Дин Кунц – Город Ночи (страница 50)
— Возможно, я уже не увижу этого места.
— Это тебе не Тара, — нетерпеливо бросил Майкл.
— Я выросла в этом доме.
— И поддерживала его в идеальном состоянии. Но теперь пора двигаться дальше.
— Мне хочется что-то взять с собой.
— Полагаю, ты слышала, что Девкалион сказал: «Апокалипсис». Поэтому тебе ничего не нужно, даже смена чистого нижнего белья.
Она подержала дверь, пока он выносил Викки, замешкалась, прежде чем закрыть ее, потом вспомнила, что ей нужно: ключи от автомобиля Викки.
Они висели в кухне на гвоздике. Карсон вернулась в дом, схватила ключи, выскочила на крыльцо, на этот раз даже не оглянувшись.
Поспешила за Майклом, сквозь темноту, тревожась, как бы эта сладкая парочка из «Маунтинира» не напала на него, обогнала напарника уже на лужайке перед домом, открыла заднюю дверцу «Хонды», чтобы он смог уложить Викки на заднее сиденье.
«Хонда» стояла под уличным фонарем. После всего этого грохота соседи наверняка держали улицу под наблюдением, так что они не могли уехать незамеченными. А потому через час-полтора им следовало поменять автомобиль.
Карсон и Майкл заняли привычные места: она — за рулем, он — рядом, зажав коленями два помповика, от которых еще пахло сгоревшим порохом.
Двигатель завелся с пол-оборота, Карсон сняла автомобиль с ручного тормоза под пожелание Майкла:
— Покажи мне, как гоняются на «НАСКАР».
— Ты наконец-то хочешь, чтобы я до отказа вдавила педаль газа в пол, а это пятилетняя «Хонда».
На заднем сиденье Викки захрапела.
Карсон рванула с места, сжигая резину, проскочила знак «Стоп» в конце квартала, резко повернула налево, проверяя способность автомобиля проходить виражи.
Впереди, менее чем в двух кварталах, они увидели красно-синие мигалки патрульной машины.
Карсон тут же свернула направо, в проулок, нажала на педаль газа, сшибла чей-то пластиковый мусорный контейнер, насмерть перепугала бродячего кота, пробурчала: «Этот гребаный Франкенштейн» — и помчалась дальше, наращивая расстояние, отделяющее их от ее дома.
Глава 67
По завершении возбуждающего танца смерти Ганни Алекто и другой бульдозерист поднялись в кабины своих галеонов и завалили мусором неглубокую канаву, куда сбросили обезображенные останки пятерых Старых людей.
В свете масляных ламп мусорное поле блестело, словно море золотых дублонов, и разгоряченные Эпсилоны, казалось, потели жидким золотом, успокаиваясь перед предстоящей, куда более торжественной церемонией.
С наступлением зари все самосвалы начали бы сваливать груз в западном котловане, и очень скоро останки оказались бы погребенными под таким толстым слоем мусора, что случайное их обнаружение уже не представлялось возможным.
Заровняв канаву, Ганни подошла к Нику, прекрасная, как кинозвезда, но невероятно грязная.
— Они хрустели, как тараканы, так? — радостно воскликнула она.
— Да, хрустели, — согласился Ник.
— Мы их раздавили?
— Да, раздавили.
— Это было круто!
— Это ты у нас крутая.
— Придет день, когда мы будем сбрасывать в котлованы только трупы, потому что самосвалы станут привозить только трупы. Этот день придет, Ник. Это будет великий день!
— Хочу тебя трахнуть! — Он сунул руку между ее сапог, ухватив за промежность.
— Хочу тебя трахнуть! — ответила она и ухватила его за то же место, да так крепко, что возбудила еще сильнее.
Ник Собачий Нос не мог надышаться исходившим от нее запахом, вот, смеясь, и зарылся лицом в ее волосы.
Второй грузовик уже спускался по наклонной стене котлована. На открытой платформе находились трое утраченных, экспериментальные модели, которые не принесли ожидаемого результата.
Виктор Гелиос не называл их утраченными, как, насколько знал Ник, не называли и другие сотрудники «Рук милосердия». Слово это было частью культуры свалки «Кроссвудс» наряду с похоронными церемониями.
Пятерых Старых людей на их последнем отрезке земного пути привязали к позорным столбам, забросали грязью, Эпсилоны и один Гамма потоптались на их костях. А вот утраченные возлежали на ложах из пальмовых листьев, которые еженедельно доставлялись на свалку в огромных количествах компаниями, которые обеспечивали уход за общественными парками и участками состоятельных горожан.
