Дин Кунц – Мистериум (страница 18)

Роза хорошо запомнила из видео, каким долгим и утомительным было общение посредством педальной указки. Она решила проверить это на собственном опыте, набрав ответ на вопрос, который Дороти задала Киппу: «Ты утверждаешь, что можешь общаться с собратьями на расстоянии. Но как?»

Последовательно нажимая педали, Роза составляла ответ, записанный ею со слов Дороти, прозвучавших с экрана.

«ТЕЛЕПАТИЯ. НЕЧТО ПОХОЖЕЕ ЕСТЬ У ПТИЦ, ОТЧЕГО КАЖДЫЙ ЧЛЕН СТАИ МОЖЕТ В ОДНО И ТО ЖЕ МГНОВЕНИЕ ИЗМЕНИТЬ НАПРАВЛЕНИЕ ПОЛЕТА. ЭТО ЕСТЬ И У СЛОНОВ, ПРИХОДЯЩИХ ИЗДАЛЕКА К УМИРАЮЩЕМУ СОРОДИЧУ. НО ТЕЛЕПАТИЯ МИСТЕРИУМА ГОРАЗДО СИЛЬНЕЕ. МЫ НАЗЫВАЕМ ЕЕ “ПРОВОДОМ“».

Собаки общались на английском языке. Возможно, их ближайшие предки усвоили английский в генетической лаборатории, где над ними ставились опыты, или после побега. Не исключено, что собаки переняли язык от людей, которые о них заботились. Однако теперь молодые собаки получали по Проводу от старших знание английского вместе с другими знаниями. Передача занимала считаные минуты и чем-то напоминала установку компьютерной программы.

Многие эксперты в области высоких технологий, подобные экстравагантному Илону Маску и менее известному Рэю Курцвейлу, мечтали о сингулярности – моменте, когда человеческий разум сольется с искусственным, знаменуя начало постчеловеческой эры. Они утверждали, что расширившийся человеческий мозг, пронизанный нейронной сетью, будет общаться с себе подобными при помощи телепатии. Если прежде преподавателям требовались годы, чтобы передать обучаемым необходимый объем теоретических и практических знаний, в сингулярности обучение станет практически мгновенным.

Мистериум достиг по меньшей мере одной цели сингулярности, не вступая в симбиоз с машинами. Собаки не знали, каким образом это происходит. Возможно, так было задумано их создателями, или телепатия оказалась непредвиденным следствием генной инженерии, усилившим собачий интеллект. Собаки просто владели телепатией и не утруждали себя раздумьями, как эта способность у них появилась.

Роза выключила механическую лазерную указку и поднялась на ноги. Где-то сейчас Кипп? Скорее всего, горюет в каком-нибудь укромном углу. Ее охватывала дрожь при мысли, что теперь она будет общаться с этим удивительным псом. Кипп горячо и преданно любил Дороти. Розу никто и никогда так не любил, да и вряд ли полюбит. Она сознавала, как далеко ей до Дороти. Еще неизвестно, примет ли он ее и не станет ли она для него источником недовольства.

Роза подошла к окну и посмотрела на лес. Облачность превратила остаток дня в ранние сумерки. От озера поднимался туман и полз вверх, оставляя на деревьях миллионы крошечных капелек, которые блестели, отражая скудный свет. Казалось, это мчится легион духов, преследуемый концом дня.

Как уже говорилось, отец бросил Розу в раннем детстве, а потом еще и назвал «ошибкой ошибки». Мать ее не любила. Она росла, не зная не только любви, но и элементарного дружеского участия, которое научило бы ее сближаться с людьми. Поэтому сейчас она так остро воспринимала тайну Киппа и Мистериума. И не только тайну. Этим удивительным собакам приходилось сражаться с одиночеством, хотя у них и была столь мощная телепатическая связь.

Их было всего восемьдесят шесть. Совсем мало. Их наверняка тревожила неуверенность в будущем. При такой скромной численности их удивительная порода может вымереть. Новые члены Мистериума давали о себе знать по Проводу очень редко. Значит, набор генов, делающих их уникальными по сравнению со всеми остальными собаками, не передавался из поколения в поколение с легкостью других наследственных признаков. Дороти и Кипп пришли к выводу, что в его приплоде он был единственным мистерианцем.

Хотя щенок со способностями Киппа мог родиться и от двух обычных собак, такое случалось редко. Мистерианские гены были рецессивными и у самцов, и у самок. Вследствие этого мистерианские протоколы, касавшиеся потомства, требовали составлять пары только из членов Мистериума. Но поскольку число самцов и самок не всегда бывало одинаковым, для кого-то надежда на потомство повисала в воздухе. Сейчас самцов было больше.

Росту сообщества мешали еще две причины. Во-первых, моногамия. В природе многие виды животных создавали пары на всю жизнь. Это не распространялось на собак, но Мистериум решил, что в их круге будет так. Верность, какую нечасто встретишь у людей. А во-вторых, приплод у членов Мистериума был меньше, чем у обычных собак. К тому же не все могли давать потомство по причине бесплодия или стерилизации. Трое щенят в приплоде – больше у членов Мистериума не получалось. Порой у них рождалось по одному щенку.

