Дин Кунц – Зимняя луна (Ад в наследство) (страница 21)
Свет проходил только через ряд высоких шестидюймовых по площади окошек в двойных дверях гаража. Болезненный желтый свет уличного фонаря. Густые тени, казалось, презирали его, отказывались отступить.
Там: шепот снаружи. Мягкие шаги на дорожке вдоль южной стороны дома. Затем предупредительный свист, которого она ожидала.
Ублюдки!
Она быстро прошла между машин к большой двери в задней стене гаража. Замок был закрыт изнутри. Тихонько нажала на него, вынимая язычок из держащей планки безо всякого клацанья, которое бы неминуемо раздалось, открывай она дверь, не приняв мер предосторожности. Затем повернула ручку, осторожно дернула дверь на себя, и шагнула на дорожку за домом.
Майская ночь была нежна. Полная луна, уже на последнем отрезке своего пути к западу, большей частью скрылась за облаками.
Она действовала не в ответ на что-либо. И даже не защищала Тоби. Если с ней что-нибудь произойдет, то он может оказаться в большой опасности. Сильный риск, очень сильный. Она была неуправляема. И знала это. Ничего не поделаешь: испытано достаточно. Больше ей не выдержать. Нельзя останавливаться!
Справа от нее было крытое заднее крыльцо, перед ним – патио. Дворик освещался пятнами лунного свечения, которое проникало сквозь рваную пелену облаков. Высокие эвкалипты, бенджамины поменьше и низкие кусты покрыты крапинками лунного серебра.
Она была на западной стороне дома. Кралась налево по дорожке, к югу.
На углу остановилась и прислушалась. Так как ветра не было, то отчетливо слышался зловещий свист – звук, который только увеличивал ее ярость.
Обрывки разговора. Ни слова не разобрать.
Крадущиеся шаги поспешили к задней части дома. Низкий подавлений смех, почти хихиканье. Они так отлично веселятся, так радостно играют!
Определив по звуку быстро приближающихся шагов, что чужак сейчас появится, и вознамерившись напугать его до чертиков, Хитер шагнула вперед. Момент был рассчитан превосходно – они встретились на повороте с дорожки.
Она была удивлена, обнаружив, что он выше ее: думала, им лет по десять, одиннадцать, двенадцать самое большее.
Хулиган издал слабый возглас «Ах!» от неожиданности.
Напугать их хорошенько было бы легче, будь они помоложе. Но теперь никакого отступления: они довели ее. И затем…
Она продолжала надвигаться, столкнулась с ним, отпихнула его назад до упора и притиснула к увитой плющом бетонной стене, которая обозначала южную границу их собственности. Баллон спрея с краской вылетел из его руки и, звякнув, ударился о дорожку.
Столкновение выдуло из него всю отвагу. Его рот разинулся, он судорожно задышал.
Шаги второго. Бегущего на нее.
Вжавшись в первого парня лицом к лицу, даже в темноте она увидела, что ему лет шестнадцать или семнадцать, может быть, больше. Достаточно, чтобы все понимать.
Она с размаху ударила его коленом между раздвинутых ног и отвернулась, как только он упал и, хватая ртом воздух, принялся блевать на клумбу, идущую вдоль стены.
Второй парень летел на нее быстро. Он не видел оружия, и у нее не было времени останавливать его угрозами.
Шагнула на него, вместо того, чтобы отскочить, крутанулась на левой ноге, и пнула его в пах ногой. Из-за того, что она двигалась навстречу, удар получился мощный: она достала его лодыжкой и подъемом ноги вместо пальцев.
Он упал за ней с шумом на дорожку, и закатался около первого мальчишки, захваченный схожим приступом рвоты.
Третий бежал к ним вдоль дорожки, от передней части дома, но остановился в пятнадцати футах от Хитер и попытался отступить.
– Стой, где стоишь, – сказала она. – У меня оружие.
Хотя она подняла «корт», держа его обеими руками, но голоса не повысила, и ее спокойный тон сделал приказ более грозным, чем если бы она прокричала его в ярости.
Он остановился, но, вероятно, револьвера в темноте разглядеть не мог. Его телодвижения подсказали ей, что он все еще обдумывает, сбежать или напасть.
– Помоги мне Господь, – сказала она по-приятельски легко. – Я выбью твои мозги.
Сама была удивлена прозвучавшей в голосе холодной ненавистью. Конечно, она его не застрелит, в этом была уверена. Но звук ее собственного голоса пугал… и заставлял задуматься. Его плечи опустились. Вся поза изменилась. Он поверил ее угрозе.