Им предстояло лечь в отдельную могилу, с почестями, но, разумеется, без молитвы. Утраченные вышли из резервуаров сотворения, как и все работники свалки. И пусть внешне они не очень-то напоминали людей, их полагали близкими родственниками. Не составляло труда представить себе, что при сотворении любого из них могли возникнуть какие-то проблемы, и тогда его или ее точно так же отправили бы на свалку.
Когда грузовичок остановился, Ник и все члены его команды поднялись на открытую платформу. Совсем не для того, чтобы рвать веревки и швырять тела на землю. Они испытывали и любопытство, и страх, а где-то и благоговение.
Один из Старых людей, еще в те времена, когда на ярмарках были шоу уродов, должно быть, насмотревшись на них, сказал:
И пусть в их сердцах не было места для концепции высших сил, пусть им запрещались суеверия и они смеялись над идеей Старой расы о божественном происхождении природы, они опустились на колени среди утраченных, вглядываясь в их изуродованные черты, в гротескные тела, осознавая, что прикоснулись к чему-то загадочному и неведомому.
Глава 68
За окнами монастыря Ромбук заснеженные вершины Гималаев исчезли в наводящих ужас, иссиня-черных грозовых облаках.
Небо, пожилой монах в шерстяном одеянии с капюшоном, откинутым с выбритой головы, вел Арни и Девкалиона по каменному коридору, освещенному толстыми свечами, которые стояли и на молитвенных столиках, и в нишах стен. Суровость интерьера смягчали теплые краски рисунков на стенах и запах благовоний.
И кельи монахов не могли похвастаться уютом. Такой минимализм мог понравиться аутисту, даже успокоить его, но в Ромбуке никто не позволил бы ребенку, какими бы ни были его предпочтения, поселиться в монашеской келье.
Эти святые люди, известные своей добротой и гостеприимством в не меньшей степени, чем духовностью, селили гостей в специально отведенных для этого комнатах, где набор удобств был более широким.
Несколькими днями раньше Девкалион покинул Ромбук, проведя здесь много лет. Он оставался дольше, чем любой другой гость в истории монастыря, и такого количества друзей у него не было с тех пор, как он покинул шоу уродов.
Он рассчитывал, что вернется не скоро, если вернется вообще. Однако оказался в монастыре менее чем через неделю после ухода, пусть и собирался задержаться здесь на какие-то часы.
Комната, в которую привел их Небо, размерами в три или четыре раза превосходила монашескую келью. Стены были украшены гобеленами, на полулежал сотканный вручную сердоликово-красный ковер, заглушавший шаги. Кровать на четырех стойках затягивал полог, удобные кресла и диван манили к себе, большой камин, украшенный декоративной бронзой, давал достаточно света, а количество тепла регулировалось вентиляционной системой.
Небо зажигал свечи и доставал из шкафа постельное белье, чтобы застелить кровать, тогда как Девкалион и Арни сели на диван, стоящий перед камином.
При свете камина гигант вновь показал мальчику те самые фокусы с монеткой, благодаря которым Арни с первой встречи проникся к нему доверием. Сверкающие четвертаки появлялись и исчезали, а Девкалион рассказывал Арни о ситуации в Новом Орлеане. Он не сомневался, что мальчик его понимает, поэтому не сюсюкал, говорил только правду, даже не стал скрывать, какую цену может заплатить его сестра за свою храбрость.
Арни был умным мальчиком. Отрезанный от мира психическим недугом, он тем не менее знал, что там происходит, и зачастую видел гораздо больше тех людей, которые считали себя вполне здоровыми. Телепортация из Нового Орлеана в Тибет не встревожила его, наоборот, пробудила жгучий интерес. По прибытии он посмотрел Девкалиону в глаза и выдохнул, не изумленно, но с пониманием: «Ох!» А потом добавил: «Да».
Арни с неугасающим интересом следил за траекториями монеток, но и слушал внимательно и не уходил в себя, чтобы защититься от беды, которая грозила миру совсем на другом континенте. Чем больше он узнавал о том, что ждало Новый Орлеан, чем лучше понимал решимость своей сестры вступить в бой со злом, тем спокойнее становился.
По их прибытии в гостевую комнату, узнав, что дома Арни не успел пообедать, Небо распорядился принести еду. Молодой монах прибыл с большой корзиной и выложил ее содержимое на столик у единственного окна.
Вместо замка из конструктора «Лего», с которым мальчик занимался целыми днями, Девкалион попросил Небо принести Арни всякие головоломки, которых в монастыре хватало, в том числе пазл из тысячи элементов — рейнский замок, который сам складывал не один раз, медитируя за этим занятием.