.

На полке под микроволновкой вдруг включилось радио. Само по себе, как будто в нем был какой-то будильник, который обеспечивал пять минут музыки перед пробуждающим трезвоном. Это был большой приемник, размерами с две коробки хлопьев, принимал на шести диапазонах, включая обычные АМ и FM. Однако в нем не было будильника, и его нельзя было запрограммировать включаться в заранее выбранное время. Но циферблат осветился зеленым огоньком, и странная музыка полилась из динамиков.

Цепи нот и захватывающего ритма были не настоящей музыкой, а основой для музыки в том смысле, как куча бревен и пилы – основа шкафа. Она могла слышать симфонию инструментов – флейт, гобоев, кларнетов, рожков всех видов, скрипок, тимпанов, барабанов, – но не было мелодии. Не было определимой связной структуры, просто организация звуков была слишком слабой для слуха. Волны шумов были иногда приятными, а иногда складывались в резкие и диссонансные – то громкие, то тихие, отливающие и приливающие.

– Может быть, – пробормотал Тоби.

Внимание Хитер было отвлечено радио. Теперь она с удивлением повернулась к сыну.

Тоби поднялся со стула. Встал у стола, глядя через комнату на радио, покачиваясь, как хрупкая тростинка на ветру, который мог почувствовать один он. Его глаза остекленели.

– Ну… да, может быть… может быть…

Немелодичный ряд звуков, текших из приемника, был слышимым эквивалентом калейдоскопа, который она наблюдала на экранах телевизора, компьютера и «Гейм-Боя»: это была речь, очевидно, обращенная прямо к подсознанию. Она чувствовала сама какую-то гипнотическую тягу, хотя существо, очевидно, распространило на нее только часть своего влияния, беседуя с Тоби.

Тоби был уязвим. Дети всегда самая легкая добыча, естественная жертва в жестоком мире.

– …Мне нравится это… хорошо… мило, – сказал мальчик сонно, а затем вздохнул.

Если он скажет «да», если откроет внутреннюю дверь, то на этот раз уже не сможет выселить существо. Будет потерян навсегда.

– Нет! – закричала Хитер.

Она схватилась за шнур приемника, и выдернула вилку из розетки так резко, что оранжевые искры полетели из розетки дождем на кафельную стойку.

Хотя и лишенное электричества, радио продолжало производить месмерические волны звука.

Она глядела на это, пораженная и непонимающая.

Тоби оставался в трансе, говоря с невидимым существом, как будто с воображаемым товарищем по играм:

– Мне можно? Хмммм? Я могу… ты хочешь… ты хочешь?

Проклятая тварь была назойливей продавцов наркотиков в городе, которые подкарауливали детей у школьных оград или на перекрестках, в салонах видеоигр, у кинотеатров, в парках, – там, где их было много. Неутомимые, въедливые, как клещи!

Батарейки. Конечно же! Радиоприемник питался или через электросеть или от аккумулятора.

– …может быть… может быть…

Она отбросила «узи» на стойку, схватила радио, отодрала пластиковую крышку и вырвала две подзаряжаемые батарейки. Затем бросила их в раковину, где они стукнули, как кости, по доске игрального стола. Песня сирен из приемника прекратилась прежде, чем Тоби уступил, так что этот кон остался за Хитер. Ментальная свобода Тоби была ставкой, на она выбросила семерку, и выиграла. На какое-то время он в безопасности.

– Тоби? Тоби, погляди на меня.

Повиновался. Он больше не раскачивался, его глаза были ясными, и он снова выглядел как человек, не теряющий связи с реальным миром.

Фальстаф гавкнул, и Хитер сначала подумала, что он взволнован всем этим шумом, может быть, острым страхом, который он уловил в ней. Но затем увидела, что все его внимание сосредоточено на окне над раковиной. Он лаял тяжело, злобно, предупреждающе, словно надеясь напугать врага.

Она обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как нечто на крыльце проскользнуло влево от окна. Оно было темное и высокое. Уловила его уголком глаза, но все произошло слишком быстро, чтобы она смогла увидеть, что именно это было.

Ручка двери задребезжала.

Радио было просто отвлечением.

Хитер схватила «узи» со стойки, ретривер прошел мимо и остановился перед кастрюлями и сковородками и блюдцами, сложенными башней у передней двери. Он яростно лаял на медную ручку, которая вращалась вверх-вниз, вверх-вниз.

Хитер схватила Тоби за плечо и толкнула его к двери в холл. – В холл, но но держись поближе ко мне! – быстро!

Спички были уже в кармане ее куртки. Ухватила ближайшую пятигаллонную канистру с бензином за ручку. Она могла взять только одну, потому что не хотела выпускать из рук «узи».

Фальстаф как обезумел, он рычал так дико, что слюна летела из челюстей, волосы встали дыбом на затылке, а его хвост окостенело прижался к полу. Будто он собирался прыгнуть на дверь прежде чем существо снаружи сможет войти в нее.

Замок открылся с тяжелым треском.

У него был ключ. Или, быть может, он ему был не нужен. Хитер вспомнила, как радио включилось само по себе.

Она отступила к порогу между кухней и холлом первого этажа.

Блики света от лампы плясали на медной ручке, пока она поворачивалась.

Она поставила канистру с бензином на пол и взяла «узи» обеими руками.

– Фальстаф, убирайся оттуда! Фальстаф!