Дин Кунц – Мистериум (страница 58)
Он не мог вынести пребывания в кабинете оператора станции, залитом кровью и биологическими останками. Когда он шел на выборы, мечтая стать шерифом, ему и в голову не приходило, что однажды он окажется свидетелем ужасной бойни и насмотрится кошмаров, которые будут преследовать его до конца дней. Неодолимое желание справить малую нужду, из-за которого он едва не обмочился на глазах у полицейских, было чепухой по сравнению с позывами на рвоту. Экман подавлял их, но они появлялись снова. Его горло горело от приливов желудочного сока, который неумолимо двигался вверх и вниз, вверх и вниз.
Сделав вид, что не хочет мешать Джиму Хармону, шериф переместился в зал с бойлерами и охладителями, где сел на верхнюю ступеньку трехступенчатой лесенки. Ритм насосов, гоняющих воду по лабиринту изолированных труб, порой совпадал с позывом к рвоте, но здесь все же было лучше, чем в кабинете, где нос улавливал зловоние, а глаза натыкались на непотребства.
Когда Фриман Джонсон зашел в зал доложить о пропавшей машине Эрика Норсмана, явно угнанной Ли Шекетом, он принес еще одну скверную новость. Оказывается, Норсман был хот-роддером и владел черным «фордом» 1948 года выпуска. Его пикап подвергался неоднократным переделкам и совершенствованиям. Конечно, машину легко заметить, и ее обязательно заметят, когда постам разошлют ориентировку. Однако пикап не имел GPS-навигатора, что не позволяло почти сразу засечь его местонахождение.
– Кстати, теперь уже никто в этом не сомневается, – добавил Джонсон.
– В чем не сомневается?
– В пропаже мозга Фентона.
Экман поморщился:
– Я думал, это и так ясно.
– И все равно Джиму Хармону пришлось искать везде.
– Никак он ожидал найти мозги Тэда в ящике стола?
– С таким свихнутым, как Шекет, все может быть.
– Хармон закончил или как?
– Сказал, что у него работы еще на час. Вы могли бы опознать голову Норсмана?
– Нет. Я никогда с ним не встречался.
– Джим говорит, голова исчезла напрочь. На территории станции ее нет.
Шерифу Экману не хотелось говорить о пропавшей голове.
– А знаете, как ребята ее называют? – спросил Джонсон. Шериф ответил молчанием, надеясь, что Джонсон поймет намек. Но Джонсон намека не понял. – Они называют пропавшую голову шекетовским судком для ланча.
Хейдена Экмана передернуло.
– Ну я и вляпался, – пробормотал он.
Во сне Вуди отправился в Драконий замок. Кипп последовал за ним. Их сны были так же синхронны, как и дыхание. Вместе они поднялись по пандусу к подъемному мосту, пересекли ров и прошли под решеткой первых ворот во внешний двор. Небо было голубым, никаких молний, и драконы не летали, когда мальчик и собака прошли через вторые ворота во внутренний двор. Они поднялись по каменной винтовой лестнице в юго-западную башню, прошли через тяжелую, окованную железом дверь в круглую комнату с деревянным потолком и узкими окнами, глядящими на все стороны света.
Пес и мальчик повернулись кругом, глядя в высокие окна.
Небо оставалось голубым.
Все драконы были побеждены.
Когда сновидцы завершили полный круг, замок исчез.
Теперь они стояли на лугу с видом на море.
Луг, начинавшийся на морском берегу, тянулся во все стороны на сто миль, а то и на всю тысячу.
Из ниоткуда появился воздушный шар, наполненный гелием.
На нем большими красными буквами было написано: «Поздравляем с днем рождения!»
И хотя сегодняшний день не был днем рождения ни Вуди, ни Киппа, оба никак не могли оставить шар без внимания. Странно, как он залетел в эту глушь: шар из майларовой пленки, отливающий зеркальным блеском и с красной атласной лентой, привязанной к нему, непременно что-то значил. Оба бросились догонять шар. Кипп подпрыгнул, чтобы зубами ухватить край ленты. Вуди прыгнул еще выше, но промахнулся. Это не обескуражило друзей, и они продолжили погоню за шаром. Смеясь и тявкая, они неслись по лугу. Золотистая трава доходила Вуди до колен. Они бежали, бежали, бежали…
В десять часов утра в четверг, после трех часов глубокого, хотя и пронизанного кошмарами сна Меган спустилась в кухню, благоухающую запеченным сыром, томатным соусом и базиликом, где Бен Хокинс исполнял одновременно обязанности охранника и повара.
