Дин Кунц – Мистериум (страница 70)

«Дом с привидениями» находился у Дориана за спиной. Нужно взять вправо, выскользнуть из-под досягаемости Шекета и бежать к выходу из зала. Едва ли Шекет – точнее, существо, бывшее когда-то Шекетом, – сможет быстро бегать. Только не в таком состоянии. Дориан выпутается, как всегда выпутывался из негативных последствий своих действий. Убежит, запрется в одной из потайных комнат и вызовет подмогу. Нужно лишь сделать обманное движение, будто он поворачивает налево, а самому метнуться вправо и бежать.

Но Дориан не мог пошевелиться. Его мышцы были парализованы. Его тело окаменело.

– Дориан, я преображаюсь. Видишь, как я преображаюсь?

Дориана Перселла парализовал не только ужас перед этим существом, но и нечто другое. Где-то на задворках разума маячила перспектива чего-то более страшного, чему он не мог подобрать названия. А может, не решался назвать, боясь, что название превратит перспективу в реальность.

– Я становлюсь королем хищников, – сказал Шекет.

Он улыбнулся и облизал зубы. Язык у него был таким же белым, как губы, а зубы чем-то перепачканы. Между зубами серели застрявшие комки. Выдыхаемый воздух нес затхлость и зловоние. В мозгу Дориана вибрировала мысль, которую он пытался и никак не мог подавить. Вдруг ему не суждено значительно раздвинуть привычные границы человеческой жизни и прожить сотни лет? Вдруг он не станет первым трансгуманистом с необычайно развитым интеллектом и необыкновенными способностями? Что, если он умрет, как до него умирали миллиарды? Сжившись с убеждением, что мир не сможет его исторгнуть, он сейчас был парализован сознанием своей смертности.

Когда Шекет схватил его за руки, Дориан наконец-то стряхнул с себя оцепенение. Он отбивался, но чувствовал, что это умирающее существо отнюдь не так слабо, как он думал. Наоборот, оно обладало нечеловеческой силой. Гной, сочившийся из ран на руках Ли Шекета, был отвратительным, потенциально заразным и настолько липким, что пропитал рубашку Дориана, приклеив ткань к коже. Он почувствовал, как что-то впилось ему в бицепсы. Чем яростнее он вырывался, тем крепче становилась хватка Шекета. Дориан предпринял еще одну, самую отчаянную попытку высвободиться и почувствовал, как внутри рвутся мышечные волокна. Его крик боли и ужаса вызвал очередную улыбку Шекета, произнесшего:

– Я преобразился.

Бывший генеральный директор «Рефайна» лизнул белым языком воздух зала, а затем вонзил зубы в мягкие губы кричащего Дориана, кусая их снова и снова.

Родченко отвели наверх и заперли в стенном шкафу гостевой комнаты.

Скромный кабинет в доме, обшитом белыми досками и стоявшем на самой окраине Пайнхейвена, совсем не выглядел эпицентром землетрясения, которому предстояло изменить будущее. Бурю, которая опаляла ночь молниями, сотрясала ее громом и обрушивала на дом дождь, можно было бы счесть естественной реакцией природы, чутко отозвавшейся на грядущие перемены. Такое с природой уже бывало, и не раз.

Бен Хокинс сознавал: удивительная связь между Мистериумом и человечеством изменит мир навсегда. Однако мир невозможно радикально изменить за один день. Это кончится страхом, который охватит миллионы людей и приведет к непредсказуемым последствиям.

Возникнут глубокие потрясения в культуре и экономике. Удар получат все религии и, конечно же, наука, поскольку большинство ученых во всех отраслях будут столь же яростно цепляться за свои теории, как политики – за идеологию. Хотя наука никогда не останавливалась и новые открытия показывали несостоятельность старых идей, всегда хватало тех, кто упрямо противился любым доказательствам, противоречащим их теориям, на которых эти ученые строили свои карьеры. Люди умели ненавидеть, и нередко их ненависть доходила до убийства. Причиной ненависти становились классовые, расовые, политические и религиозные противоречия, а порой и обыкновенная зависть. Когда собаки Мистериума через Вудро Букмена расскажут людям о существовании Провода, каждый, у кого обнаружатся телепатические способности, уже не поддастся обману и не сможет обманывать других, пользуясь Проводом. Люди столкнутся с пугающим фактом: правда, к которой, как они утверждали, все так стремились и которую так лелеяли, на самом деле тяжкая ноша, и им захочется поскорее сбросить ее с плеч. А ложь, горячо осуждаемая ими на словах, зачастую окажется предпочтительнее суровых фактов и холодной реальности. Даже эти прекрасные, удивительные собаки вскоре станут мишенями ненависти, равно как и Вуди, и все те, кто с готовностью примет потрясающие изменения, связанные с новым, невиданным доселе уровнем единения людей и собак. Всплеск насилия, который захлестнет мир, может быть сопоставим с холокостом.

