Дин Кунц – Зимняя луна (Ад в наследство) (страница 54)
Мальчик глядел сквозь него. Но глубоко в глазах Тоби что-то двигалось, как извивающаяся нитка дыма. Джек почувствовал, что нечто пристально на него смотрит.
– Есть тела. Есть куклы. Что еще?
Джек не знал, как отвечать.
Ветер, прошедший через этот край склона двора, был холоден, как будто содрал шкуру с ледников по пути к ним.
То-в-Тоби вернулось к первому вопросу, который он о задавало:
– Что они делают там, внизу?
Джек поглядел на могилы, затем в глаза мальчика, решив быть прямолинейным. Он ведь на самом деле говорит не с мальчиком, поэтому ему не нужно пользоваться эвфемизмами. Или он сошел с ума, вообразив себе всю беседу и это нечеловеческое присутствие. В любом случае, его прямота не важна.
– Они мертвы.
– Что – мертвы?
– Они. Эти три человека, зарытые здесь.
– Что значит мертвы?
– Без жизни.
– Что значит жизнь?
– Противоположность смерти.
– Что значит смерть?
В отчаянии Джек сказал:
– Пустота, отсутствие, гниение.
– Есть тела.
– Не всегда.
– Есть тела.
– Ничто не длится вечно.
– Все длится.
– Ничто.
– Все становится.
– Становится чем? – спросил Джек. Теперь он был вне ответов на вопросы, у него были свои собственные вопросы.
– Все становится, – повторяло То-в-Тоби.
– Становится чем?
– Мной. Все становится мной.
Джек подумал, о чем, черт возьми, ОНО говорит, и имеет ли сказанное для ЭТОГО больше смысла, чем для него самого? Начал сомневаться в том, что сегодня проснулся. Может быть, он задремал? Если не сошел с ума, то, вероятно, заснул. Захрапел в кресле в кабинете, с книгой на коленях. Может быть, Хитер и не приходила, чтобы сказать ему о Тоби на кладбище, и в этом случае все, что ему нужно сделать, – пробудиться.
Ветер ощущался, как всамделишный. Не похожий на ветер во сне: холодный, пронизывающий. И он набрал достаточно силы, чтобы стать голосом. Шептать в траве, шелестеть в деревьях на краю верхнего леса, тихо-тихо плача.
То-в-Тоби сказало: – Приостановлены.
– Что?
– Вид сна.
Джек поглядел на могилы.
– Нет.
– Ожидание.
– Нет.
– Куклы ждут.
– Нет. Мертвы.
– Расскажи мне их секрет.
– Мертвы.
– Секрет!
– Они просто мертвы.
– Скажи мне.
– Здесь нечего говорить.
Речь мальчика все еще была спокойной, но его лицо покраснело. Артерии, видимо, пульсировали на висках, как будто кровяное давление поднялось выше обычного.
– Скажи мне!
Джек непроизвольно задрожал, все больше страшась таинственной природы этих изменений, встревоженный тем, что он разбирается в ситуации меньше, чем думал, и что его невежество может привести к неверным решениям и подвергнуть Тоби большей опасности, чем та, в которой он находится.
– Скажи мне!
Охваченный страхом, смущением и разочарованием, Джек схватил Тоби за плечи, посмотрел в его чужие глаза:
– Кто ты?
Никакого ответа.
– Что случилось с моим Тоби?!
После долгого молчания:
– В чем дело, папа?
Кожа на голове Джека зудела. То, что его назвало «папой» _э_т_о_, ненавистный чужак, было самым худшим оскорблением.
– Папа?
– Прекрати.
– Папа, что случилось?
Но это был не Тоби. Нет. Голос все еще не нес его естественных интонаций, лицо было вялое, а глаза по-прежнему были «не такими».
– Папа, что ты делаешь?
То-в-Тоби очевидно не осознавало, что его маскарад разоблачен. До сих пор оно думало, что Джек верит, будто говорит с сыном. Паразит боролся за продолжение спектакля.
– Папа, что я сделал? Почему ты сердишься? Я ничего не сделал, папа, правда!
– Что ты такое? – спросил Джек.
Слезы побежали из глаз мальчика. Но неясное что-то было за этими слезами, самоуверенность кукольника в силе своего обмана.