Дин Кунц – Мистериум (страница 53)

Единственным человеком, не вляпавшимся в смертельно опасную ситуацию, был Бен Хокинс. Он мог спокойно уехать и не опасаться за свою жизнь. Но Бен заявил, что нередко вляпывался в подобные ситуации и успешно выходил из них. Оглядываясь назад, он убеждался, что каждая такая ситуация обогащала его опытом и чему-то учила. Здесь они создавали общество взаимной защиты, а может, большую семью, и Бен настаивал на вхождении в нее, поскольку хотел быть частью волшебства, звавшегося Киппом. Он не лукавил, но Вуди видел, как Бен смотрит на его маму. Наверное, сам он так же смотрел бы на девочку, которую хотел поцеловать, если такая девочка когда-нибудь появится в его жизни. Поэтому Кипп тут – лишь часть причины.

– Меган, сейчас шериф приставил к вам защиту, поскольку думает, что Шекет может снова явиться сюда, – сказал мистер Конрой. – Однако шериф заботится вовсе не о вас и вашем сыне, а лишь о собственной карьере. Если они найдут и схватят Шекета, он быстро снимет охрану. Тогда, если сюда наведаются посланцы Темной Паутины…

– Мы окажемся брошенными на произвол судьбы, – подсказала Меган.

– Даже хуже, – покачал головой Конрой. – Хейден Экман уже выполняет чье-то распоряжение. Возможно, оно исходит от АНБ или Перселла. Шериф безоговорочно передал расследование под юрисдикцию генерального прокурора штата. Если Перселл поручит убийцам из Темной Паутины незаметно устранить вас, точнее всех нас, и попытается подкупить Экмана, шериф с готовностью ему продастся. Тогда мы уже не сможем рассчитывать на помощь местных правоохранительных органов. Тем полицейским, которых нанял Лайл Шелдрейк, прежний шериф… что ж, им я еще мог бы доверять. Но Экман выдавливает из полиции лучших людей Лайла и везде, где только может, ставит своих. Некоторых из его ближайшего окружения я знаю. Если эти люди возьмутся меня охранять… я предпочту убраться куда угодно, только бы не оставаться под их защитой.

– Так что же нам делать? Уехать? – спросила мама Вуди. – И куда? Да и сама идея бегства мне не нравится.

– Нет такого места, где бы вас не нашли, – сказал ей Бен. – Особенно если кто-то с возможностями Перселла захочет вас найти.

– Нам нужен план, – заявил Вуди. – Так всегда поступают герои романов, когда оказываются в серьезной беде. Они составляют тщательный план.

Вуди встал с дивана. Кипп тоже спрыгнул на пол.

– Вчера миссис Брикит испекла потрясающие булочки. Хотите попробовать? Может, к ним еще и кофе сделать?

Невзирая на усталость и беспокойство, мама Вуди, к своему удивлению, засмеялась и сказала:

– Вудро Юджин Букмен, ты только посмотри на себя. Настоящий хозяин дома.

Лицо Вуди залилось румянцем, но это было совсем другое смущение, не то, от которого он так долго страдал.

– Я умею пользоваться кофемашиной, – объявил он и поспешил на кухню, сопровождаемый Киппом.

Ветер был голосом безумия. Хейдену Экману казалось, что он слышит доносящийся из темноты крик бешеного койота, демонический вой гиены и смех злого клоуна Шекета. Сбежавший был быстр и неудержим, как ветер, неуловим, словно дождь, собиравшийся со вчерашнего дня. Шекет растворился в ночи, как Дракула из старых фильмов: закутался в плащ, обернулся летучей мышью и исчез.

Вдоль южной стены больницы, от места падения с третьего этажа, тянулся кровавый след, который через сорок футов обрывался. В этом месте сейчас и стоял шериф, прислонившись к стене здания и дожидаясь, пока трое полицейских с мощными тактическими фонарями осматривали бетонный тротуар и асфальтированную парковку, выискивая дальнейшие следы крови.

В свою бытность адвокатом Экман рисковал разве что лишением адвокатского статуса. За пять лет службы в полиции обычно тихого и спокойного округа Пайнхейвен ему ни разу не пришлось применять оружие. Он никогда не стоял под дулом чужого пистолета. Он считал, что его четырехлетняя служба в должности шерифа окажется чем-то вроде приятного времяпрепровождения с многочисленными возможностями для самообогащения, различными почестями от благодарных бизнесменов и благотворительных организаций. Плюс к этому уважение, проявляемое к служителям закона, и особое внимание женщин, обожающих мужчин в форме.

А вместо этого… не прошло и девяти месяцев его первого года службы, как он стоит, прижимаясь к стене. Сжав рукоятку пистолета в кобуре, он нервозно озирается по сторонам и ждет, что на него вдруг выскочит голый маньяк. И не просто голый маньяк. Голый маньяк, который сумел порвать ремни, исключавшие возможность побега, одолел вооруженного полицейского ростом шесть футов четыре дюйма и весом в двести десять фунтов, пережил падение с третьего этажа на бетонный тротуар и утащил с собой мертвого или тяжелораненого Фентона. Думать о причинах похищения бедняги-охранника Экману совсем не хотелось.