С доводами Бена согласились все: Меган, Роза, Карсон и Кипп. О собаках Мистериума мир должен узнавать постепенно, в течение многих лет, если не десятилетий. Люди, любившие этих собак, признающие дар Провода и его оборотную сторону, должны держать существование Мистериума в секрете, пока общины собак и их человеческих спутников не появятся повсюду в таких количествах, что мир тихо изменится. Тогда обман, превалирующий в нынешнем мире, сменится правдой, и она займет главенствующее положение в отношениях между людьми. Когда изменится баланс сил, когда насилие, воровство и предательство станут редкостью, просветленные люди и собаки почувствуют, что момент настал и можно сказать человечеству: «Вот они, незаметные труженики эволюционирующего мира, наши четвероногие братья и сестры. С незапамятных времен они были нашими спутниками. Собакам чужда корысть. От нас, людей, им всегда требовались только любовь и взаимная защита от жестокости природы. Им чужды зависть и высокомерие. Идемте с нами в завтра, где мир не будет страдать от безумия властей, где каждая жизнь будет важна и значима и где нам станет доступно многое из того, что когда-то казалось недосягаемым, даже звезды».

А в настоящем предстояло решать проблему с четверкой из фирмы «Атропос и компания».

Прежде всего, поблизости не было надежных служителей закона, в чьи руки они могли бы передать лжеагентов. Шериф Экман снял охрану вокруг дома, прекрасно зная, что Меган и Вуди грозит опасность. По мнению Карсона, Тио Барбизон – генеральный прокурор Калифорнии – был кем-то куплен. Скорее всего, Дорианом Перселлом, оплатившим «несчастный случай» с Джейсоном Букменом и отправившим в Пайнхейвен молодчиков из «Атропоса». Репутация ФБР давно утратила свою безупречность и не раз оказывалась замаранной. Нынче никто не мог с уверенностью сказать, кому можно доверять.

Была и другая, более важная причина нежелания Бена передавать эту четверку в руки закона. Вербоцки, Некер, Родченко и Спир мало что знали о собаках, сорвавших их замыслы. Но всем четверым хватило мозгов понять, что четвероногие умницы, помешавшие им сегодня, отличаются от обычных собак и эта правда известна людям, приехавшим сюда вместе с собаками. Меньше всего Бену хотелось, чтобы кто-то сообщил об этом властям.

– И что же нам с ними делать? – спросила Роза Леон, почесывая за ушами Киппа, который устроился у нее на коленях.

– Мы не станем их убивать, – сказала Меган.

– Разумеется, нет, – согласился Бен. – Мы сделаем единственное, что в наших силах, – отпустим их.

Все это время Карсон Конрой стоял у окна, смотрел на молнии и дождь. Буря за окном скоро кончится, а вот сколько продлится другая буря, которая вскоре обрушится на них, никто не знал.

– Отпустить? – взвился он. – Четырех профессиональных убийц? Или я что-то недопонял?

Бен объяснил ему свою точку зрения.

– Мы их отпустим, рассчитывая, что дальше они поведут себя так, как всегда.

– Но если они обманут ваши ожидания, ответственность за все их дальнейшие злодеяния ляжет на нас, – сказала Меган.

– Так оно и будет, – согласился Бен. – Другой выход – убить всех четверых и закопать трупы.

После этого все надолго умолкли.

– Думаю, Бен раскусил их натуру, – нарушила молчание Роза. – Простых ответов у нас нет. Лучшее будущее не может начинаться с четырех убийств.

Карсон вышел наружу, чтобы обыскать черный внедорожник убийц и проверить, не спрятано ли там дополнительное оружие.

Бен переговорил с Вербоцки, который по-прежнему лежал на полу вместе с Некером и Спиром. Затем он поднялся на второй этаж для разговора с Родченко.

В верхней гостевой комнате Бен отодвинул стул, подпиравший дверную ручку стенного шкафа, и распахнул дверь. Родченко ждал. Его руки были связаны за спиной.

Бен подвел его к кровати. Родченко послушно сел на край.

– Мы вас отпускаем, – сказал Бен.

– Почему меня? – удивился убийца.

– Не только вас. Всех четверых.

– Я что-то не врубаюсь, – насторожился Родченко. – Зачем вы это делаете?

– Вам незачем это понимать. Вы просто покинете этот дом и больше сюда не вернетесь. Я уже переговорил с Вербоцки.

– Нет, вы не можете этого сделать, – покачал головой Родченко. – Они знают, что я все слил. Они меня убьют.

– Ничего вы не сливали. Мы применили тиопентал и сопутствующие препараты. Вы были вынуждены говорить.

– Да, но они знают, как я боюсь собак. Обмочиться могу от страха. Они знают, что я заговорил бы и без накачки. Но они не знают наверняка, вкалывали вы мне что-то или нет.

Бен сел рядом и похлопал его по коленке.