Черная радость наполнила Хитер. Около трех месяцев интенсивных занятий тхэквондо и уроков самозащиты для женщин, которые проводили бесплатно для членов семей полицейских по три раза в неделю в гимнастическом зале отдела, оправдали себя. Ее правая нога адски болела, возможно, не меньше, чем пах у второго мальчишки. Должно быть, сломала кость, и уж точно будет прихрамывать с неделю, даже если трещины никакой нет, но все же она была очень рада, что схватила трех вандалов, так рада, что вполне могла пострадать ради своего триумфа.
– Иди сюда, – сказала она. – Ну, иди.
Третий поднял руки над головой. Он держал по банке спрея в каждой.
– Ложись на землю рядом со своими приятелями, – приказала женщина, и он сделал все по ее словам.
Луна выплыла из-за облаков, что было похоже на то, как включают прожектора на сцене в четверть силы, после полной темноты. Она могла видеть достаточно хорошо, что все они старшие подростки, лет по шестнадцать-восемнадцать. Они не соответствовали популярному стереотипу шпаны: не были ни черные, ни латиноамериканцы. Белые мальчишки – и не выглядели бедными. Один из них одет в хорошо скроенную кожаную куртку, а другой носил свитер с крупными петлями, изделие явно отличное и со сложной вязкой.
Ночная тишина прерывалась только жалобными стонами, которые выдавливали из себя, продолжая тошнить, двое покалеченных. Схватка так быстро развернулась на площадке в восемь футов между домом и границей ее собственности, и в такой относительной тишине, что даже не пробудила соседей.
Наставив на них револьвер, Хитер спросила:
– Вы здесь были раньше?
Двое все еще не могли отвечать, даже если бы захотели, но и третий молчал.
– Я спросила, были ли вы здесь раньше, – сказала она резко. – И занимались ли здесь подобными гадостями.
– Сука, – сказал третий парень.
Она осознала, что, возможно, очень скоро потеряет контроль над ситуацией, что она только_п_о_к_а_ единственная с оружием, – пока пораженные в пах не оправились, а это может случиться быстрее, чем она ожидает. Пришлось лгать, чтобы убедить в том, что она нечто большее, чем жена полицейского с некоторыми навыками проворных движений:
– Слушайте, вы, сопляки, – я могу убить вас всех, вернуться в дом, принести пару ножей и вложить их вам в руки, прежде чем прибудет черно-белая карета. Может быть, они потащат меня в суд, а может быть – нет. Но разве засадят в тюрьму жену героя-полицейского и мать восьмилетнего мальчика?
– Ты этого не сделаешь, – сказал третий мальчишка, хотя произнес он это после некоторого колебания. Жилка неуверенности затрепетала в его голосе.
Она продолжала удивляться тому, с какой неподдельной яростью и ожесточенностью говорит.
– Не сделаю, да? Мой Джек, его двух партнеров застрелили рядом с ним за один год, он сам лежит в больнице с марта и пролежит там еще недели, а может быть, месяцы. Бог знает, как он будет страдать весь остаток своей жизни, даже если когда-нибудь сможет нормально ходить. Я без работы с октября, почти все деньги истрачены, не могу спать из-за ублюдков вроде вас. Ты думаешь, я не ищу кого-нибудь, чтобы заставить его помучиться в отместку, или считаешь, что не получу большего удовольствия, помучив вас, доставив вам настоящую боль? Не сделаю? А? А? Я не сделаю, сопляк?
Боже! Ее трясло. Она даже не подозревала, что в ней есть подобная чернота. Почувствовала, как комок поднимается к горлу и была вынуждена тяжело бороться, чтобы отправить его обратно вниз.
Судя по всему их виду, она напугала трех хулиганов даже сильнее, чем напугалась сама. Их глаза расширились от ужаса под лунным светом.
– Мы… были здесь… раньше, – задыхаясь, проговорил парень, которого она пнула.
– Как часто?
– Д-дважды.
На дом нападали дважды, один раз в конце марта, другой в середине апреля.
Злобно посмотрев на них, Хитер спросила:
– Откуда вы?
– Отсюда, – ответил парень, которого она не трогала.
– Вы не из соседей, я знаю.
– Из Лос-Анджелеса.
– Это большой город, – настаивала она.
– С Хиллз.
– Беверли-Хиллз?
– Да.
– Все трое?
– Да.
– Не пытайтесь меня надуть.
– Это правда, мы оттуда – почему это не может быть правдой?
Непоколоченный парень положил руки на виски, как будто его вдруг охватили угрызения совести, хотя гораздо больше это походило на внезапный приступ головной боли. Лунный свет блеснул на его наручных часах и преломился на краях блестящего металлического ремешка.