Сейчас, когда в багажнике патрульной машины шерифа лежали триста тысяч долларов наличными и целое состояние в виде бриллиантов, он рисовал себе совсем другое будущее, не похожее на то, которое он планировал, когда боролся за эту должность.

Последние двенадцать часов прошли в сплошном хаосе: три убийства, один сильно покусанный полицейский, вторжение в дом Меган Букмен, смертельно напугавшее ее и сына. И все это – дело рук единственного уцелевшего после катастрофы в Спрингвилле. Теперь жди расследования на уровне штата, а то и общенационального уровня. Пока Хейден Экман остается на своем посту, он сможет как-то повлиять на результаты расследования. Стоит ему уйти, и он сразу же превратится в козла отпущения для бюрократов и политиков, которых правда интересовала еще меньше, чем Хейдена.

Дальнейшие размышления о таком повороте судьбы и невеселом будущем прервало появление полицейского. Фриман Джонсон сообщил, что неподалеку от восточной стены больницы обнаружен форменный ботинок, явно принадлежащий Тэду Фентону – исчезнувшему полицейскому, который охранял Ли Шекета.

Невзирая на то, что он идет туда не один, а с Джонсоном и они оба вооружены, а возле найденного ботинка их ждут еще двое полицейских, шерифу Экману не хотелось быть участником этого расследования. Он бы с удовольствием вызвал начальство и передал бразды правления, однако сейчас он являл собой высшее полицейское начальство округа Пайнхейвен. Это была оборотная сторона его победы на выборах.

Стоянка к востоку от больницы предназначалась для машин персонала. Ветер свистел и шипел, ударяя по полированным корпусам почти трех десятков автомобилей, между которыми или в одном из которых мог прятаться Шекет. Двое полицейских быстро осмотрели машины и доложили, что беглеца здесь нет. Но они были людьми Экмана, которых он взял на службу из-за слепой преданности и полного отсутствия любопытства. Для серьезной работы они не годились.

Фриман Джонсон, служивший еще при Шелдрейке, вызывал больше доверия. Это он в лесу обездвижил Шекета электрошокером. Ботинок нашел тоже он. Сейчас Джонсон вел шерифа мимо машин, к концу стоянки, на дорогу, пролегавшую вокруг больницы.

Ботинок лежал на обочине дороги. Узел на шнурке был ослаблен. Джонсон направил луч фонаря на ботинок. Зрелище было печальным. Наверное, так выглядит башмачок похищенного ребенка, которого уже никогда не увидят родители. Вот только размер у башмачка был двенадцатый[14].

По другую сторону дороги находилась станция кондиционирования воздуха, работающая на газе. Оттуда к больнице тянулись четыре трубы. Это позволяло устанавливать желаемую температуру в каждой палате, а также в операционном отделении и других помещениях больницы.

– Он там, – сказал Фриман Джонсон, указывая на здание станции. – Туда он и Тэда Фентона утащил. Держу пари на свою пенсию.

Здание станции не отличалось красотой. Серые стены из самоуплотняющегося бетона, металлическая крыша. Внутри находились бойлеры, охладители и целый лабиринт других устройств, включая башню охлаждения. По туннелю, пролегавшему под дорогой и стоянкой, одна труба подавала в больничную систему кондиционирования переохлажденную воду, вторая – перегретую. Еще две возвращали воду обратно на станцию, где она фильтровалась и снова нагревалась или охлаждалась. Установка работала по замкнутому циклу. Свет горел лишь в половине немногочисленных окон станции. Из охладительной башни поднимался плотный столб пара. Ветер тут же подхватывал его, дробил на куски и уносил в темноту, словно процессию проклятых духов.

Шерифу Экману не хотелось заходить внутрь. Над мрачным зданием вполне могла бы красоваться неоновая вывеска: «Приходите умирать». Фриман Джонсон давно служил в полиции и привык делать то, что ему приказывали. Вот и сейчас он был готов вытащить пистолет и идти осматривать станцию. Полицейские Харди и Дрю по причине своей тупости горели желанием схватить Шекета и передать в руки правосудия.

Хейден Экман сделал два звонка. Вначале он вызвал подкрепление, сказав, что ему нужны еще двое полицейских, вооруженных дробовиками. Затем он позвонил ночному администратору больницы и спросил, сколько человек сейчас работает на станции.

Администратор Джанет Феджин ответила:

– Днем заняты трое, а в ночную смену только один. Сейчас там дежурит Эрик Норсман.

Шериф и полицейские ждали, когда подъедет подкрепление с дробовиками. В голове Экмана вертелась фраза: «ночная смена». Ему совсем некстати вспомнилось, что ночную смену еще называли «кладбищенской».