Меган остановилась в дверях, глядя, как Бен заканчивает наполнять лазаньей вторую сковороду, готовясь отправить ее в духовку вслед за первой. Не видя, что Меган наблюдает за ним, он негромко напевал старую балладу «4 сезона одиночества» группы
– Вы даже готовить умеете, – сказала Меган.
– Я это так и называю – готовкой. Но не всякий, кто пробует мою стряпню, согласен с этим названием.
– Вы всерьез считаете, что у нас будет повод для праздника?
– В меня столько раз стреляли, но никто не попал. Чем не повод для праздника. – Бен зачерпнул соус и полил верхний слой лапши. – Я заглянул в вашу кладовую. Скажу честно, она производит впечатление. Все так основательно. Штабеля коробок с пастой плюс сокровища, хранящиеся в вашем безразмерном морозильнике, – этот запас филейного мяса для гамбургеров плюс отличные стейки, которых хватит на полдюжины Дней независимости. Меня это сильно вдохновило, и я сказал себе: «Бен… – я называю себя Беном, – должно быть, хозяйка дома боится, что крупный рогатый скот полностью вымрет». И тогда я решил немного порастрясти ваши запасы, поскольку могу с уверенностью утверждать, что в ближайшую тысячу лет можно не опасаться исчезновения крупного рогатого скота.
– Да, я считаю необходимым быть готовой ко всему, – ответила Меган. – У нас есть генератор на пропане. Он может целый месяц снабжать дом электричеством, если вдруг что-то случится с электрической компанией.
– Допустим, ее захватят террористы, – кивнул Бен.
– Или потопчет стадо одичавших коров.
Бен умело покрывал верхний слой лапши моцареллой.
– Смею предположить, что Вуди любит лазанью.
– Только если каждый вид овощей лежит на отдельной тарелке.
– Возможно, это уже осталось в прошлом.
– Удивительно, если так и будет. Но в любом случае он самый лучший из мальчишек. Непревзойденный. Кстати, я пришла сменить вас на посту. Поспите, пока есть время.
– Два часа назад шестеро дежуривших полицейских уехали. На их место прибыли новые.
Меган посмотрела в сторону задней двери – на полицейский внедорожник, припаркованный почти у самого крыльца.
– Я только начал готовить. Так что хлопот на вашу долю осталось более чем достаточно.
– Вот и хорошо. Буду следить за вашей лазаньей. Поможет не зацикливаться… ни на чем.
– Через пять минут первую сковороду нужно вынуть из духовки. – Бен вымыл руки и вытер бумажным полотенцем. Меган смотрела в окошко духовки на зарумянивающуюся лазанью. – Мне нравятся ваши картины. Они очень красивые.
– Живопись – единственное, что у меня получается, – пожала плечами Меган.
– Сомневаюсь. Я хотел бы поговорить о них, когда это… дело закончится.
– Надеюсь, оно скоро закончится.
– Так и будет.
Бен уже выходил в коридор, когда Меган спросила:
– А какая картина вам понравилась больше всего?
– Все, – улыбнувшись, ответил Бен. – Мне понравилось все, что я видел.
Хаскелл Ладлоу, проспав всего пять часов, проснулся в 11:10 утра в своем трехкомнатном номере в отеле в Сакраменто. Ему снились убийства в заброшенном торговом комплексе.
Выбравшись из постели, Хаскелл отправился в ближайшую из трех ванных комнат. Облегчившись, он собрался перейти в другую спальню, где постельное белье было свежим и кошмары не угрожали наброситься на него снова.
Дрянные сны мучили его на протяжении многих лет. У Ладлоу даже мелькала мысль, что его невзлюбила некая сверхъестественная сила – некто вроде злого близнеца Сэндмена[15] – и бомбардировала ужасными видениями. Поначалу это была просто шуточная мысль, однако с годами он стал относиться к ней все серьезнее. Меняя спальни в середине ночи, Хаскелл Ладлоу убегал от кошмаров. В Менло-Парке, где он жил, когда не находился в разъездах, в его доме было целых девять спален, по которым он кружил ночами.
Путь в другую спальню пролегал через гостиную. Едва Ладлоу там оказался, как зазвонил одноразовый мобильник, оставленный на кофейном столике. Этот номер знали только Джон Вербоцки и Брэдли Некер из «Атропос и компании». Как только история с Меган Букмен завершится, Ладлоу уничтожит телефон.
Войдя в образ Александра Гордиуса, он сел на диван, взял мобильник и после третьего звонка произнес:
– Слушаю.
– Мы который час пытаемся до вас дозвониться, – услышал он голос Джона Вербоцки.
– Я сильно утомился и спал.
– Мы тоже немного поспали, но по очереди.
– Вам легче. Мне не с кем меняться. Что случи-лось?