Перспектив найти пару у Киппа не было. И тут еще смерть Дороти. Теперь его единственной отдушиной было общение по Проводу. Несомненно, драгоценное, но недостаточное для столь общительного пса, как Кипп. По мнению Розы, он заслуживал лучшую спутницу, нежели она.

– Но сейчас, дорогой Кипп, у тебя есть только я, – вздохнув, сказала Роза.

Туман успел просочиться сквозь сосны и достиг двора за террасой, выложенной каменными плитками. Роза отправилась на поиски скорбящего пса, который был больше чем пес. Сокровище, оставленное ей для заботы и сохранения. Можно сказать, ребенок, которого у нее никогда не было.

Роза начала поиски с кухни – любимого места Киппа наравне с библиотекой. Перед отъездом в похоронную контору, где ей пришлось задержаться для выполнения формальностей и затем присутствовать при кремации, она наполнила миску Киппа кормом, а в другую налила свежей воды. Обе миски оказались нетронутыми.

Возможно, горе отбило у него аппетит, хотя золотистые ретриверы любили поесть. Но пить ему хотелось всегда.

Слегка обеспокоенная, но пока не встревоженная, Роза обходила комнату за комнатой на первом этаже, окликая Киппа. Ей отвечало странное эхо. Таким оно бывает в домах, откуда вынесена вся мебель, где заколочены окна, а сам дом оставлен разрушаться и гнить под натиском беспощадного времени.

Поднявшись на второй этаж, Роза уже не звала, а громко кричала:

– Кипп! Где ты, Кипп?

Ее беспокойство переросло в ужасное предчувствие, пронзительный страх, что она не справилась с самой величайшей обязанностью в своей жизни. Роза искала во всех комнатах, кладовках, коридорах, заглядывала под мебель, дважды обойдя все помещения на обоих этажах. Не осталось ни одного уголка, где бы Роза не искала Киппа.

Но Кипп бесследно исчез.

Кипп устроился на переднем сиденье «рейнджровера», пристегнутый ремнем безопасности. Он ловил запахи своего спасителя, и они ему нравились.

Доброта, уверенность, легкий запах мыла, аромат мятной жевательной резинки, сочный запах примятой травы на подошвах и чуть-чуть ушной серы.

Никакого тебе лосьона после бритья, никакого пахнущего кокосом дезинфицирующего средства для рук и запаха мочи, попавшей на обувь.

Пока выезжали из кемпинга на штатное шоссе, мужчина сказал:

– Благодаря моим дорогим мамочке и папочке мое настоящее имя Бренаден. Правда, люди не заморачиваются и зовут меня просто Бен.

Кипп помнил, как в конторе кемпинга мужчина заявил Фрэнку Ненавистнику, чтобы тот снял бронь на имя Хокинса. Стало быть, его спасителя звали Беном Хокинсом.

– А тебя как зовут? – спросил Бен.

Кипп улыбнулся во всю пасть.

– Смотрю, ты сильный, но молчаливый пес.

Они повернули на северо-запад. Киппа это устраивало. Сбивчивые мысли мальчика, доносимые Проводом, шли оттуда.

– Я придумаю тебе имя. У меня это хорошо получается.

Кипп подался вперед и обнюхал бардачок. Там явно лежали крекеры с сыром.

– Но мы не будем торопиться с твоим именем. Имя – штука важная. В моей работе приходится иметь дело со множеством запоминающихся имен.

Из бардачка пахло не только крекерами с сыром, но и арахисовым маслом. Кипп живо представил пару крекеров, а между ними слой арахисового масла.

– Я пишу романы, – сообщил Бен. – А ты чем занимаешься? Общаясь с Дороти, Кипп придумал особые звуки для передачи эмоций. Так, свое изумление он выражал звуком, похожим на негромкий быстрый выдох: хе-хе-хе-хе-хе. – До этого я служил в военно-морском спецназе. Был «морским котиком». Когда поступал на службу, даже не представлял, как часто в меня будут стрелять. Прослужил восемь лет и понял: пока жив, надо менять род занятий. Кипп повернул голову от вожделенного бардачка и с интересом посмотрел на спасителя. – Хотя сейчас кое-кто из литературных критиков и стреляет по мне словами, но их слова не убивают. Правда, подозреваю, что у одного в подвале наверняка спрятаны трупы.

Природа полна неведомых алгоритмов, а жизнь полна совпадений. По мнению Киппа, существовало нечто вроде судьбы и это нечто работало без выходных.

Дороти любила книги.

Кипп унаследовал от нее любовь к романам.

И теперь в его жизни появился автор романов.

Не просто писатель, а еще и воин. Если судьба действительно существовала, воинственная часть личности Бена Хокинса была столь же важна, как и писательская.

А это означало, что грядут серьезные неприятности.

– Нам с тобой поздновато устраивать привал. – Лес по обе стороны шоссе наполнился сумраком. – Мы найдем мотель. Скорее всего, с собаками туда не пускают. Придется тебе надеть плащ-невидимку.

Кипп ответил своим «хе-хе-хе-хе» и немного ослабил ремень безопасности, чтобы залечь на сиденье ниже уровня окна.